— Малфой, ты понимаешь, что убил человека?
— Я буду говорить только в присутствии адвоката.
— Малфой, приди в себя, нет у тебя адвоката! Ты — мелкая ничтожная тварь, убийца, оставивший семью без кормильца! Признай себя виновным — и спокойно полетишь в Азкабан белым лебедем, тебе же не привыкать. Не будешь ерепениться, я тебя устрою со всеми удобствами, койку нормальную дам, еду из дома разрешу присылать, книги, свежие газеты, да хоть цветы из сада! Все что захочешь! Ну ты же умный, Малфой, подпиши протокол, тебе жалко, что ли? Тебе ведь срок светит, а я реально могу помочь, подумай.
— Я буду говорить только в присутствии адвоката.
«Когда же он закончит нудить, у него такой противный голос… Хочется лечь, укрыться одеялом с головой, никого не видеть и не слышать. Гарри, забери меня отсюда… Гарри, ну когда же ты придешь за мной?»
***
Шершавые серые стены в камере, в коридорах, в переходах и вдоль лестниц. Визжащие железные створки ворот и дверных решеток. Тяжелые кандалы и серый туман вокруг. Наручники для устрашения, туман для дезориентации. Всю ночь где-то кричал и выл человек, хлопали и скрипели несмазанными петлями двери, но ничего нельзя было увидеть из-за плотного сырого тумана.
— Малфой! Эй, Малфой, открой глаза! Не спать! Смотри на меня! Ну, признайся, что ты убийца.
— Это несчастный случай. Занеси мои слова в протокол допроса.
— Перебьешься. Ты лучше не ври, у меня имеются все доказательства того, что ты убил человека.
— Предъяви.
— Вот, посмотри, куча свидетельских показаний!
Начальник Следственного отдела, а по сути хозяин отделения предварительного заключения Азкабана самолично ведет допросы задержанного Малфоя. Он трясет перед ним бумажками, не позволяя заглянуть в текст.
— Расшифровка картинки со спецоборудования! Заключение экспертизы! Ты просто поставь свою подпись под протоколом, и мы поговорим о более приятных вещах, например о горячем душе. Драко, хочешь принять душ? Я могу прямо сейчас отвести тебя в санитарный блок. Помоешься, съешь домашний обед, выспишься на нормальной кровати. Мне жена целую корзину еды наложила, я все тебе оставлю, только не упрямься. Я ведь могу и силу применить, ты здесь полностью в моей власти!
— Я буду говорить…
— А ты упрямый. Но я тоже не первый день здесь работаю, и не таких обламывали.
— Тогда ломай.
Голос Уизли становится тихим и вкрадчивым:
— Драко, дурачок ты мой маленький, когда ломают, тогда бывает больно. Подумай, каким ты будешь после особых мер воздействия, если всего лишь после ареста неделю в горячке провалялся. Бредил, маму звал… Похоже, что и сейчас еще не отошел, поэтому вредничаешь, упрямишься. Но таким ты мне нравишься еще больше. Ты же знаешь, что я хочу тебя, вот именно такого, гордого и упрямого. Зачем мне безвольная тряпка, этого добра в Азкабане хватает и без тебя, в любой момент могу получить! Только мне такого и даром не надо.
— Я буду говорить…
— Да кто тебе даст адвоката? Кто? Рассчитываешь, что Поттер сейчас явится и тебя освободит под залог? А вот выкуси! Не явится, и не освободит! — Терпение оставляет начальника, и он начинает психовать. — И денег на адвоката у тебя нет. А бесплатного адвоката надо три месяца ждать. Вас, нищебродов, много, а он один. Не хотят адвокаты бесплатно вас, сволочей, защищать, а у Министерства и других расходов предостаточно. И Поттера у тебя больше нет! На хер ты ему нужен, биографию марать. Он скоро на моей сестре женится. Все, кончилась ваша любовь, трындец тебе, Малфой. Ничего-то у тебя нет. Спохватившись, Уизли снова переходит на уговоры:
— У тебя есть только я, пойми это, Драко. Посмотри на меня другим взглядом, я ведь нормальный мужик, ничуть не хуже Поттера, молодой, здоровый, ласковый. Да ты хотя бы раз со мной попробуй, и забудешь своего героя. Ну что у него есть такого, чего нет у меня? Слава? И где он со своей славой? Нет его. Так что тебе от его славы никакой выгоды. Я человек скромный, обо мне в газетах не пишут, зато у меня есть должность и власть. Я здесь хозяин, как скажу, так и будет!
Вспомнив о том, что он начальник, Персиваль добавляет металла в голос:
— Так что соглашайся, Малфой, у тебя все равно нет другого выхода. Ну, чего, чего зыркаешь? Что-то сказать хочешь? Ха-ха… Снова про своего адвоката?
— Я… Ничего… Тебе… Не буду… Говорить… Совсем.
***
Гарри, отстань, не лезь ко мне, ты небритый… У меня уже раздражение на лице от твоей щетины. Гарри…
Драко открывает глаза, но рядом никого нет. Тюремное одеяло, которым он укрывался, грубое и колючее, от него постоянно чешутся руки и шея.
— Подъем, обезьяны! — охранник колотит дубинкой по прутьям решеток и визгливо орет. — Через пять минут санобработка!
Драко спешит встать и задвинуть откидную койку в углубление в стене. Прыщавый охранник, за неприятную внешность и мерзкий характер прозванный обитателями предвариловки Крысенышем, приспособился начинать утреннюю уборку отделения с камеры Малфоя.
Санобработка проста и незамысловата. Надзиратель подносит к решетке камеры наконечник толстого шланга, и оттуда начинает бить мощная струя холодной воды, смывая все, что не убрано на маленькую полку справа от входа. Большинство охранников относятся к своим обязанностям с ленцой, они быстренько окатывают пол, лишь бы смыть мусор, чтоб не разводить крыс, и удалить нечистоты, чтоб освежить воздух, да и топают в свою каморку дальше бездельничать. Но Крысеныш выполняет свою работу «добросовестно»: долго поливает стены в камере Драко так, чтобы вода затекла в углубление в стене и постель арестанта намокла. Старательно направляет струю в потолок, чтобы брызги достали до угла справа от двери, где находится во время процедуры сиделец, чтоб на нем самом не осталось сухой нитки. В камере, без доступа свежего воздуха, мокрые вещи сохнут очень долго…
Так он мстит за ожег ладони.
Традициями следственного изолятора вежливое обращение охраны с подозреваемыми не предусмотрено. Колотить по решетке дубинкой и, брызжа слюной, выкрикивать грязные ругательства — норма. Хорошим тоном считается, передавая еду в «кормушку», нарочно расплескать жидкий тюремный суп, уронить хлеб на грязный пол или недолить воды в кружку. Но особым шиком Крысеныш считает плюнуть в еду или питье, а после допроса у следователя подолгу не снимать с Малфоя опутывающие чары.
Драко поначалу пытался быть с охранником терпеливым и отвечать спокойно, потом пробовал не обращать внимания на издевательские шутки или отшучиваться, но любое действие вызывало лишь раздражение и новый прилив злости надзирателя.
Но однажды, после особо жестокой выходки вертухая, Драко и сам разозлился, да так, что почувствовал мощный всплеск магической силы, и тогда он мысленно послал тепловой заряд на прут решетки, за который в тот момент держался Крысеныш. Прут мгновенно раскалился докрасна, и охранник дико завыл, глядя на багровую дымящуюся полосу поперек ладони.
Этот секундный всплеск магии дорого обошелся заточенному в каменный мешок волшебнику. Он упал без сил на сырой топчан и почти на сутки впал в забытье. Но едва он смог встать на ноги, как его тут же выдернули на допрос к начальнику Следственного отдела.
***
— Опять молчишь? Ну молчи, молчи… Через месяц подойдет твоя очередь на бесплатного адвоката, не боишься, что к тому времени совсем говорить разучишься? А баланду хлебать еще не надоело? Выглядишь неважно. Похудел, щеки ввалились, круги под глазами, и борода эта козлиная совсем тебе не идет. Говорят, тебе спать не дают по ночам? Ну, Азкабан не курорт… Здесь разные люди и сидят, и работают. Есть и придурки, не без этого. А вот теперь представь здоровенного злого урода с тобой в одной камере. Шконка* у тебя одна, отхожее место почти под носом, а тут еще бугай неотесанный рядом. А вдруг он еще и извращенцем окажется? Тут даже я не смогу тебе помочь. А ведь ты и сейчас можешь жить как человек, мягко спать, сытно есть, нужду справлять в теплый унитаз, а не в дырку в полу. Тебе всего-то надо попросить меня об этом, я сто раз тебе говорил, что все, понимаешь, все для тебя сделаю! Ладно. Не хочешь — не надо, пожалеешь еще. Вспомнишь обо мне, когда желудок по частям начнешь на пол выблевывать, да, боюсь, тогда уже поздно будет. Все. Конвой! Уведите подозреваемого в камеру. Да, Малфой, я твою заявку на адвоката передвинул в конец очереди, есть люди, которым он нужнее, а ты еще три месяца подождешь.
