Я смотрела на фото Эдварда - ему было восемнадцать, он смеялся, волосы растрепаны - я сделала этот кадр, когда он дурачился и говорил, как любит меня; на следующем фото была я, такая же растрепанная и счастливая.

Снимок за снимком, мгновение за мгновением - на одной из страниц, где были фото со свадьбы Роуз, лежал засохший букетик ночных фиалок, подаренный мне Эдвардом в тот день, я сохранила хрупкие цветы. Пальцы нежно коснулись прозрачных лепестков, они еще не утратили свою бархатистость и тонкий аромат летней ночи, одинокие капли слез побежали по моему лицу: мое тело все еще помнило тепло его рук, шелест губ, говорящих: «Я всегда буду с тобой». Он обманул! Все было обманом, лишь наша дочь была правдой, моя маленькая девочка, в которой с каждым днем я видела все больше и больше черт Эдварда. Часто прижимая к себе ее спящее тельце, я ощущала аромат ее волос - она пахла, как ночная фиалка.

Альбом внезапно обрывался, последний день, запечатленный на бумаге, был тот, когда я последний раз видела Эдварда. Я безмолвно гладила пустую страницу, словно вся моя жизнь обрывалась в этот момент - она и оборвалась, все, что было после, стало иной жизнью, иным измерением, больше не было нас - была я и Мелл, а завтра я воссоединю осколки своей жизни с Джейком - помоги мне, Господи!

Я невольно обернулась к вешалке, на которой висело мое свадебное платье - тонкий шелк нежного оттенка лазури, очень простое и скромное, никакой фаты, никаких примет. Джейк так хотел венчание и белое платье, но я не смогла: когда портниха накинула на меня белоснежный шелк, предназначенный для подвенечного платья, в моей голове пронеслись воспоминания о том, как я стояла напротив Эдварда в день венчания Роуз, и мы давали друг другу обеты любви и верности, я отдавала ему сердце и душу. В тот миг я поняла: никакого венчания быть не может.

Я медленно подошла к вешалке, дотронулась до шелка - он был прохладным, почти нежным, как моя любовь к Джейку. В этом чувстве к нему было смешано много: дружба, то ощущение покоя и надежности, которое мне было необходимо, чувство плеча, поддержки и тихая нежность, замешанная на любви к родному и близкому человеку, ставшему неотъемлемой частью моей жизни. В этой гамме чувств не хватало самого важного оттенка, но с этим я ничего не могла поделать. Джейкоб… мой Джейкоб, всегда понимающий меня даже без слов, согласился на все: роспись в Мэрии, скромное торжество.

Присев на краешек кровати, я прижала к себе букет фиалок, словно они могли мне чем-то помочь. Все годы, проведенные с Эдвардом, я плыла по тому течению, что создавал он, я была его спутником, он задавал тон - я откликалась, любимый говорил, куда двигаться - и я двигалась. Эдвард творил наши жизни, а я не желала ничего, кроме как следовать за ним, любя и отдавая себя, и когда он ушел, я была растеряна, не знала, как жить, что делать, лишь рождение дочери заставило меня стать самостоятельной, научиться плыть в одиночку.

Хотя, возможно, мне лишь казалось, что я научилась быть капитаном своей жизни, ведь сейчас я почти что с облегчением передавала штурвал в сильные и надежные руки Джейка.

Легкая поволока сна накрыла меня незаметно, словно кто-то накинул на веки вуаль покоя, умиротворения, унося меня вдаль, где мне было хорошо, где Эдвард качал меня в кольце своих рук… Его губы были такими мягкими, теплыми, нежными, его руки были самыми родными, он прижимал мое тело к своему так крепко, словно боялся, что я исчезну, голос любимого шептал мне о том, как сильно он любил и любит меня, что он не предавал, не предавал, он так запутался, ошибся, но он счастлив, что я обрела себя после его ухода. Я смотрела в серые глаза Эдварда, в глубине которых была вся его обреченная любовь, боль, и робкая надежда на то, что я простила его, на то, что я найду своё счастье. Мне так многое хотелось спросить у любимого, но слов и сил на то, чтобы их произносить, не было. Я вся была окутана им: его запахом, жаром тела, ощущением его сильных рук, шепотом губ - я плыла в океане нашей любви.

Родные пальцы Эдварда мягко касались моего лица, очерчивая тонкую паутинку морщинок вокруг глаз, что появилась из-за пролитых слез, губы целовали мои волосы, точно зная, где в каштановом каскаде прячется тонкая белоснежная прядка - я её тщательно скрывала, но Эдвард знал, он едва ощутимо перебирал эту прядку, словно прося прощения у меня, у нее.

- Моя маленькая, любимая девочка, ты должна отпустить меня, ты должна быть счастлива, будь счастлива, моя Белла, моя ночная фиалка…

Я цеплялась за ворот его рубашки, моля: «Не уходи, не уходи, слышишь, не покидай меня!..»

-Тшш, маленькая, родная, я здесь, с тобой, я не уйду, – Эдвард крепче прижал меня к себе, я уткнулась носом в его грудь, где сердце любимого пело Тоску - ту мелодию, что мы когда-то слышали в опере, - оно тосковало, обливаясь слезами и кровью, Эдвард говорил мне: «Прощай».

На мои ладони, что сжимали хлопок его рубашки, упала одинокая слеза, я подняла взгляд и увидела, что из глаз Эдвард катятся слезы, он плакал… мой сильный, родной мужчина оплакивал нашу несостоявшуюся жизнь, загубленную любовь, разбитые сердца, заблудившиеся души…

***

Первые лучи рассвета были ослепляющими, они вырывали меня из оков сна, из тепла рук Эдварда, я резко распахнула глаза, словно осознала: я только что вновь потеряла Эдварда! Сердце билось, как сумасшедшее, руки взметнулись к груди, словно они могли успокоить бешеный стук моего сердца. Что-то едва ощутимое посыпалось сквозь мои пальцы, я опустила глаза - на моих ладонях лежали остатки букета ночных фиалок - цветов, что сами были воплощенной любовью, их хрупкие лепестки осыпались, и лишь один крохотный цветок покоился в останках моего почти свадебного букета. Я осторожно взяла цветок, вдохнула едва ощутимый аромат, пронзающий сердце, душу и, пряча его за одним из снимков, прошептала: «Прощай». Уже довольно потрепанный альбом, в котором заключалась вся моя Жизнь, был бережно уложен в коробку и задвинут в дальний угол шкафа, стоящего в моей старой спальни. Пройдет ни один год, прежде чем я снова возьму его в руки…

В утро моей свадьбы я была так спокойна, всегда думала, что невесты нервничают, но это, видимо, было не обо мне, я словно смотрела за всем происходящим со стороны, мне хотелось только того, чтобы мне дали собраться и подумать. Я облачилась в шелк свадебного платья, мои волосы были уложены в элегантную прическу, украшенную маленьким букетиком синих орхидей, источавших тонкий аромат, на моем запястье был закреплен точно такой же букетик, я была спокойна, готова и почти счастлива, зная, что как только я выйду за дверь моего родительского дома, начнется новая семейная жизнь с достойным человеком, любви которого хватит на нас двоих - грешно было просить о большем.

Мелл была само очарование в сиреневом платьице, ее кудряшки удерживались широкой атласной лентой, а в ладошках был зажат букетик - она хотела быть как мама! Мой ангел!..

Родители, Роуз и Эммет, близкие и друзья – все в этот день собрались в зале для регистраций, где под звуки рояля я прошла под руку с отцом к ожидавшему меня Джейку, облаченному в костюм-тройку, на его лице сияла улыбка, он весь светился своим счастьем.

При взгляде на него я невольно улыбнулась, словно часть его счастья передалась и мне.

Моя рука скользнула в раскрытую ладонь Джейкоба, мы держали друг друга за руки, произнося обеты, тонкий обод обручального кольца ознаменовал начало новой жизни, в которой, как я смела надеяться, больше не будет места одиночеству, боли, пустоте. Я верила, что мой супруг не предаст меня, не нанесет удар в спину, верила, но глубоко в душе знала: я всегда буду ждать удара…

Джейк поднес мою руку к своим губам и оставил поцелуй на безымянном пальце, украшенным его кольцом.

– Белла, я сделаю все, чтобы ты и Мелл были счастливы, я люблю тебя… - прошептал он, целуя мои губы так нежно, почти сладко, и я почти любила его.

Джейкоб надежно обнимал мою талию, кружа нас под звуки свадебного вальса, он был хорошим партнером, умело ведя меня под затейливую мелодию, его объятия были для меня непривычны, словно я узнавала новую территорию, упорно, настырно, убеждая себя в том, что рядом с Джейком и есть мое место, он моя половина. Да, это не был выбор сердца, это был выбор разума, но сердце меня уже предало, и больше верить его голосу я не могла, не хотела, я нуждалась в любви, заботе и ласке, и все это мне давал Джейк. Я отчаянно нуждалась даже в том, как он мягко сжимал мой стан в своих огромных ладонях, нежно целовал в висок, щеку, краешек губ и тихо шептал: