— Да, Капитан, — откликается куратор от ЩИТа и наш координатор на время задания.
— Передайте господину Златорогу, что для него нашлось занятие. Но только без глупостей. Хвост, ты остаешься для контроля.
Он даже договорить не успел, как с порывом ветра рядом с нами оказался Локи собственной персоной, только вот вместо вычурного наряда принца Асгарда он был одет в самые обычные темные джинсы и черную толстовку. Халк на его внезапное появление отреагировал рыком, заслонив собой Наташу и Клинта. На мой недоуменный взгляд йотун повторил мои же слова про незаметность и маскировку, обходя опасно скалящегося зеленого великана, на ходу плетя пальцами исцеляющее заклинание. И… ничего. По его оценке, рана Бартона похожа на воронку, всасывающую любую магию, как песок воду. Даже в пригоршню его не спрячешь и по Темному Пути не проведешь.
— В квинджете есть аптечка первой помощи с капельницами и физраствором. Самое то при кровопотере, — Старк нашел время, чтобы тоже дать совет. — Джарвис, договорись с доктором Хелен Чо о пациенте. Шрек и Фиона, требуется ваша помощь, чтобы надрать зад ослу с моноклем — у нас вечеринка в самом разгаре. Поторопитесь.
Вот мы и остались одни. Только я, шипящий Бартон, на редкость серьезный бог озорства, накладывающий руны, и четыре километра до поляны с квинджетом. А также полнейшее отсутствие носилок или куска ткани, чтобы перенести раненного, которому я вколола дозу обезболивающего из своей набедренной сумки, снятой с сучка вместе с остальными пожитками и ножнами с мечом.
— Бартон, не желаешь прокатиться на драконе? — озираюсь и замечаю скалу, с которой будет очень удобно взлетать.
— Шутишь? Конечно, хочу! — бледный лучник попытался подняться, но пошатнулся и был подхвачен Локи.
— Он свалится с первым же взмахом крыла, — йотун, похожий на обычного городского жителя, перекинул руку Бартона через плечо. — К тому же Иса постоянно иссякает, и ее приходится обновлять каждые пару минут.
— Поэтому ты летишь с нами, — отошла подальше, чтобы никого не задеть при превращении.
Тело выросло, и на хребте частоколом встопорщились шипы, а кинжальные когти взрыли палую листву, припорошенную снегом. Бартона я осторожно пересадила на загривок, а для второго пассажира подставила вместо ступеньки сложенное крыло. Локи же не двигался с места, окидывая взглядом мою покрытую темно-янтарной чешуей тушу. Темные брови сдвинулись и приподнялись над заблестевшими зелеными глазами. Даже рот раскрыл, как будто хотел что-то сказать, но тут же захлопнул.
— ЗАЛЕЗАЙ НА ШЕЮ, — фыркнула, выпустив струю дыма, и вспомнила «Китти». — КАК В СТАРЫЕ ВРЕМЕНА, ЗМЕЙКА МОЯ.
Ползти до скалы недолго, но приходилось петлять между стволами деревьев, задевая рогами голые ветки. Причем передвигаться надо было очень плавно, чтобы не потревожить рану Бартона, возмущающегося с тех самых пор, как Локи залез и стал удерживать его от падения. Прижимается он к нему! А как иначе? Они переругивались половину полета, пока лучник вдруг не замолчал — Локи его усыпил. На мой вопросительный взгляд только пожал плечами и сказал, что пациент сопротивлялся лечению.
У самого квинджета Локи спрыгнул на запорошенную землю первым и, вместо того чтобы снять лучника, беспардонно начал ощупывать чешую на груди и плече.
— СДУРЕЛ?! — мой скрежещущий голос дал петуха, а я чуть не залепила мелкому йотуну плюху огромной лапой. Хоть женской мягкой груди у меня сейчас и нет, но рефлексы не пропьешь.
— Мне и тебя усыпить? Сама посмотри.
И правда. Залп из пушки ГИДРА как раз попал в закрытое мифриловой броней плечо. У меня не было времени проверять, что творилось под костюмом, но янтарная чешуя в месте удара почернела, раскинув вокруг себя ветвистые щупальца, переходящие на бок, лапу и часть крыла. Как сказал Локи, снимая лучника, у моей проблемы те же корни, что и у Бартона — выстрел энергией Камня Разума не только лишил магии, но сделал тело почти невосприимчивой к ней. Проклятие… и благословение, если скипетр подчинит себе одного из оставшихся двух магов.
Я вертела эту мысль и так, и сяк, почти не замечая, как устроила спящего Бартона на ровной поверхности, поставила капельницу и подложила свернутое одеяло под голову. Мимо меня прошло даже то, что я на автомате начала напевать простую песенку и гладить бессознательного лучника по волосам, отгоняя кошмары. Опустившаяся на плечо рука резко вывела меня из этого состояния, и я, не думая, саданула локтем назад, а потом добавила кулаком, попав в глаз согнувшегося бога озорства.
— Ху-у-ух… — сгорбленный Локи держался за живот и сдавленно хрипел. — Как больно… Ты своего человека тоже так бьешь?
— Нет. Он ко мне со спины не подкрадывается.
Ах ты ж черт! Пришлось усаживать скорчившегося бога озорства рядом с лучником, накладывать ему на глаз пакет с кубиками льда из выпотрошенной заначки Тони — он любит после задания баловать себя охлажденным виски под осуждающим взглядом Стива. Сибарит у меня названный папенька. Сибарит и язва. А я тем временем провалилась в суету. Рана Бартона, переговоры Мстителей в передатчике, падающие склянки, мешающиеся под ногами сброшенные ножны, йотунские ботинки и наливающийся йотунский бланш, на котором я удерживала холодный сверток.
Спящий Клинт, мимо которого проходит стороной боль. Непойманный Штрукер и обдумываемая для него месть. Друзья, Стивен и витающая рядом с ними опасность. Подбитый и почти бесполезный Целитель Локи. Если бы я могла, то разорвалась бы на сотню маленьких Аст и побежала во все концы света. Я настолько замоталась, что пропустила момент, когда перепутала, что гладить по голове, пытаясь снять кошмары, надо только Бартона. Из разрозненных мыслей вынырнула только после того, как прохладные узкие пальцы накрыли мою ладонь с пакетом льда, пока я сама проводила рукой по длинным черным волосам йотуна. Напев нельзя прерывать, как и любое самое мелкое колдовство, а Локи был этому только рад, крепче прижимая мои пальцы с кульком холодных кубиков. И тут пыльным мешком по бедовой башке ко мне пришли воспоминания.
В день нашествия читаури йотуна смог потрепать только Халк, несколько раз с размаху пошвырявший его об пол. А еще Бартон рассказывал, что бог озорства смог перехватить его стрелу, когда стремительно летал по Нью-Йорку, но не учел мастерства и коварности лучника — стрела взорвалась в руках. Сила, выносливость, скорость, реакция… Отклониться от моих ударов ему ничего не стоило, но он подставился и теперь сидит, согнувшись, и держит меня за руку, якобы прижимая холод к синяку. Притворщик и бог озорства…
— Ты мог сам наколдовать лед. И увернуться тоже мог, — процедила, недобро подбрасывая пакет со льдом.
В ответ я получила только неопределенное хмыканье и гордый взгляд, как будто ему ни капельки не стыдно за подлог. О боги, дайте мне сил! Сил не прибить больного йотуна, принявшего похожесть душ за любовь. Плохо ему пришлось, если сочувствие и малейшее сходство в судьбах он принял за светлое чувство.
Локи баба нужна. Чтобы была могучая, как валькирия из оперы — сильная, с толстыми косами и мощной грудью, как последний оплот защиты. Такая муженька осадит и на загривке из беды вынесет. А надо — и сковородкой приголубит, если опять решит Темным Властелином заделаться. Пусть говорят, что бабье дело кашеварить и детей рожать, но только забывают, что нас половина населения, и во времена войн остающиеся в тылу женщины всегда давали прикурить захватчикам. Можно сказать, что мы потупляем глазки чисто из уважения к избранникам, но тронь наше — убьем, сожжем, прах по ветру развеем и лихо станцуем напоследок. Смертоносная милота и сбоку бантик — вот кто мы. Не больше, но и не меньше.
Ждать — очень сложно и тяжело. После профилактической беседы с Локи (на середине которой проснулся веселый Бартон и обозвал мои попытки дать верткому йотуну подзатыльник цирковым балаганом) мы поделили смены и по очереди чертили останавливающие кровь руны на боку хихикающего лучника. В свое свободное время я снова и снова обдумывала вариант прихватить пару пушек ГИДРА и пустить их в ход, если скипетр подчинит одного из наших магов. Надо только дождаться моего любимого, которому я пообещала присмотреть за йотуном. Лишь данное слово мешало мне расправить под небом Заковии кожистые крылья и мчаться навстречу дорогой душе, поливая пламенем врагов, сжигая их до состояния праха, чтобы потом снова прижаться к широкой груди и слушать, как гулко бьется живое человеческое сердце. Моё! Драконы — жадные существа. Не знаю, как для других чудовищ, а для меня нет сокровищ ценнее, чем родственные души — они встречаются гораздо реже, чем полновесные золотые жилы.
