П.с. в альбоме с иллюстрациями появился “кадр” из эпилога https://vk.com/photo70625167_456240256

Марк шёл вдоль берега и блаженно улыбался. Ещё бы, ведь у него было всё для счастья — ледяной коктейль «Секс на пляже», плещущийся в бокале, да сексуальная девица рядом, старательно вышагивающая, оттопырив обтянутую блестящими трусиками попу. Как её звали? Клер? Кристал? Или вообще Хлое? Да какая, в сущности, ему была разница? Главное, что она была загорелой блондинкой, на вид чуть старше двадцати лет.

— Марки, я хочу кататься! — протянула девушка, потащив его за руку к ближайшему пункту проката сёрфов.

Оглядев небольшой тёмно-коричневый деревянный киоск с табличкой «Блум», прикреплённой грубыми верёвками к поручням на крылечке, Марк скривился. Он не умел кататься на сёрфе, а показаться старым отсталым козлом перед этой горячей штучкой ему хотелось меньше всего на свете.

— Может, в другой раз? — подмигнув спутнице, приобнял её Марк.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — заканючила девчонка, — я хорошо знаю владелиц этого проката, у них лучшие доски на побережье!

Конелли разочарованно вздохнул — он рассчитывал, что минут через десять окажется в своём номере и отжарит красотку, что есть мочи. Что ж, похоже, эти планы временно откладывались. Скривившись, Марк небрежно махнул рукой:

— Ладно, идём.

Блондинка, подпрыгнув и взвизгнув от радости, побежала к киоску. Марк, не разделяющий её воодушевления, поплёлся следом, и, раздвинув шторки из разноцветных бусин, оказался в прохладном, темноватом и удивительно тихом помещении. Лишь когда глаза привыкли к полумраку, Марк заметил за прилавком пучок кудрявых каштановых волос. Его спутница же, очевидно, не раз тут бывавшая, встала на цыпочки, перегнулась через стойку и легонько коснулась головы хозяйки точки:

— Эй, Рейч, проснись и пой! Мне и моему кавалеру нужны доски, да получше!

Та, вздрогнув, подскочила и зло глянула на посетительницу:

— Келли, твою мать! Нахрена так подкрадываться? Я в наушниках, ты что, не видишь?

«Келли… а я был близок!» — усмехнулся Марк.

— Да ладно тебе, извини, — воскликнула Келли, — ну так, что с досками?

— Будут тебе доски, будут, — прогнувшись в спине и потянувшись, пробормотала Рейчел, — что за кавалер-то? Небось, опять какой-нибудь турист из Айовы, перед которым ты отчаянно крутила задницей, разнося своё галимое пойло?

— Завидуй молча, — цокнула языком та, — не угадала. Это не «какой-нибудь турист из Айовы», — показала она пальцами кавычки, — это сам Марк Конелли!

— Что? — сёрф, который Рейчел вытаскивала из ячейки, выпал у неё из рук и с грохотом ударился об пол, — кто?

— Марк Конелли, — гордо выпятив и без того выдающуюся грудь, повторила Келли, — знаменитый музыкант, ты точно о нём слышала. Отдыхает сейчас на Гавайях, зашёл в наш бар вчера вечером, с тех пор мы и не расстаёмся. Показываю ему достопримечательности. Ты как местный старожил — одна из них, вот я и привела Марка сюда. Хочешь, познакомлю?

— Не стоит, — неожиданно для самой себя покраснев, инстинктивно одёрнула своё свободное полосатое платье Рейч.

— Да ну, брось, — закатила глаза Келли, — эй, Марки, — поманила она его рукой, — знакомься с владелицей лучшего проката сёрфов не просто в Гонолулу, но и на всём Оаху! Миссис Полье, или просто Рейчел.

Марк, не поверив своим ушам, медленно сделал шаг к прилавку. Это не могло быть совпадением. Много ли на свете полуафроамериканок с французской фамилией и бесконечным запасом колкостей? Вряд ли. Рейчел же в этот момент захотелось спрятаться за стойку или вовсе сбежать в подсобку. «Марк Конелли — знаменитый музыкант». А она? Кто она? Хозяйка занюханного киоска? Марк решился подойти к ней первым — просто встал под лампу, низко нависающую над стойкой, и внимательно посмотрел на давно потерянную и забытую одноклассницу. Она не сильно изменилась за прошедшие годы, только в волосах пробились седые пряди, да между бровей залегла глубокая морщинка, что было не удивительно, учитывая привычку Рейч хмуриться. Рейчел же часто видела Конелли по телевизору, в интернете и прессе и отметила лишь, что вблизи он кажется еще более непохожим на себя — от прежнего Марка остались одни глаза, такие же большие, выразительные, с удивительно длинными и подкрученными ресницами. Всё остальное — причёска, борода и, казалось, даже черты лица, стало другим. Он больше походил на Чувака из культовой классики «Большой Лебовски» (только с подтянутой фигурой), чем на себя самого. Пауза затянулась — они, не стесняясь, рассматривали друга. Марк первым решился нарушить молчание. Он протянул руку:

— Рад познакомиться, миссис Полье. Или, скорее, встретиться снова.

— Я тоже очень рада, мистер Конелли, — пересилив себя, улыбнулась Рейч, — наверное, всё же, познакомиться. Потому что сколько лет прошло с нашей последней встречи?

— О, целая жизнь, — покачал головой Марк, — двадцать пять?

— Ну, учитывая, что ровно двадцать пять лет назад мы окончили школу, а потом встречались ещё раз или два, думаю, всего-то двадцать четыре, — рассмеялась Рейч.

— Вы знакомы? — вклинилась в разговор Келли.

— Как ты догадалась? — деланно округлила глаза Рейчел, — бери любой сёрф бесплатно и иди, катайся. Главное, не путайся под ногами. Всё, Кел, кыш.

Та, с нескрываемым удивлением смотря то на Марка, то на Рейч, взяла самую новую, яркую и хорошо наполированную доску и удалилась.

— По пиву? — заранее зная ответ, подошла к скрывающемуся под прилавком маленькому холодильнику Рейчел.

Марк, одним глотком допив свой «Секс на пляже», кивнул. В обычных условиях он не стал бы разводить с ней разговоры по душам, но сейчас у него почему-то ёкнуло сердце. Ностальгия? Скорее всего.

С Рейчел они никогда не были лучшими друзьями, для него она была слишком жёсткой, грубой и властной. Конечно, они не ругались, но, как часто бывает, самые сильные дружили с самыми слабыми — Марк с Джеем, а Рейчел с Джейми. Брендон же никем не воспринимался всерьёз, болтался где-то посередине как местный клоун. Но если Марку нужен был совет или поддержка, он скорее шёл даже к туповатому балагуру Бренду, чем к язве Рейч.

Рейчел испытывала к нему схожие чувства. Из-за своего тяжёлого характера из всей компании она, по сути, общалась с Джейми и с Брендоном (и то, весьма своеобразно). Джея она считала бесхребетным романтиком, а Марка — помешанным на музыке и на себе. Его стремительный взлёт на вершину музыкального олимпа поразил её и она следила за его жизнью по различным публикациям. Следить там было за чем, и теперь Рейчел не терпелось обсудить с ним все скандалы и дискуссии, возникавшие и возникающие вокруг его персоны. И, возможно, пожурить его с присущим ей морализаторством, только усилившимся с годами.

— Ну… как дела? — усаживаясь в плетёное кресло на крылечке киоска, начала Рейч.

— Сейчас — прекрасно. А вообще — даже не знаю, — сделал глоток ледяного пива Марк, — думаю, таблоиды всё рассказали за меня.

— Я не верю жёлтой прессе, — приврала Рейчел, — было бы круто услышать всё из «первых рук». Мы же дружили в школе, не чужие люди, — вновь обман.

— Давай так — ты расскажи о себе, а я потом — о себе. Мне так будет легче, смогу обходить особо острые углы, — улыбнулся Марк.

— Любишь врать?

— За столько лет в шоу-бизнесе полюбил. Знаешь, так во всех делах — сначала учишься, потом втягиваешься, а потом это становится стилем жизни.

— Хорошо, — твёрдо поставила Полье бутылку на столик, — я начну с того, как вообще оказалась на Гавайях. Давным-давно, более двадцати лет назад, мы с Али переехали в Леви, городок в Канаде, откуда она родом. Там она стала работать школьным психологом, специализировалась на проблеме буллинга, помогала детям, но одному из них так и не смогла помочь. Он перерезал себе горло у неё на глазах. Мы уехали из Леви в Гонолулу через несколько дней, я думала, что в этом Рае на Земле всё будет хорошо, она сможет отпустить трагедию и двигаться дальше. Так сначала и казалось, она улыбалась, мы начали строить бизнес, но потом произошло что-то… Я до сих пор не понимаю, почему она переживала стресс настолько отсрочено. Примерно через полгода после переезда у неё развилось ПТСР. Я помню, в каком состоянии была Джейми, когда я видела её в последний раз, поэтому, думаю, ты понимаешь, каково это, жить с психически нестабильным человеком. Ал не могла спать, а любой намёк на колюще-режущие предметы вызывал у неё паническую атаку. Она дошла до грани и однажды, вернувшись с работы, я застала её сидящей в ванне, готовящейся вскрыть вены. Я в шоковом состоянии вытащила её оттуда волоком, прямо за волосы, и отравила на лечение. Это был долгий процесс, полный слёз, таблеток и сеансов психотерапии, но мы справились. Справились. Зажили, как раньше, и с тех пор я благодарна за каждый день. Мы с Али женаты целых двадцать три года, и каждый из этих годов — лучше предыдущего. Мой брак состоит из комфорта, принятия, доверия и взаимоуважения. Я и не предполагала, что смогу создать столь здоровые отношения. И, конечно, я считаю, что основная заслуга в этом принадлежит моей жене, потому что она — самый добрый, чувствительный, понимающий и, главное, сильный человек на Земле. Я не строю иллюзий по поводу своего характера, но она так умеет сглаживать углы, что мы почти не ругаемся. Кроме того, что мы гармоничная пара, мы смогли стать и хорошими, как я считаю, родителями. В 2024 году мы осмелились на искусственное оплодотворение, правда, долго не могли выбрать, кто же, всё-таки, выносит ребёнка, и сделали ход конём — забеременели обе, — заметив, как округлились глаза Марка, она рассмеялась, — да, мы ещё и безбашенные. Дети родились с разницей в один день, у Али — девочка, у меня — мальчик. Думаю, высшие силы исходили из наших характеров. Мы решили назвать их в честь наших родителей, сына — Джулиан Эллиот, в честь мам, дочку — Габриэль Жаклин, в честь пап. Да, я назвала сына в честь моей матери, которая была жестока со мной и не приняла мою ориентацию, но я решила, что это будет хорошим напоминанием о том, какой матерью я не должна быть ни в коем случае. Как понимаешь, детям сейчас по четырнадцать лет, и мы с Али на них не нарадуемся. Джулс играет в волейбол и, конечно, занимается сёрфингом как и вся гавайская молодежь. Вот, выпрашивает сейчас татуировку, мы с женой уже готовы сдаться, — шутливо поморщилась Рейч, — Габи тоже спортсменка, занимается гимнастикой и бальными танцами. Учатся они, конечно, через пень да колоду, но для подростков это нормально, главное, чтобы до «F» не скатились. Что ещё тебе рассказать… А! Кроме того, что наш прокат по неведомой мне причине считают лучшим на побережье, мы с Ал открыли салон красоты. Даже, можно сказать, кабинет, крошечный, на пару клиентов. Али выучилась на парикмахера и специализируется на окрашивании, цвета смешивает просто бомбезно, я же — мастер маникюра. Вроде бы, неплохой, никто не жалуется. Работаем сменами — то здесь, то там. У нас дом с четырьмя спальнями, бассейном и сауной. Все наши близкие также перебрались в Гонолулу. Мой отец живёт с нами по соседству. Это вообще интересная история! У него и его мужа был процветающий бизнес в Спрингфилде, адвокатура и детективное агентство, два в одном. Но семь лет назад контора сгорела дотла, хорошо, что никто не пострадал. Провели расследование — стопроцентный поджог. Тогда-то Гэйб и Джерри, мои папы или как ещё их назвать, продали всё, что у них было, даже свой чудесный блюз-бар, и перебрались сюда, к нам. Им тогда стукнуло по шестьдесят два года, пора было прекращать гоняться за преступниками по всему Массачусетсу и окрестным штатам, но им не сиделось на месте, поэтому они взялись за криминальную журналистику. Написали книгу про свои самые громкие и запутанные дела, начали освещать современные преступления и исследовать давно забытые. Ими заинтересовался канал Investigation Discovery и теперь они ведут на нём шоу «Преступления прошлого, настоящего и будущего», катаются по Штатам, берут интервью, роются в архивах. Им почти семьдесят, а по активности дадут фору любому! А с их сыном, Рори ещё смешнее вышло. Он влюбился в дочку наших главных конкурентов в сёрфинговом бизнесе, Лесли Прескотт. Видел бы ты, какие здесь кипели страсти, «Ромео и Джульетта» отдыхают! Но это долгая история… мама Али, Джульетт, тоже живёт здесь. Но эта история совсем не весёлая. Брат Али, Пол, шестнадцать лет назад раскроил свою буйную головушку при очередном восхождении на гору, умер через несколько месяцев комы. Джульетт и до этого часто выпивала, не могла смириться со смертью мужа, смерть сына же окончательно превратила её в алкоголичку. Мы в буквальном смысле спасли её от гибели, оплатили курс реабилитации и купили квартиру в Гонолулу. Она очень помогала нам с детьми, была им и за няньку, и за мамку, пока мы с Али работали, чтобы обеспечить Джулсу и Габи беззаботное и безбедное детство. Сейчас у неё всё хорошо, она живёт со своим возлюбленным, — непривычно тепло улыбнулась Рейч, — любви все возрасты покорны. Про свои собственные дела, в отрыве от семьи и близких, могу рассказать то, что четыре года назад мне сделали операцию на колене, на которую я копила много-много лет, и теперь я могу ходить и даже бегать без трости! — на её глазах заблестели слёзы, — тот, кто не сталкивался с травмами, не может себе представить, каково это, вновь быть полноценным, делать всё, что хочешь, не быть закованным в рамки и ограниченным долбаной палкой. Когда я впервые пошла на утреннюю пробежку со своей женой и детьми, я плакала от счастья, а ты знаешь, что я не самая сентиментальная дама. Это просто… это непередаваемые ощущения. Чистые эмоции, эйфория. Я и до операции была очень счастлива, но после неё зажила ещё более яркой жизнью. Это чудесно.