Сэм поднимает голову и приподнимается, опираясь на окровавленный локоть. Он стонет,
глядя на свою ногу, а когда он видит Иккинга, он испуганно пытается ползти назад.
Иккинг игнорирует его, садится на корточки рядом с его головой, и кладет руку на грудь Сэма, чтобы держать его на месте. Я не слышу, что говорит Иккинг, лишь низкий гул его голоса, но глаза Сэма широко раскрыты. Он кивает.
— Я думаю, что Сэму нужна помощь, Астрид, — говорит Иккинг, не оборачиваясь. — У него нога сломана.
— Ладно, — говорю я. Я разворачиваюсь и выбегаю через ворота. Мои босые ноги
шлепают по горячему асфальту, но я не чувствую боль. Я не замедляюсь и не останавливаюсь,
пока не добегаю до больницы. Обратно мы едем на велосипеде фельдшеров.
Когда мы вернулись, Мередит сидела рядом с Сэмом в траве, его голова была на ее коленях.
Его лицо было белым, как кость, торчащая из его ноги, а Мередит беззвучно плакала и что-то
шептала ему.
Иккинг сидел на столе для пикника, положив ноги на скамейку.
Я стою рядом с ним, пока ногу Сэма стабилизируют медики. Он кричит, когда его кладут на носилки, а Мередит порхает над ним.
— Было бы проще, если бы он потерял сознание, — говорит Иккинг.
— Может, он потеряет, — говорю я и чувствую полнейшее безразличие к Сэму.
Медики выносят Сэма на дорогу, и Мередит идет с ними.
— Что случилось? — спрашиваю я, когда они скрылись из виду.
Иккинг спрыгивает со стола и встает рядом со мной.
— Он упал.
Я наклоняю голову и смотрю на него.
— Ты его толкнул?
Иккинг не отвечал так долго, что я подумала, что он и не собирается.
— Мы обсуждали, как он относится к Мередит. Он разволновался, — говорит он, наконец.
— Крыша не место для нервов.
— Это не ответ на мой вопрос, — говорю я тихо.
— Нет, я его не толкал.
— Что ты сказал ему? — интересуюсь я.
Иккинг усмехается.
— Он больше не тронет Мередит. Это все, что имеет значение.
— Но как же…
— Я пойду в дом и приведу себя в порядок, — говорит он, обходя меня. Он отходит от меня, и я провожаю его взглядом. Он сильный, я знаю это. Я почувствовала это, когда он помог
мне подняться на скалу на реке, и как тряс забор. И теперь я знаю, что он может быть безжалостным.Интересно, увижу ли я новые стороны Иккинга.
Это должно заставить меня опасаться, но я восхищаюсь им за его безжалостность. Он не боится действовать, когда действия необходимы. Когда мы впервые встретились, я думала, что он
равнодушный. Но сейчас я понимаю, что он чувствует так же глубоко, как и я.
С самого начала он не специально перевернул все мои простые, заранее сформированные идеи о том,кто он.
Иккинг — головоломка. Мне нравится, что эта головоломка сложная, и что-то мне подсказывает, что ее разгадка будет уникальной и интересной.
========== Глава 15. ==========
Мы тихо едим ужин, и я не спрашиваю Иккинга, куда он уходит после этого. Я убираю со стола и из окна кухни я вижу Мередит, которая входит в свой дом, я стучу по стеклу, чтобы она заметила меня. Она оборачивается ко мне с опухшими и красными глазами. Я поспешно выхожу на улицу.
— Эй, Мередит, — говорю я. — Как он?
Она сжимает руками забор. Ее волосы выглядят грязными.
— Его перевели из хирургии. Все прошло хорошо.
Я неловко захожу на ее участок.
— Все будет хорошо, — говорю я.
— Он сказал… — слеза скользят вниз по ее щеке, и она убирает их с нетерпением. — Он сказал, что как только сможет, он подпишет петицию, чтобы мы развелись. Он сказал, что президент одобрит это, — ее голос срывается.
— Он сказал, что мы не подходим друг
другу. Он даже не спросил меня, чего я хочу.
Значит, вот что сказал Иккинг.
— Разве это не то, чего ты хочешь? — спрашиваю я. — Он бьет тебя, Мередит.
Она смотрит на меня с таким испепеляющим презрением, что я делаю шаг назад.
— Ты думаешь, я не знаю этого? — говорит она.
— Наш брак закончился. Я вернусь в город к родителям, а потом что? Никто не захочет меня.
— У нас в городе полно парней, которые ищут жен.
— Я уже была женой.
— Ты не знаешь этого. Кроме того, ты не должна выходить замуж, — говорю я.
— Ты можешь устроиться на работу и жить для себя, где никто не будет бить тебя.
Она смеется с такой горечью, что мое горло сжимаются.
— Я хочу семью, Астрид. Я хочу детей. Я не хочу жить с родителями и смотреть, как люди жалеют меня, потому что я не смогла удержать мужа.
— Этого не произойдет, — говорю я, хотя у меня нет убежденности в том, что это не так.
Но все же, есть много девушек, которые никогда не были замужем и которые живут своей жизнью в одиночку.
— Даже если это и произойдет, то лучше так, чем терпеть побои каждый день.
Мередит прикусывает губу, слезы текут по ее щекам.
— Может быть, — говорит она. Она пожимает плечами. — Думаю, теперь я никогда не узнаю этого.
— О, Мередит, — говорю я, разрываясь между разочарованием и скорбью.
— Не надо сочувствия. Это мой выбор, — она открывает дверь своего дома.
— Я знаю, ты хотела, как лучше, — она не смотрит на меня. — Но это не тебе решать.
Я возвращаюсь в дом и пытаюсь почитать на веранде, но удушающая жара и мое собственное беспокойство против этого. Иккинга по-прежнему нет дома, когда я легла в кровать ближе к полуночи, и я надеялась, что он не наказывает себя за то, что произошло ранее. Может быть, Мередит права, и это не было решением Иккинга, но я не жалею, что он это сделал. Я не хочу его жалеть. Мне жаль, что я не подумала об этом первой.
Я не помню, как уснула, но звук из душа разбудил меня. Я приподнимаюсь на локтях и слышу тихий плевок — видимо, Иккинг чистит зубы. Дверь в ванную открывается, и его темный силуэт
движется по коридору.
— Ты только что пришел домой? — спрашиваю я.
Он останавливается в дверном проеме. Вокруг его бедер белое полотенце.
— Несколько минут назад. Я тебя разбудил? — спрашивает он тихо.
— Все нормально, — я сажусь. — Где ты был?
Он проводит рукой по волосам и вздыхает.
— На прогулке. Прости, что я ушел без предупреждения. Мне нужно было уединиться на некоторое время.
— Я видела Мередит. Она сказала, что Сэму сделали операцию, и все прошло хорошо.
Иккинг не отвечает. Я чую свежий запах мыла.
— Он сказал ей, что он подпишет петицию, чтобы прекратить брак.
Иккинг кивает и входит в комнату. Я могу сказать, что он следит за мной, но я не вижу его глаза.
— Ты поступил правильно, — говорю я. Я смущаюсь, но он заслуживает знать все.
— Разве? — глухо спрашивает он. — Тогда я не так сильно отличаюсь от Сэма, — он
выдыхает.
Я села на колени на краю кровати. Я хочу быть ближе, чтобы я могла прикоснуться к нему, хотя это ужасная идея.
— Не говори так. Иногда боль — это единственный язык, который понимают некоторые люди. И ты другой, — мой голос напрягся. — Ты не причиняешь мне боль, Иккинг.
В течение длительного времени, я слышу только тиканье часов на моей тумбочке. Его глаза смотрят в мои глаза, а в воздухе висит напряжение.
— Ты никогда не называла меня по имени, — говорит он наконец.
— Что? — я так растерялась, что на секунду думаю, что это сон. Я не знаю, что я ожидала от него услышать, но точно не это.
— Только сейчас. Ты назвала меня Иккингом. Ты никогда не говорила этого раньше, — он делает паузу. — Мне нравится, как это звучит.
Он прав, и я даже этого не поняла. Я не говорила его имя, как будто подсознательно сохраняя то небольшое расстояние между нами. Как будто это поможет, я же замужем. Я дура.
— Прости, — говорю я, заставляя себя говорить и не обращать внимания на ком в горле.
— Не извиняйся, — я вижу очертания его улыбки в лунном свете. — Просто скажи это снова когда-нибудь.
Я киваю. Я не позволю себе плакать.