Юлить и использовать подлые в своем великолепии приемы его явно йотун научил. Если я и хотела как следует наорать на Карла, то сейчас лыбилась до самых звериных ушей с зажмуренными глазами и задавленным счастливым визгом. Я скоро стану самой настоящей тетей Астой! Дважды! У меня полно вибраниума! Я могу из него хоть лопаты с граблями себе ковать! Наш Мир обеспечен лучшим материалом, и у него чудесное будущее. А Локи?.. Да хрен с ним, если настроение отличное — спрошу у Стивена, а пока я крепко держу себя в узде, задавливая бешенную радость. Безуспешно. Три… Два… Один!
Ноги сами закружили меня в безбашенном танце, цепляясь выпущенными когтями за покрытие крыши. Пушистый хвост дернулся хлыстом и игриво рассек прохладный ночной воздух захудалого района, руки вместе с так и не выпущенным систром взметнулись к небу, как и цветные порывы ветров Темной Стороны. Страсть выплескивается во все стороны красными всполохами, синие вспышки счастья стелются за мной, а радость желтыми туманами ерошит шерсть и обвивает изогнутые руки, дрожит в такт звону систра. Занятная штука. Пожалуй, оставлю себе, только сначала выплесну в Мир все то хорошее, что накопилось в моей душе, иначе взорвусь и до Стива просто не дойду. Как раз всплеск доброй магии подпитает руны, что я оставила на стенах подъезда.
— О чем я и говорил: кошка, систр, танцы и колдовство. Столько совпадений… — насмешливые слова Папы Легба прерывают танцевальный угар.
— И все же в это сложно поверить, — Т’Чака степенно прохаживается по крыше, а я резко прячу погремушку за спину, оскаливая клыки в широкой улыбке спалившегося по полной лжеца. — В легендах Баст выглядит… несколько другой, — подобрал приличные слова, глядя на косуху и штаны цвета хаки.
«Не было болезни, скуки и печали, где, смеясь, проходила богиня с кошачьей головой».
Я только пожала плечами и по широкой дуге обошла брата Н’Джобу с настороженной телохранительницей, от которой не услышала за всю встречу ни единого слова. И не надо так на мой мотоцикл коситься. Пора валить, пока лоа при свидетелях не заболтал меня до такой степени, что я с ним соглашусь.
— Я не Баст и считаю себя человеком, а все совпадения нагло подстроены. И сейчас я ухожу — романтический вечер у меня. С музыкой, вином и валерьянкой, — задумчиво чешу когтем за ухом, закинув берцы и систр в рюкзак. — Хотя… К черту валерьянку! Пусть будет больше вина и танцев для моего любимого.
— И почему духов и магов так привлекают сыны и дочери Зеленого острова? — лоа выбивает погасшую трубку.
— Их души горят, словно огонь. А душа моего ирландца сияет ярче всех. Как весенний костер, — прижав плотнее уши, надеваю шлем, не меняя облик на человеческий, и резко завожу дорожник с лапки, для куражу. — Если я стартую прямо отсюда, то разобьюсь?
— Хм… Дай-ка подумать. После перехода поверни резко влево, — постучал тростью о крышу, кивнул сам себе и повернулся к большой шишке, протягивая ему сияющее золотом яблоко. — Т’Чака, хочешь искупить свою вину перед братом и встать на новый Путь?
Начинается…
— До свидания, Папа Легба, Т’Чака и неизвестная амазонка, которая смотрит на меня, как на чуму, — наголо обритая женщина сузила глаза и сжала челюсти на мой воздушный поцелуй. — Оревуар!
Резко дала по газам, лихо развернулась на месте, вылетела с Темных Путей на присмотренной пустынной улице и удачно объехала припаркованный автомобиль. Похоже, придется изменчивому шутнику ковать кинжал. За добрую подсказку.
Стив почувствовал мою дурную радость и ждал в башне, предварительно приодевшись и выгнав всех из гостиной под благовидным предлогом. Там я и узнала, что теперь он не против Локи. Главное, чтобы он в доме за оградой из черепов не шарился. И я рядом с йотуном в своем откровенном зеленом платье не ходила, в которое решила влезть, чтобы косуха и берцы не портили романтику. Хотя коварное там только узкое декольте до низа груди, а все остальное более чем закрытое, но Стивен на мои объяснения только вздыхал и поднимал глаза к высокому потолку, но неизменно возвращался взглядом к «неприличному» вырезу. Я уже думала, как бы пошутить над его ревностью, но он вытащил спрятанный маленький букет, налил мне бокал, опустил иглу проигрывателя на виниловую пластинку и тишину разбавил бархатный голос Фрэнка Синатры. Все правильно — хорошая музыка для человека из сороковых. Как и для меня — в канадском заповеднике на праздники часто выносили на площадь древний патефон с «новинками» десятилетней давности, под которые гуроны пытались танцевать. Вечер, начинающийся чинно и благородно перестал быть таковым, когда я скинула простые туфли без каблуков и с подогнутыми ногами устроилась полубоком на диванчике, отпивая вино крохотными глотками. Так хотелось поделиться радостью и новостями, что я взяла его за предплечья и показала ему свои воспоминания и про лоа, и про новый вибраниум, и про вакандца с телохранительницей на крыше.
— Этот человек явно непрост, — потирает гладко выбритый подбородок, думая о своем. — Машина, костюм, охрана. Но особенно его выдает поведение — бандиты и люди с большим достатком не чувствуют потребности настолько сильно прятать удивление. Это скорее присуще дипломатам и политикам, от которых зависит внешний облик страны. Вибраниум придется вернуть в любом случае, чтобы не обострять межгосударственные отношения — представители Ваканды на несколько дней оцепили старый замок в Заковии, чтобы вывезти весь украденный Кло металл. Фьюри получил от них настойчивое предложение сдать найденный вибраниум, если ЩИТ приложил руку к исчезновению части материала из установки Альтрона. Он сам сказал мне это, когда мы осматривали строящуюся базу Мстителей.
— А это была я, — тереблю букетик из синего барвинка, сбивая пыльцу с тычинок. — Бедный, бедный местный Балор Дурной Глаз! Все шишки на него сыплются. Надо его на неделю на море отправить, чтобы нервы подлечил. С его верной вороницей в придачу.
Стивену мое предложение настолько понравилось, что он сам захотел сменить обстановку и немного постранствовать по миру. Вот только я предполагала экскурсии и музеи с маленькими ресторанчиками, а его влек дикий туризм с палатками, мотоциклами, и кострами. И никаких соседей с журналистами. Лишь мы, дорога и редкие перемещения по Темному Пути.
— Мы отправимся, как только ночи станут теплее. Возьмем спальники и консервы, — Стивен мыслями уже в отпуске и пропускает между пальцев прядь распущенных волос, которые я не стала собирать в косу. — Там ты сможешь сколько угодно танцевать и не беспокоиться, что кто-нибудь увидит это или помешает тебе, а я спокойно порисую с натуры. Заглянем в заповедник Сагамок? Я хотел бы увидеть место, где ты жила много лет после нашего знакомства.
Мысленные сборы прервала изменившаяся музыка — вместо бархатного голоса Синатры зазвучала спокойная ритмичная мелодия.
— Мисс Аста, подарите мне тур вальса? — встал и смотрит своими невозможными небесными глазами, протягивая руку.
— Я споткнусь о твои ноги и полечу вниз, — в доказательство показала нарочито скрюченные голые ступни. — И поломаю свои.
— Нет, если встанешь на мои, — расправляет широкие плечи, плотно обтянутые светлой тканью рубашки, не убирая ожидающую моего согласия ладонь. — Тебе достаточно будет не сходить с них, а я не дам тебе упасть. Ты доверяешь мне, кошка-кузнец?
В этом и смысл парного танца — положиться на другого, полностью доверившись. Раньше я не чувствовала в себе этой потребности, не до конца веря моим спутникам. Они предлагали мне конечности с потрохами (то есть руки и сердца), опереться на «сильное мужское плечо» (и окончательно исчезнуть за ним), но никто не из них не давал мне возможности самозабвенно и безнаказанно оттаптывать ноги. Как я сейчас выплясываю на ботинках человека, наступившего на мое дурное сердце. И еще я вспомнила легенду о многорукой богине Кали, Матери и Разрушительнице, пришедшей на землю, чтобы повергнуть войско из тысяч демонов. Она яростно билась и отрубила всем врагам головы, но не смогла остановиться, опьяненная кровью и схваткой, а потом начала свой победный танец, от которого затряслись горы и раскололись небеса. Другие боги просили ее остановиться, но она не слышала их, продолжая уничтожать мир. Тогда ее божественный супруг Шива лег там, где ее ноги попирали окропленную кровью землю, чтобы взять на себя разрушительную силу увлекшейся богини. Когда Кали поняла, что танцует на теле своего мужа, то устыдилась и остановилась, став защитницей мира, который чуть не убила. Никто не позволял мне наступать на себя и уж тем более не предлагал устроить беззастенчивые танцы на ботинках, подобно мужу Кали, который простер свое тело ей под ноги, чтобы своим доверием смирить обезумевшую супругу. Как Стивен с первого дня усмиряет мою ярость, а сейчас с каждым движением становится все смелее и больше не отстраняется, неловко сгорбившись. Даже наоборот — увереннее держит за талию и решительнее сжимает мою ладонь, затерявшуюся в его большой руке.
