— Хвост, что за жаркие объятия? Все Кэпу расскажу, и он сделает тебе «ата-та».

— Старк! — галька с руной врезалась в Альтрона и «заморозила» ему репульсор на ноге. Полет злодея сразу стал рваным. — Держи его ровнее!

Не успела я вложить новый заряд, как Бабум вырвало из рук.

— Киска мстит за то, что в нее когда-то стреляли из рогатки? — седой парень остановился в двадцати метрах от меня и издевательски выбросил мое нехитрое оружие вниз. И в глаза не смотрит, гад. — Может, мне нужно почесать тебя за ушком?

— Яйца себе почеши, юморист.

Я отправила в него волну багровой магии, чтобы причинить боль и скрутить в спазме мышцы, но скороход меньше чем за секунду обежал опасность по стене и ударил в солнечное сплетение, отчего я неудачно свалилась на два уровня ниже и не смогла вдохнуть, отбив легкие. Лирим жалобно мяукнул и спрятался, оставив меня валяться на железных ступеньках, холодящих босые человеческие ноги. Смазанный серый след в воздухе соткался в седого парня, разглядывающего меня.

— Рапунцель! Ты все же заплела свои косы?

Только ухмыляется на мой фак и подкидывает в руке отобранный мешочек с рунной галькой. Глазастый, ведь его даже мой боевой раскрас не обманул. Я метнула в него нож, но он на мгновение дрогнул в сторону и продолжил издеваться.

— Смотри, не промахнись в следующий раз, киса. Иначе я прищемлю тебе хвост и больше не буду чесать пузико.

— Да чтоб ты обосрался! — его как ветром сдуло, даже мешочек с галькой уронил. Стихийное колдовство на эмоциях — оно такое, всегда внезапное. Наверное, штаны побежал менять. — Хе-хе, старый добрый сглаз…

Дыхание уже восстановилось, и вовремя — на меня бежал контрабандист в пятнистых зеленых штанах и жилетке на голое тело, передергивая затвор автомата. Меч сам скользнул в руку и рассек чужую шею, разрезав фенечки из ракушек. Горячая кровь брызнула на лицо, враз покрывшееся темной шерстью. Рык, прыжок через перила — и я бегу навстречу следующему врагу, отряхивая клинок от сгоревшей до праха крови — драконье пламя живет в слоях дамасской стали. Болванчики Альтрона тоже ничего не могут сделать и лишаются конечностей с головами, а я все ближе к заветной колбе. И врагов все меньше.

— Да! — стеклянный контейнер зажат в лапе и греет мне душу, — Обокрасть вора — святое дело.

— Хвост, отставить мародерство! Потом соберешь трофеи, — из передатчика на воротнике слышен приказ командира. — Двигайся к носу корабля и будь осторожнее с ведьмой — она владеет гипнозом и уже вывела из строя Черную Вдову, Немо и Тора.

— Так точно, мон женераль. Будет сделано, мон женераль.

Железный лязг приближается, как будто хирд суровых наугрим в полном боевом облачении решил посетить ржавый корабль. Разбрасываю вокруг тайника Кло часть рунных камней и с приподнятым настроением бегу к Стивену, пряча колбу в набедренной сумке. Почему она не влезает? Что это? Зачем я прихватила с собой сборник лимериков? Книжка размером с ладонь шлепается на решетку под ногами, освобождая место под трофей, а я… А я попала.

Чужой легкий запах пота и духов говорит мне, что сзади стоит девчонка-ведьма, но я не могу повернуться — страхи прошлого накатывают на меня, как ощеренная унесенными кораблями пасть цунами, но перекрываются хорошим исходом. Боль мнимого предательства, когда беспамятный Стив при Великом Обмене позвал Пегги, уходит после воспоминания о его Клятве, когда он пообещал любить меня до самой смерти. Погребальные костры мятежников-лирим, вернувших ритуальный каннибализм, тают перед «Матершинницей» и страстной Лирой с Карлом. Злой отряд эльдар с натянутыми в мою сторону луками забивается увлеченным ковкой Майроном и спокойным Мелькором, творящим на голых камнях леса и степи с речушками. Даже вид многотысячной толпы призраков Бхопала, Вьетнама, Эвереста — и моя скорбь сменяются тихой печалью с пожеланием доброго пути, когда неупокоенные души отлетают на долгожданное перерождение после взмаха косы Жнеца. В любых горестях я пытаюсь найти что-то хорошее и идти по жизни легко, как сэр Макс, мой всемогущий Учитель. Он облек в слова то, к чему я неосознанно стремилась с первого дня после пробуждения. Пробуждения…

Разрушенный город-круг, пожары, вой падающих бомбардировщиков, мертвые тела, и незнакомец, поднявший объятые нитями Души Мира руки. Он что-то говорит, повторяет одно слово снова и снова, но звук идет как через вату, постепенно становясь более четким, когда он начинает со счастливой улыбкой рассыпаться в пыль.

«Свобода…»

Время в видении резко повернулось вспять, замелькав картинками ДО моего пробуждения. Я не успеваю их рассмотреть, но в душе просыпаются знания, о которых я даже не подозревала. И жгучие желания, завладевающие всем моим естеством. Запах девушки за спиной пленителен. Я чувствую ее силу, магию, твердость духа и аромат, сравнимый с самым изысканным блюдом. Рот тут же наполняется слюной, а язык проходится по заострившимся зубам — жадный голодный дракон пробудился, вырастив из головы шесть острых рогов.

— Мясо…

Удар драконьего хвоста сбивает девку с ног, а я хватаю ее за вскинутую в падении ладонь и впиваюсь зубами в закрытое рукавом кожаной куртки предплечье. Прокусить преграду — плевое дело, и я втягиваю через дырявую одежду выступившую теплую кровь. Как вкусно! А ее крики — пикантная приправа к скорому обеду. Еще одно знание появляется в голове: если я сожру сердце ведьмы, то вся ее сила перейдет мне. Надо только, чтобы мне никто не помешал. Никто, особенно жалкие своим милосердием Мстители. Слишком добрые смертные, старающиеся взять врага в плен, а не вырвать ему сердце, сжечь его обитель и перерезать домочадцев вместе со стариками, женщинами и детьми, оборвав род слабака на корню. Передатчик с воротника откинут в стену, а девчонку я тащу в отсек с ящиками и закрываю за собой водонепроницаемую дверь. Винтовой механизм заел, и я, не выпуская Ванду из когтистых рук, прохожу драконьим жарким огнем по закрытому входу, сплавляя края металла между собой.

— Сейчас будет пир!

Поворачиваюсь к застывшей в страхе ведьме и тут же получаю в грудь заряд алой магии, отшвыривающий меня в стену. Моя добыча скрылась за расставленными тут и там большими ящиками, но бежать ей некуда — выход только один, и тот запаян. Щекочущее предвкушение загоняющего жертву хищника идет тонкой приправой для скорого насыщения. Я чувствую ее запах с нотками паники, и от чудесного аромата трепещут ноздри. Игра кошки с мышкой всегда распаляла мне аппетит. Всегда?.. Неважно.

— Ты знаешь, Ванда… Мне сегодня попалась одна книга со смешными стихами. Я прочту их тебе, — губы разъезжаются в безумной улыбке. И всем трагедиям мира не стереть ее с моего лица.

— Ты чудовище!

— Правда? Тогда слушай, — медленно обхожу ящики, убрав меч в ножны. Зачем мне клинок, когда есть когти и острые зубы?

«Длинноносый старик из Литвы

Говорил: «Если скажете вы,

Что мой нос длинноват,

В чем же я виноват —

Ведь не я так считаю, а вы!»

— Это ты называешь меня чудовищем, но… — ударом когтистой ступни разбиваю преграду. Никого. — Но мне плевать. Да и ты сама не лучше, если по доброй воле связалась со Штрукером и Альтроном. Слушай дальше, вкусная девочка.

«Жил-да был старикашка из Бонна;

Он повел себя очень резонно:

Приобрел он кобылу

И погнал что есть силы, —

Так он спасся от жителей Бонна».

— Отсюда нет выхода, и ты не убежишь, — резко оборачиваюсь на шорох, но замечаю только потухающий красный шлейф. — Может, стоит дать тебе стихотворный совет?

«Пожилой джентльмен из Айовы

Думал, пятясь от страшной коровы:

«Может если стараться

Веселей улыбаться,

Я спасусь от сердитой коровы?»

— Выходи, вкусная девочка. Выходи и улыбнись мне, — магией отсылаю звук своего безумного голоса и клацанья когтей в сторону, подкрепляя иллюзией по методу Локи, а сама крадусь в угол, откуда запах сильнее всего. — Кто знает, может, я растаю и оставлю тебя в живых. Я ведь так… — выглядываю и вижу прямо перед собой затылок смотрящей на обманку Ванды. — Сентиментальна!