— О боги, — и засмеялась, чуть не врезавшись в припаркованную тонированную черную машину представительского класса. Вот это тачка… Такое богатство — и в гетто. Явно какая-нибудь мафиозная шишка приехала. Флажки на капоте? У дипломата угнали что ли?
— Знаешь, Аста… Я тут подумал… — заминается между фразами. — Я же человек старых правил…
Пока он нерешительно подбирает слова, я обхожу машину по дуге, приближаясь к кусочку ткани, поникшему без встречного ветра. Черно-красно-желто-зеленая пестрота превращается в флаг с оскаленной мордой в центре, когда я плечом прижимаю телефон к уху и расправляю свободной рукой полотно. Хм, машину у шейха угнали — они любят вычурные стяги с мечами, калашами и прочее. Тем более наличие черного и зеленого цвета — их конек.
— Я не хочу, чтобы они думали, будто ты моя девушка, — на те пару секунд, что он набирал побольше воздуха, я так и застыла с уголком незнакомого флага в руке. — Если меня еще раз спросят про тебя, то я скажу, что ты моя невеста. Мне скрывать и стыдиться нечего. Если придется, я повторю это перед всем миром. Даже если о том видео с твоим ранением все-таки узнают. Тем более, если узнают.
— Тьфу ты… Роджерс! Ты чуть вдовцом прежде времени не стал! Готовь побольше вина и валерьянку — успокаивать меня будешь.
От моего облегченного рявка послышалось шуршание, и тонированное стекло на переднем пассажирском месте опустилось, показывая обритую наголо рассерженную темнокожую женщину с татуировками на черепе. Точно угонщики — у шейхов таких друзей не бывает.
— Упс… — отпускаю уголок флага, который до сих пор держала двумя пальцами. — Поняла, осознала, ухожу.
И быстренько свалила с горизонта, пятясь задом, с поднятыми руками. Мало ли, вдруг в спину пальнут? Тем более что многоквартирный дом Долорес уже в пределах видимости. Подъезд всё так же разрисован граффити, а из-за хлипких дверей слышны голоса людей и шум очередного ток-шоу из телевизора, когда я поднимаюсь на последний этаж. Простые люди со своими бедами и радостями, живущие от зарплаты до зарплаты или занимающиеся воровством ради того, чтобы не умереть от голода или не выбиваться из толпы. Простые бедные люди в обшарпанном доме, на стенах которого я между тэгов и мазни оставляю руны. Тейваз, чтобы встали на верный путь. Феу для достатка и успеха. Дагаз же поможет им влиться в новую жизнь, ведь помочь лично каждому я не смогу. Но теперь у них есть шанс. Их Судьба в их собственных руках.
Долорес встретила меня радушно — улыбка на морщинистом лице и отсутствие соляной дорожки от злых духов на пороге ясно мне об этом сказали. Держится она теперь намного увереннее и сразу видно, что в доме появился достаток — кресло с подранной обивкой заменено на новое, рассохшийся шкаф выброшен, а потемневшие обои канули в Лету. На уютной кухоньке меня ждал фарфоровый чайник с ароматным чаем и печенье с шоколадной глазурью. И нарезанная на небольшие кусочки сырая морская рыба с лимоном. Под рассказы о шкодной внучке Лиззи я передала плату, мотки шелка и разгрузила от гостинцев рюкзак. Большую его часть занимали золотые яблоки, от которых у людей прибавляется срок жизни. Дорогой подарок, ведь за такую вещь многие отдали бы большие деньги, но мне их не жалко для талантливой мастерицы: чем дольше она проживет, тем больше для меня наткет шелка. Чистый эгоизм… Ну и да, она мне нравится — не хочу, чтобы слишком рано умерла. Это тоже эгоизм, а она сама — очень пробивная женщина. Поспрашивала своих подруг по рукоделию и взяла у них образцы сплетенных кружев, чтобы принести мне. М-м-м… Хочу всё! Покажу их незабвенной Пеппер, и пусть сама выберет, какие ей понравятся. Мы сидели у открытого окна и выпивали по второй чашке чая, когда ветерок донес с крыши запах табака и сладостей, а сердце чуть потянуло в сторону выхода. Приглашение, приправленное капелькой знакомой магии.
Почти пустой рюкзак висит за спиной, а я немного приоткрываю скрипящую дверь на крышу и втягиваю кошачьими ноздрями воздух. Шоколадный трюфель, ямайский ром, трубочный табак… Открываю дверь чуть больше, подглядывая, а потом полностью выхожу под низкое ночное небо Окленда. На прежнем месте, закинув ногу на ногу, сидит Папа Легба в виде удалого парня в красной рубашке с черной жилеткой, соломенной шляпе и с змеиной тростью в ловких пальцах. Вместо приветствия он просто слегка кивнул и демонстративно вытряхнул потухший уголек из трубки, а потом с наигранным вздохом посмотрел в опустевшую чашу, вырезанную из кукурузного початка. Даже котики так кусочек колбасы не выпрашивают, как изменчивый лоа — мой табак. Трикстер-шутник. Пришлось вытряхнуть из пригоршни мотоцикл, чтобы освободить руки.
— Как знала, что пару яблок надо оставить! — отставив пушистый хвост, сажусь рядом на парапет, по локоть залезая в снятый рюкзак за кисетом и фруктами, которые довольный дух тут же спрятал в карман старомодных брюк. — Раз уж я вас угощаю, можно задать вопрос? Почему Пьетро в первый раз не признала коса?
— Потому что Жнец должен быть смертным и стоять на границе, побывав перед этим на двух сторонах, — объясняет лоа, плотнее набивая трубку халявным табаком. — Хороший юноша. Я его заметил, когда вы забрали скипетр, но тогда он еще не стал мертвецом, чтобы принять косу.
— А так сразу сказать нельзя было? — выуживаю из похудевшего мешочка остатки курительного зелья. Только на половину трубки мне оставил. — Я всю голову поломала над вашими загадками.
— Тогда было бы… неинтересно, — развязно разваливается на парапете и вытягивает длинные ноги. — Смерть над нами не властна, и у нас полно времени, чтобы насладиться каждым моментом игры. Следить за людьми и их выбором — единственное развлечение для нас. Правда, иногда приходится подталкивать в нужную сторону, если люди не слышат советов, — глаза, похожие на черные вишни, блеснули силой главного лоа, совсем как тогда, когда он говорил о времени и «котеночке», затерянном в веках. Стало неуютно, а лапы, сдавленные берцами, немилосердно заныли.
— Вы знали про Башенгу… — разуваюсь, стараясь не глядеть на лоа, которому не понять мою печаль.
— Конечно, знал, мне ведь открыты Пути каждого, — беззаботно соглашается, качая ногой в клубах дыма.
— И не скучно вам все знать наперед? — бездумно смотрю на свою не раскуренную трубку.
— Эх, Астрель… Варианты будущего постоянно множатся, как ветки дерева, выросшего из одного прутика. Наблюдать за ними и давать возможность некоторым осуществиться очень захватывает. Мы — духи и в свое время умерли, поэтому не имеем права напрямую вмешиваться в жизнь живых людей. И именно поэтому ты здесь и оказалась. Ты — наши руки, которыми мы отведем беду. И в которые потом вручим награду. Кстати, что хочешь за найденного нового Жнеца? — на фоне темной кожи белозубая улыбка сияет, как лунный месяц.
— Ну…
— Выбирай, что пожелаешь, но я бы посоветовал воспользоваться правом один раз позвать меня на помощь. Я возьму за нее надлежащую цену и не буду требовать слишком многого.
Молодой парень съеживается, превращаясь в седого луизианского дедушку, а я будто слышу за спиной звук, напоминающий щелчок пальцев. Или зажигалки. Один мой знакомый, чьего имени я уже и не вспомню, как-то раз пошутил, что этот звук сигнализирует — твой ангел-хранитель нервно прикуривает самокрутку с коноплей, ибо грядет кромешный пиздец.
— Вы что-то увидели? — шерсть на загривке встала дыбом, а хвост нервно дернулся. — Что именно?
— Сказать не могу, иначе будущее изменится и станет хуже. Или не станет, но проверять я не буду, — опирается двумя руками на трость с вырезанной головой змеи и хитро подмигивает. — Мучайся неизвестностью, Астрель.
— Папа Легба, при всем моем уважении, вы — интриган! — с трубкой в зубах хлопаю по карманам в поисках спичек, но старый лоа подносит мне огонька.
— Хех, тысячи лет практики… — почти повторил мои слова Ванде Максимофф, гася спичку.
От обиды я сильно запыхтела трубкой, а телефон тренькнул полученным сообщением. Старк прислал мне фото своего костюма, на плечи которого был накинут подбитый мехом шерстяной средневековый плащ с застежками в виде волчьих рычащих голов из моего любимого сериала. На приколотом к тяжелой ткани листе бумаги было изящным почерком выведено «Энтони Эдвард Старк из Дома Старков, зима близко». Следом пришло еще одно сообщение от Тони.
