***

— Ну, и дальше что?

— А он побледнел и стал падать. Я его подхватил, спрашиваю: «Что с тобой?».

— А он?

— Как всегда: «Все нормально, я в порядке, просто устал немного». Ага, устал. Знаю я такую усталость, сам от голода в обморок падал. Ему еще ничего, он всегда худой был, мне в сто раз хуже было. Я спрашиваю: «Ты сегодня ел что-нибудь?» А он говорит: «Конечно, не беспокойся». Знаю я, как он ест. Чашку кофе утром выпьет и вся еда. Я ему говорю: «Пойдем в кафе, перекусим».

— А он?

— А он не хочет. Я тогда придумал и говорю: «Это ты не хочешь, чтоб тебя со мной видели, стесняешься, что я такой страшный. Брезгуешь», а он говорит: «Не выдумывай, я не брезгую тобой, пошли». Ну и все. Я ему дежурное блюдо заказал, еще шоколадное пирожное и зеленый чай, как он любит. Потом он пошел помещение смотреть, узнал где-то, что в Косом переулке комната под офис сдается, а я в Лютный. Про Лютный рассказывать?

— Не надо. В отчете напишешь, я после прочту. Времени нет. Слишком долго тебя ждать пришлось, пока ты своих дружков пирожными угощал. Подумать только, какие у нас слизеринцы нежные стали, когда «круцио» применяли, небось, в обморок не падали.

— Драко падал. И вообще, он «круцио» не применял. Оно у него не получалось, хоть он и отличником всегда был. Вот зелья хорошо готовил, и трансфигурация у него отлично получалась, а за «круцио» всегда троллей получал.

— Ладно, надоел ты мне со своим Серебряным Принцем, вот твоя недельная зарплата, я тут еще полтинник добавил, раз уж у тебя непредвиденные расходы возникли. Все, иди к сержанту, отрабатывай премию. И в следующий раз не опаздывай, я не могу тебя весь день ждать.

Бумажник уже весь пропах шоколадной горечью, и после прикосновения к нему на пальцах еще долго держался легкий аромат. Или это только казалось?

========== 4. Осень 2000 г. ==========

Осень 2000 г.

Сегодня за окном приемной министра по заказу секретаря был создан лесной пейзаж. Солнечный день заливал теплым светом зеленую полянку, над травой порхали бабочки, а в стекло, совсем как живой, бился мотылек. На подоконнике в лучах светящегося шара нежился розовый кустик в небольшом керамическом горшке. Гермиона отставила в сторону пустую лейку и открыла баночку, в которой что-то копошилось, подцепила стальным медицинским пинцетом скользкого слизня и поднесла к середине цветка. Густые нежно-розовые лепестки зашевелились и раздвинулись, открыв маленькую зубастую пасть, обрамленную желтыми тычинками, откуда выскользнул тонкий длинный шипастый язык, подцепил слизня и с хлюпающим звуком втянул добычу внутрь. Лепестки сомкнулись, плотоядно пошевелились какое-то время, и снова на подоконнике красовался милый розовый кустик.

— Монстрозу кормишь? — Гарри, выйдя из кабинета министра, успел понаблюдать за этой процедурой.

— Да, приходится, иначе она будет тянуть щупальца во все стороны и может поцарапать посетителей. Правда, красавица?

— На прошлой неделе в пригороде Йорка такая красавица напала на ребенка и сильно покусала его. Хозяйка купила саженец на весенней ярмарке, за лето вырос огромный куст, и, пока в саду было много слизней и улиток, было все нормально, а потом монстроза сожрала всю мелкую живность вокруг себя и напала на малыша. Куст выкорчевали, продавца сейчас ищем. По описанию очень похож на Наземникуса Флетчера, свидетели говорят, что он на той ярмарке не менее сорока саженцев магглам продал.

— Можно объявить конкурс в журнале по цветоводству на лучший однолетний розовый куст, а потом по присланным фотографиям, определить, которые из них монстрозы. Сегодня Кингсли так шумел, что пришлось завесу звуконепроницаемости на дверь ставить, опять ты что-то натворил?

— Да… — неопределенно махнул рукой Гарри, — ерунда. Так… Профилактика.

Заметив, что посетители в приемной прислушиваются к их разговору, Гермиона, схватила друга за рукав и потащила его в свою каморку за шкафом.

— Мисс, — тщедушный длинноусый волшебник робко подал голос с продавленного диванчика, — когда же министр меня примет? Я здесь с утра сижу.

— Министр занят. Ждите, — отчеканила Гермиона.

По небольшой очереди посетителей прошуршал невнятный ропот, но под взором секретаря все затихли и опустили глаза.

— Строго ты с ними, — ухмыльнулся Гарри, уже сидя на стуле в секретарской вотчине.

— С ними по-другому нельзя, — доставая чашечки, ложечки, блюдечки ответила подруга. — В прежние времена к министру за полгода на прием записывались, а сейчас он принимает посетителей каждый день, но их много, а Кингсли один, так что подождут. В конце концов, у него много и других важных дел.

Тем временем в джезве поднялась кофейная пенка, и девушка, сняв медный сосуд с маленькой горелки, перелила напиток в чашки. Удостоиться чести пить кофе, собственноручно сваренный Гермионой в закутке приемной министра, могли только два человека: Кингсли Шеклболт и Гарри Поттер.

— За что тебе Кингсли разнос устроил?

— Да… — снова махнул рукой Гарри. — Шеймус вечно что-нибудь учудит. Пока на задании — нормальный человек, но как только домой на выходные уедет, то не знает, чем себя занять — кроме виски и девчонок ничего не признает. Потом на занятиях с чугунной головой сидит. Сэвидж на него жаловался в понедельник, что он спал на «Маскировочной трансформации», а вчера Гвеног заявилась зачеты принимать, пошли мы с ней секреты проверять, смотрим — на поляне из трухлявого пня дым идет. Это Симусу скучно стало, он и закурил. Ну, наша мать-командирша и помчалась докладывать наверх. Но мы же отличились недавно, бешеного оборотня поймали. Сработали четко, больше никто не пострадал. Мальчишку, которого он покалечил, жалко конечно. В Мунго сказали «не жилец». Но уж лучше так, чем подлатают сначала, а потом он всю оставшуюся жизнь будет мучиться, как Ремус. Так что мы — герои, а героям все прощают.

Гермиона взглянула на сидящего перед ней героического аврора.

— Тогда за что тебе досталось?

— Ну, а кто за подчиненных отвечает? Командир. Вот сейчас на базу вернусь и сам устрою разбор полетов. Твой шеф только об одном виртуозе узнал, а у меня там двадцать человек таких артистов, не считая сержантов. Каждый день не одно, так другое.

— Гарри, насколько я знаю Кингсли, он не стал бы так нервничать из-за того, что кто-то из твоих бойцов не сдал зачет. Ты опять что-то натворил? — Гермиона снова подозрительно посмотрела на друга.

— Ничего я не натворил, — буркнул тот. — Просто пытался доказать твоему шефу, что Люциус Малфой имеет отношение к тому, что происходит в стране. Если он каждый месяц отмечается в отделе по надзору и его палочка почти лишена магии, то это совсем не значит, что он благонадежный гражданин. Я чувствую, что идет какое-то движение, вот только прямых доказательств у меня пока нет. Надо установить за Малфой-Мэнором и его обитателями тотальное наблюдение, не только за людьми, но и за эльфами, с применением самых современных методов и технологий, ведь для того и затевалась реформа, но тут нужен приказ министра. Моих полномочий не хватает, а наш доблестный Бруствер, похоже, превращается в перестраховщика, как и его предшественники. Ему кажется, что я занимаюсь не своим делом, паникую и лезу, куда мне не следует, а тролли, оборотни, темные маги и рядовые мошенники активизировались, видимо, просто потому, что жара спала.

Гермионе не понравилось как Гарри, хмуря брови, возбужденно говорил, рубя кулаком воздух, и девушка решила сменить тему:

— А Рон еще одну метлу купил, их уже ставить некуда, а он их все покупает и покупает, — хохотнула она. — Ты когда в Нору приедешь? Тебя все ждут. Джинни о тебе спрашивала.

Гарри нахмурился еще больше, откусил большой кусок от сэндвича и стал сосредоточенно жевать, разглядывая шнурки на ботинках. Гермиона поняла, что ответа не будет, но сдаваться не спешила.