— Не могу, руки заняты.
Но все же поворачиваюсь, чтобы рассмотреть вооруженного человека в балаклаве и незнакомой форме, держащего меня на мушке. Выправка военная. В темноте толком не увидеть, но на рукаве пестрит черным, красным, желтым и зеленым нашивка с неразличимым флагом.
— Положи вибраниум на землю, — и для примера махнул дулом автомата вниз. — А потом медленно отойди.
Я поймала его взгляд, задышала с ним в ритм, а потом одними губами прошептала: «Меня здесь нет» — и тут же отпрыгнула в сторону — он выпустил короткую очередь мне в ноги. Хорошо, что не в голову. Солдат неизвестной страны подошел, провел рукой в перчатке там, где я раньше стояла, стянул балаклаву и со вздохом прислонился к стене плечом, как раз тем, на котором была нашивка. Темнокожий человек тяжело вздохнул и начал тереть глаза, а я все пыталась разглядеть флаг на рукаве, вытянув шею. Любопытство сгубило кошку — под подошвой скрипнул камешек, и солдат вскинул оружие, заехав холодным стволом мне в подбородок. Пришлось убираться Темным Путем.
Старк все же решился. Просто собрал нас всех вместе посреди убранной, но еще не отремонтированной гостиной и объявил о грядущей свадьбе, обнимая за талию незабвенную Пеппер, которая и смущалась, и радовалась. А потом Тони сказал, что завязывает с супергеройской деятельностью, так как хочет пожить обычной жизнью, но помочь при случае не отказывается. Стив поначалу пытался слабо возмущаться, но когда я присоединилась к Старку в желании «повесить меч на крюк», демонстративно вертя на пальце не пригодившуюся повязку Фьюри, он только вздохнул, прижал к себе и поцеловал в макушку.
— Ну наконец-то… Одной причиной для беспокойства меньше.
Рядом тихо заржал Баки и подкатил глаза Локи. Эти двое точно знают, что приключения меня сами найдут, достаточно выйти за порог. Я пыталась отдавить им ноги, но Стив все так же прижимал к груди, и я слышала, как он гулко смеется и тихо говорит на ухо, что пришло время для Сехмет стать доброй Баст. Ладно, уговорил. Только пусть орет потише, чтобы другие не узнали о моих африканских похождениях.
Старк, глядя на творящееся непотребство, сказал, что станет скучать по всему этому, когда новая база Мстителей за городом будет достроена, и мы туда переедем. Все, даже Ванда и Пьетро, которые долго разговаривали с Марией Хилл и Ником Фьюри и всё же согласились присоединиться к команде. Только Тор и Локи отправятся в Асгард, но лишь после свадьбы Старка и Пеппер — он сам их пригласил и в своем издевательском стиле предупредил йотуна, что финт с выбрасыванием в окно второй раз не прокатит. А я улучила момент, поймала без свидетелей «пока еще мисс Поттс» и показала ей кусок сотканного искрящегося паутинного шелка, вышедший из-под рук талантливой ткачихи Долорес из Окленда. И предложила сшить из него платье, когда ткани будет больше.
Ветер ласковыми спиралями закручивался вокруг рогов и холодом щипал за шею, когда я пролетала по мосту Золотые Ворота и ночным дорогам Окленда. На мотоцикле и в смешном шлеме — драконом я больше светиться не хочу. Тем более после того, как какой-то умник снял на телефон мои похождения и погоню за летающими роботами Альтрона. Момент с выбиванием глаза и угрозами Стива удалось замять — Николас Джозеф Фьюри здорово помог, удалив все записи из интернета и камер, заодно послав агентов ЩИТа забрать телефоны снимавших. Мое желание открыться людям и получить их признание оказалось «охотой на Снарка». Ну и пусть. Мне хватает любви от Стива и теплых чувств от друзей и знакомых. С большей частью которых мы теперь безвылазно живем в башне — после Заковии количество репортеров у нашего со Стивом дома в пригороде только увеличилось, как и их видовое разнообразие.
Я походила между ними под отводом глаз и узнала, что какая-то акула пера пробралась на ту злосчастную вечеринку у Старка и безостановочно следила за нашим воркованием. Еще и сделала несколько размытых фоток, где я с самым заговорческим видом шепчу на ухо или поправляю воротник рубашки смущенному Стиву. Или когда он в шутку прижимал меня к себе посильнее после того, как напоенные моим сидром старички-ветераны начали мне подмигивать и выпрашивать танец. А еще эта сука глазастая заметила наши похожие браслеты и начала строить догадки вплоть до того, что я на самом деле ярая фанатка ванильной херни и заставляю Стива носить дома футболку «Этот парень занят», хотя на самом деле инициатором ношения браслетов был один романтичный и твердо стоящий на принципах старой морали художник из сороковых. Вот же ж зараза! Радует только одно — иллюзия макияжа, приглушенное освещение и хреновая камера здорово исказили черты лица.
В конце концов, морда кирпичом меня часто выручала, а развязную байкершу в косухе, пятнистых штанах цвета хаки и берцах мало кто может соотнести с образом милой девушки в платье и туфлях на шпильке. А сейчас меня вообще никто не узнает — на ходу я накинула на лицо иллюзию темнокожей девушки, а на голову — капюшон толстовки, ведь въехала в гетто, где белым не очень рады. Потом остановилась в глухом закутке, закинула за плечи набитый рюкзак, сняла с мотоцикла объемную сумку с мотками шелка и спрятала байк в пригоршню. Пожалуй, прогуляюсь по улице среди обычных людей, которые просто возвращаются домой, а не с криками убегают от верной смерти. Чисто для разнообразия.
До дома Долорес оставалось совсем немного, когда телефон в кармане начал разрываться лихими мотивами джиги, а на экране высветилось: «Художник». Я до сих пор опасаюсь, что мой телефон взломают, и поэтому не держу на нем компрометирующих фото, а все контакты переименованы на прозвища. Ртуть записан как «Скорострел». У Старка так же — он мне показывал. И у Баки. И у Клинта, несмотря на то, что Пьетро его спас. Даже у Романофф — он и ее успел достать. Доктор Бэннер за свою любимую, с которой они постоянно воркуют в укромных местах, просто схватил Пьетро за шиворот и рявкнул на него как следует. Это было страшно: скромный ученый, слегка позеленевшие кончики ушей и могучий рев Халка. Принимаю вызов.
— Мисс Аста, можно поинтересоваться, где вы ходите? — из динамиков раздается голос Стива. Вроде ворчит, но слышно, что сдерживает улыбку. — Я вернулся в башню от Фьюри, а тебя нет. И записки тоже. Пятница сказала, что ты уехала на мотоцикле.
— Я недалеко, — обхожу остановившуюся женщину с пакетами.
— Недалеко от башни? Тогда я сейчас оденусь, и покатаемся вместе.
— Недалеко от Нью-Йорка. В масштабах земного полушария, — заворачиваю за угол. — Но скоро буду.
— Это радует. Я достал бутылку отличного вина и виниловые пластинки со старой хорошей музыкой, — вздыхает, и я слышу знакомый скрип дивана в нашей комнате. Разлегся. — Мой проигрыватель сломался, пришлось нести его к Старку, уговаривать починить, а потом отбиваться от предложения выбросить «старье» и купить новый. Или просто взять колонки с беспроводной связью, которые не шуршат при воспроизведении.
— Тони не понимает прелесть старых вещей с историей, — под ногами мелькают трещины асфальта.
— Я счастлив, что именно вы меня понимаете, леди-кошка, — хмыкает, и в динамиках я слышу вздох. — Меня сегодня застали врасплох журналисты. Знаешь, мне кажется, что современный мир сошел с ума. Мы спасли Землю, сражались с роботами, Альтроном и сократили потери мирного населения к минимуму, а они меня допрашивали про нас с тобой. Как будто других тем нет. Один даже спросил, сильно ли ты беспокоишься, когда остаешься ждать меня с заданий. И не ревнуешь ли к Романофф или девушке-зверю из нашей команды. И не подралась ли ты на вечеринке с Пегги Картер. Один даже хотел узнать, как мы познакомились, и я честно сказал, что это было нападение в подворотне. Он понял это по-своему и спросил, что я сделал с хулиганом, но не мог же я ответить, что это ты оставила его без штанов и сбежала, потащив меня на побережье. Пришлось промолчать, и они решили, что я его просто где-то закопал, а правительство скрыло следы.
