В этот раз старую кожу я снимала банной щеткой самостоятельно и теперь сижу, почти довольная настоящим и периодически откусываю от темной плитки. М-м-м… даже глаза закрываются. Похоже, что кто-то разболтал, как я с упоением грызла освежеванную тушку, не вынимая обломка стрелы из кроличьей головы – Сэм пристально за мной наблюдал и спрашивал, почему не мясо. Вспомнив обвинительные слова Тони про мою сущность, я решила взять их, как доспехи.
- Мы, чудовища, очень любим маленькие радости – они делают нас счастливыми. – Стив со мной полностью согласен и ворует у меня дольку, чтобы от счастья не померла. И мои грозные взгляды ему нипочем. – Мотайте на ус, доктор Бэннер. Эти кораллы, что вы сейчас держите в руках, передал вам Халк, как подарок и послание.
- Правда? Тот, другой парень, обычно не многословен. Что же именно он хотел этим сказать? – рассматривает красную морскую веточку, с которой его зеленое альтер-эго оборвало слишком острые шипы, щадя человеческие уязвимые руки своего соседа по разуму.
- Что он не злой по своей сути. Скорее вспыльчивый, но умеет ценить красоту. – Брюс похоже мне не очень верит, раз поправил очки и повернулся обратно к экрану со съемкой местности. – Доктор Бэннер, позволите дать вам совет? От оборотня оборотню?
- Да, конечно. – не повернулся, но пальцы застыли на клавиатуре.
- Иногда не нужно сопротивляться. Стоит покориться и принять своих демонов такими, какие они есть, ведь они часть вас.
- Халк приходит только тогда, когда я в ярости, а потом рушит все кругом. – бездумно переключает окна программ. – Я каждый раз боюсь услышать, скольких людей он покалечил.
- А вы пригласите его просто так, не на битву, а на пирушку – он их любит. Как и всякие яркие вещи. Все же он по возрасту совсем ребенок.
- Верится с трудом. – ерошит кучерявые волосы на затылке. – Боюсь, что ничего не выйдет.
- А вы позовите его по имени. Он конечно немного повозмущается, поворчит, может даже обидится. Но потом точно будет рад. – опираюсь щекой на ладонь и смотрю в небесные глаза человека, наступившего мне на сердце. Который сейчас потихоньку тянется рукой к моему лакомству. Проказник! – Стивен подтвердит. Мы, чудовища, любим, когда в нас видят прежде всего существ с душой и живым сердцем. Боги пожелали, чтобы мы были именно такими.
Дележка шкуры и сбор упавших яблок заняли не слишком много времени – после возвращения Брюса Бэннера у меня теперь целых четыре пары рабочих рук. И все они остаются ночевать после моего напоминания про течение времени и сбитый биологический ритм. Я провожу их в полдень, а потом Стив и Баки пойдут сдаваться в ЩИТ – я договорилась с директором Фьюри о проведении независимой комиссии. После нее Джеймс Барнс официально станет свободным невиновным человеком. А неофициально он повязан со мной ученичеством и в ЩИТе об этом знают, но надеюсь, что возражать не будут. А если будут, то Стив просто меня позовет, и мы смоемся оттуда, помахав ручкой. Но прежде всего я открою дверь в Нью-Йорк для доктора Бэннера. Заодно верну Тони его забытый навороченный компьютер и передам все тома «Энциклопедии Мира» сэра Манги Мелифаро. Может я и враг Старку, но он до сих пор остается моим другом, ведь драконы – очень жадные до сокровищ и друзей существа.
Я замечаю странное, когда снимаю с книжных полок оставшиеся семь томов – книги перемешаны, как будто их вытащили, а потом без разбору поставили обратно. Еще и пыльные следы от заднего ряда неугодной литературы остались. Похоже, что гости копошились – Баки давно перетащил все нужное в свою комнату. Ну и ладно, ничего страшного и запрещенного здесь все равно нет. Пропажа нашлась, когда я со стопкой томов из Ехо вошла в гостиную – на диване валялся корешком вверх сборник стихов.
- Ну надо же… нашелся ценитель. «Цветы зла.» – сажусь на диван, привалившись боком и почти брезгливо поднимаю книгу. – «Ты на постель свою весь мир бы привлекла. О, женщина, о, тварь, как ты от скуки зла!»(1)
- Это не лучшее его стихотворение. – рядом садится Стив с кружкой в руках, от которой плывет умопомрачительный аромат свежесваренного кофе. – Мне кажется, что Шарлю Бодлеру слишком часто не везло с женщинами.
- Или повезло один раз, но продлилось это недолго. – с намеком принюхиваюсь к смоляной жидкости и убираю руку со сборником подальше. – Давай совершим Обмен? Пара глотков кофе за самую пыльную и нечитаемую книгу в этом доме. – Стив только поднимает бровь и демонстративно отпивает из кружки. – Мало? А что тогда еще?
В ответ просто отводит руку, приглашая пристроиться рядом. За это вымогательство не видать ему кофе, как собственных ушей – мстительно делаю большие глотки, прижавшись к теплому боку. Сейчас все выпью, и ему останется только на гущу любоваться. Хе-хе-хе… Сделал гадость – сердцу радость.
- На самом деле это была кружка для тебя. – невозмутимо наугад открывает отвоеванную литературу. Стоп, что? – Но ты так торговалась, и я не смог удержаться. Вы меня совершенно испортили, мисс. Как и обещали. Раньше я ни за что не поступил бы так с девушкой. – отодвигаюсь и неверяще смотрю в наполовину прикрытые голубые глаза.
- Меня сделал, как малявку, столетний шкет! – шиплю, а губы Стива в этот момент разъезжаются в улыбке. – Хотя нет, хуже. Если считать только прожитые годы, то тридцатилетний! Ох, позор на мою дурную голову… Хватит смеяться! Лучше думай, чем задабривать меня будешь.
- Может… я почитаю вслух? – на мгновение опускает взгляд на страницы. – Как раз подходящее стихотворение открыто. – приглашающе машу рукой, но не отрываю от него глаз. Если бы я сейчас продолжала сидеть под боком и приложила ухо к груди, то услышала не слова, а гулкий рокот первого весеннего шторма.
«Кто изваял тебя из темноты ночной,
Какой туземный Фауст, исчадие саванны?
Ты пахнешь мускусом и табаком Гаванны,
Полуночи дитя, мой идол роковой.
Ни опиум, ни хмель соперничать с тобой
Не смеют, демон мой; ты – край обетованный,
Где горестных моих желаний караваны…» (2)
- Какая наглая ложь прямо в лицо… – прерываю Стива, положив подбородок на кулак и отставляя пустую кружку. – Когда люди читают, то у них хотя бы глаза по строчкам бегают, а не застывают на месте. Как у некоторых светловолосых врунов.
- Я подумал, что не стоит читать стихотворение, напротив которого карандашом стоит твоя пометка «Автор – козел!».
Проблема решилась просто – ему достаточно читать текст, не обозначенный уничижительными комментариями. А чтобы он меня больше не обманул, пришлось расположиться так, чтобы видеть написанное. Удобнее всего это делать, прислонившись спиной к теплой груди, помогать перелистывать страницы, слушать родной голос, что иногда скатывается до шепота. От которого хочется ерзать – мурашки бегут и щекочут позвоночник. И, как видно, Стива тоже – он начал странно дышать между декламациями стихов и понемногу убирает мои волосы в сторону. Видимо, сегодня художник все же поел моей шерсти и продолжать трапезу не намерен.
- Засада… страницы склеились. – полностью забираю книгу и пытаюсь разделить листы ногтем, пока Стив кладет ладони мне на плечи. – Начатое надо заканчивать, ведь это как недопетая песня. Хм… Я все равно помню конец, так что…
«…И все ж сильней всего отрава глаз зеленых,
Твоих отрава глаз,
Где, странно искажен, мой дух дрожал не раз,
Стремился к ним в мечтах бессонных
И в горькой глубине изнемогал и гас.
Но чудо страшное, уже на грани смерти,
Таит твоя слюна,
Когда от губ твоих моя душа пьяна,
И в сладострастной круговерти
К реке забвения с тобой летит она.» (3)
Зря я так опрометчиво перехватила роль чтеца. Не успела закончить последнюю строфу, как Стив начал тереться носом о кожу за ухом, крепко держа меня за плечи, словно я могу сейчас улететь и не вернуться. Хорошо, что платье из плотной материи – не желая причинять мне боли он стискивал пальцы, забирая ткань в кулак. Будь у него другой покрой – швы давно бы не выдержали и затрещали, но так полы платья скреплены только поясом, поэтому плотно прилегающий воротник ползет вниз, открывая покрытую мурашками кожу. Которую сейчас опаляют огнем чужие вздохи, как будто это он дракон, а не я. Видимо, ему было мало моего сбившегося дыхания и ритма, если через секунду я почувствовала на самой незащищенной части шеи прикосновение мягких губ, от которых тело прошибла судорога и жаркая волна, что выплеснулась в воздух алыми всполохами. Какие тут стихи, если книга выпала из рук, что вцепились в мужские колени, а затылок упирается в мощное плечо? Мне вторит низкий стон и воротник платья ползет все ниже, открывая плечи для ставшего вдруг прохладным воздуха. Уже не доспех, а игривое кимоно, что грозится свалиться прочь под шорох чешуи невидимых змей, танцующих внизу живота.
