И все те раны, от которых останутся шрамы…
И все те призраки, которые меня никогда не…
Проорав последнюю фразу до боли в горле, до хрипоты, Марк, закрыв лицо руками, упал на влажную траву. Он не плакал, слёз уже не осталось, все они ушли в ноты и стихи. Зато боль никуда не делась. Настолько сильная, что он просто не мог подняться, вернуться домой, смотреть на Дафни и сыновей. Поэтому Марк поехал в мотель, снял на найденные в бардачке двадцать долларов номер и всю ночь провёл, играя свои новые песни и записывая их на камеру телефона, не обращая внимания на гневный стук в стену от соседей. «Эти мелодии станут гимном Джейми. Я не допущу, чтобы её забыли и перестали пытаться найти», — заливая на Ютуб видеоролики, думал Марк.
Уснув под утро, он проснулся в полдень, разбитый, совершенно не отдохнувший. Однако когда он привычно проверил ленту обновлений на Ютубе, его удивлению не было предела — за несколько часов на него подписалось почти десять тысяч человек, а одна из песен, «Потерянная корона», набрала более девяноста тысяч просмотров. Дело об исчезновении маранских девушек подробно освящалось в СМИ, поэтому общественность знала, при каких обстоятельствах пропала Джейми. Лана Логан даже давала интервью телевидению Финикса и показывала ту самую злосчастную корону. Резонанс был таким, что Марку уже казалось, что про эту серию пропавших без вести вскоре снимут какую-нибудь докудраму для «Investigation Discovery»
Посчитав, что в сумме у песен с его импровизированного альбома почти миллион просмотров и прочитав сотни подбадривающих и восхищённых комментариев, Марк чуть не расплакался. И вовсе не от гордости за себя, а от осознания того, что дело Джейми зацепило людей, они искренне переживают за её судьбу. Именно этого он и добивался своими песнями.
*
Через неделю после размещения видео Конелли получил звонок с незнакомого номера.
— Да? — не без раздражения сказал он в трубку. Резкая трель телефона отвлекла его от насыпания соли в солонки, из-за этого он просыпал горсть белых кристаллов на пол.
— Здравствуйте. Это Марк Конелли? — сказал приятный, низковатый женский голос на том конце провода.
— Здравствуйте. Да, это я, — собирая соль тряпкой, ответил Марк.
— Вас беспокоит Полин Уотерс, менеджер лейбла Fueled by Ramen. Нас заинтересовали ваши записи, опубликованные на Ютубе, — вежливо, но с металлическими нотками в голосе сказала звонившая.
«Fueled by Ramen… — пронеслось в голове у Марка, — это же звукозаписывающая компания Panic! At the Disco, Paramore и Twenty One Pilots! Боже мой!»
— Да, да, я слушаю, — не зная, что сказать, промямлил Конелли.
— За неделю вы набрали почти пять миллионов просмотров на Ютубе, а ведь это лишь любительские видеоролики, записанные на телефон, — усмехнулась Полин, — я понимаю, к чему приурочено ваше творчество и кем вы приходитесь одной из пропавших девушек, но наша компания хочет предложить вам встречу. У наших аналитиков есть данные, говорящие о возможном возвращении популярности эмо-музыки, только в несколько измененном, возможно, более электронном виде, посмотрите хотя бы на Twenty One Pilots и набирающую популярность Билли Айлиш, недавно выпустившую мини-альбом. Да, эстетика совсем другая, музыку Билли и вовсе можно назвать электро-попом, но вот содержание, смыслы с эмо-музыкой совпадают. Вас интересует наше предложение?
Марк замолчал. Этот звонок был мечтой всей его жизни. Буквально. Но готов ли он был смириться с его ценой? По сути, он нагло эксплуатировал беду, случившуюся с его бывшей возлюбленной и матерью его сыновей.
— Мистер Конелли? — выбила его из размышлений Уотерс.
— Я… у меня есть время подумать? Понимаете… сама тематика этих песен болезненна для меня, и я не знаю, готов ли нести их в массы…
— Вы уже несёте их в массы, — вновь усмехнулась Полин, — но я понимаю вас. Смотрите, сегодня пятнадцатое декабря. Давайте договоримся так — через месяц, пятнадцатого января, вы сами мне позвоните и скажете о своём решении. Как раз впереди праздники, у вас будет достаточно времени всё обдумать. Записывайте номер.
Нацарапав цифры на норовящей порваться салфетке, Марк попрощался с менеджером и сел на высокий барный стул у стойки. Всё казалось настолько нереальным, что он, опустил голову на руки, крепко зажмурил глаза, надеясь, что когда откроет их вновь, то окажется в кровати рядом с Дафни. Но, естественно, ничего подобного не произошло, и Марк тупо уставился в панорамное окно закусочной, не зная, что делать. В это время из кухни вышла Викки.
— Ты чего? — заботливо спросила она.
— Ничего, — попытался улыбнуться Марк, — устал очень.
— Так иди домой, — пожала плечами девушка, — посетителей мало, я сама справлюсь. А из уборки тут осталось лишь стойку наполировать и… — посмотрела она на пол, — разгрести бардак, что ты устроил.
— Я просыпал соль, прости. Всё валится из рук.
— Иди домой, я же говорю, — похлопала его по плечу Эсси, — всё нормально, тебе и так тяжело в последнее время.
— Спасибо, Вик, — спрыгнул Марк со стула и направился в подсобку, чтобы забрать свой рюкзак.
Этим вечером Санчес напал на Викки.
*
После того, как Викки назвала имя насильника, полиции оставалось лишь найти его адрес и арестовать негодяя. Руководить операцией от департамента полиции Мараны вызвался Николас Конелли, для которого разобраться в исчезновении Джейми стало делом чести. Она всегда ему нравилась — добрая, услужливая девушка с удивительно красивыми зелёными глазами. Когда она начала терять связь с реальностью, он искренне жалел её и частенько навещал в психбольнице, не рассказывая об этом никому.
Когда группа захвата вломилась в трейлер Санчеса, он спокойно мыл посуду. Разочарованно посмотрев на выбитую дверь, спецназовцев и полицейских, он отжал губку, выключил воду и, вытерев руки о джинсы, развернулся к нагрянувшим:
— Как вы узнали?
— Викки Эсси выжила, чёртов ублюдок, — процедил Ник Конелли, — быстро лёг на пол, руки за голову. Ты арестован.
— Знаете, мне даже не жаль, — вздохнул Санчес, послушно укладываясь на замызганный линолеум, — я прикончил восемь тупых сук. Хотя, стойте! Девять! Девять… Я уже и забыл о Бриджет.
— Бриджет Клаус? — чуть не выронил наручники Николас. Её исчезновение было первым серьёзным делом двадцативосьмилетнего тогда сержанта Конелли. Он вспоминал о нём иногда, но давно потерял надежду раскрыть тайну пропажи первой красавицы выпуска маранской школы 1996 года.
— Ага, Бриджет Клаус, — страшно довольный тем, как побледнел Конелли, улыбнулся Санчес, — сжёг её жалкую тушу на заднем дворе.
— Заткнись, — процедил Ник, поднимая арестованного на ноги, — знаешь же, что всё сказанное может быть использовано против тебя в суде?
— Мне плевать. Я — звезда, — торжественно возвестил маньяк.
Ник в глубине души согласился с ним. Такого отъявленного психа в их краях не водилось никогда. Да и по всей Америке можно было насчитать десяток маньяков, способных потягаться с Санчесом в изощрённости и количеству жертв за столь маленький период. Покачав головой, Николас повёл Санчеса к выходу, пока сержант Хикокс сбивчиво зачитывал арестованному его права. Санчес даже не смотрел в сторону полицейских. Его внимание полностью завоевала толпа, собравшаяся у порога его полуразвалившегося трейлера.
Журналисты, узнавшие о том, что Маранского Потрошителя могут арестовать прямо сегодня, налетели, словно мухи на мёд. К ним подтянулись и зеваки. В итоге, около жилища Санчеса собралась добрая сотня человек. Как только он, гордо выпрямив всегда сутулую спину, вышел из трейлера, по толпе пробежал возбуждённый шёпот.
— Я — звезда! — заорал Санчес во всю глотку.
В ответ в него полетел булыжник, который попал ему ровно в плечо. Метким метателем был отец Стейси Исы. Его попадание спровоцировало цепную реакцию, и полицейским пришлось прикрывать маньяка собой, чтобы толпа не устроила самосуд здесь и сейчас.
Затолкав Санчеса в заднюю дверь полицейского минивэна, Николас сел напротив него и выжидательно посмотрел на него.
