И даже Анлос перестал изнемогать от жары. Вздрогнув от холода, Михаэль накинул на себя расшитый золотой нитью халат, подаренный Оскаром Санурите. Комната вдруг показалась такой мрачной и пустой… Может, заклятие Инколоре все же ударило по нему? Все знали, к чему ведут чары Бесплотного клинка. К самому печальному из концов — для большинства. Рассеяние души Михаэль, проживший слишком долго, считал подарком судьбы, нежели карой. Он видел меморий, одолеваемых прошлыми жизнями, тех, кто отдал себя для других и остался душевным калекой, и просто одиноких несчастных людей, не знающих ничего о великой игре мира. Иногда к нему приходили разорванные духи — то, что оставалось от каждого после четвертой смерти. Не хотелось стать таким же.

Михаэль поднялся с кровати и медленно подошел к зеркалу, будто боясь того, что оно покажет. Нет… бездна еще не коснулась его. Конечно, при такой внешности трудно увидеть сияние призрака, но Михаэль был уверен, что цел. К сожалению. Подойдя ближе, он с неудовольствием посмотрел на нос — тот сросся неправильно, исказив безупречную гармонию черт. Ходили слухи, что в одном из боев правительница империи сломала нос Королю.

— Беспочвенные слухи. — Услышав знакомый голос, Михаэль резко обернулся. — Не ждал?

Темный король, не выносящий первого слова в своем неофициальном титуле. Властелин земель востока и каждого человеческого сердца, существо, проклявшее эльфов и получившее вид вампиров. Он называл себя Богом, хозяином Мосант, творцом. Михаэль знал, что это правда. Темный король — а в миру Майриор Десенто — действительно создал многое. Михаэль знал и других существ, оставивших след в Мосант. Он даже догадывался, что где-то там, за изнанкой мироздания, существуют другие боги.

— Здравствуй, — сдержанно поприветствовал Михаэль владыку. Единственный в Мосант, к кому кронпринц относился с опаской. Майриор Десенто хуже смерти: старуха с косой, нанеся удар, отпустит, а Король будет играть вечно, даже когда пройдет четвертое перерождение и душа, истончившись, порвется.

— Я всегда буду здравствовать. Какое смешное пожелание.

Михаэль улыбнулся.

— Да, ты прав.

Король относился к кронпринцу со своеобразной любовью. Причины Михаэль не совсем понимал. Однако общались они без ненужных почестей. Осторожно, с желчью, угрозами…

— В отличие от тебя, — напомнил Майриор. — Скажи, ты действительно пытался убить Лету?

Инколоре — она как Ливэйг. С первой Михаэль тоже пытался сблизиться, но безрезультатно.

— Леди Валетта бессмертна. Разумеется, нет. Я тянул время. На нее напал Марко Вэйрон, пусть мстит ему.

Король беззлобно расхохотался. Михаэль не смотрел на него. Владыка напоминал о свадьбе в Верберге и Аделайн.

— Зачем ты пришел?

Майриор Десенто — единственный в мире, кто внушал ему страх. Король был слишком сильно похож на отца, Нёрлэя. Михаэль с трудом мог вызвать его образ, они не интересовались друг другом. Нёрлэй крайне редко находил время для сына. И все же нынешний кронпринц помнил, как вальяжно тот сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Подобно Королю.

— Пытаюсь кое-что понять.

— Что?

— Откуда идет перезвон хрусталя, — буквально по слогам произнес Майриор. — Каждую ночь, уже много лет. Интересная загадка. Ответ ищу дольше, чем он того заслуживает. Напоминает твои отношения с…

«Если скажет «Аделайн», то получит лунный свет в лицо», — подумал Михаэль, разминая пальцы. О каком хрустале идет речь, он не знал и даже не догадывался.

Продолжать Король не стал. В руке владыка крутил одно из колец — круг из белого золота. Украшение испускало ласковое сияние, подобное тому, что текло в жилах императорской семьи, ослабевая с каждым поколением. Сэрайз не будет жить вечно без помощи целительниц. Михаэль же обречен на долгое угасание и болезни, с которыми организм медленно, но справлялся. В отличие от души.

— Больше ничего не хочешь спросить? — уже серьезно спросил Король. Михаэль медленно покачал головой — Майриор встал. Мантия владыки скользила по полу, оставляя свечение. В вырезе не до конца застегнутой рубашки проглядывал шрам, поверх которого болтался амулет — полумесяц и меч. Герб Синааны. Король резко отвернулся к окну и сложил руки на груди.

— Даже насчет прошлой жизни Сэрайз?

— Не хочу знать, кем она была, — холодно отозвался Михаэль.

— Почему? Не волнуйся, она была мужчиной и не оказывалась в твоей постели. А первое рождение ты не успел застать.

Михаэлю стало легче — прозвучала правда. Король никогда не говорил иного — не видел причин для лжи.

— Я умру до конца?

Как сильно уставшее сердце просило ответа.

— Возможно.

«Воз-мож-но». Три движения губ озвучили приговор. Плюс один: даже переродившись, Михаэль ничего не будет помнить. Какое-то время. Кронпринц с хрустом сжал кулак.

— Ты говорил, что моя душа повреждена.

— Именно.

— Что в ней нет половины, осталось только…

— В точку!

Майриор театрально раскинул руки. Комната озарилась лунным светом. В глаза вновь бросился амулет.

— Друг, идея души принадлежит не мне. Я усовершенствовал, не более. Я не знаю, как поведет себя ее половина. Соединится со второй, может. Или растворится. Или продолжит жить. Самому интересно. Было бы забавно получить Клинок с памятью кронпринца Хайленда, — губы владыки самодовольно изогнулись.

— Мое прошлое перерождение было мужским. Следовательно, остальные будут женскими. Я должен как-то связать твое желание и этот факт? — с каменным лицом спросил Михаэль. Про любвеобильность Короля ходили легенды. «В чем-то мы схожи», — признал Михаэль. Внешность, характер… Подчас он думал, что сошел с ума и разговаривает с двойником.

— Нет.

— Отлично, — кронпринц потянулся к стоящим рядом графину и стакан. Теплый бархат лег на язык без горчинки. — И все-таки, зачем ты пришел?

Король ловко материализовал в руке изящный бокал. Михаэль догадался по виду — белое вино, любимый напиток Мару.

— Чтобы полюбоваться попыткой что-то противопоставить мне. Напомнить, с кем сражаешься?

— Я помню, — процедил кронпринц.

Майриор слегка наклонился в его сторону.

— И чтобы сказать: не против, — лицо владыки изрезала странная улыбка. — Разрушай. Убивай их. Я ненавижу хаос, но хаос перед… О, нет, — прервал Король мысль. — Пусть останется сюрпризом. Я не буду вмешиваться, даже помогу: войско Синааны поведет Белладонна. Проиграть ей — достойно щиту империи. Верно? Ты ведь так хочешь умереть в овациях.

Михаэль сжал зубы.

— Белладонна будет со своим спутником, я прав?

В ответ он увидел гримасу отвращения.

— Отродье двух предателей, — сказал Майриор, вызвав желание Михаэля пробить ему грудь лунным светом за пренебрежение Вердэйном. — Да, будет. Если не повезет, умрешь от его меча. Хотя… — на краткий миг Король задумался. — Думаю, стоит подсказать Донне, какой великий грех совершит ее любовь, убив деда.

— Буду благодарен, — сдержанно произнес Михаэль. — Белладонна владеет клинками, закаленными в призрачном огне. Пусть обнажит их. Эти клинки рассеивают души. Может, они справятся с моей, ущербной. У кого вторая часть? — с интересом спросил он. — Думаю, это очень жизнерадостный человек.

— Ты прав. Она совсем дурочка. Верит в идеалы, других людей, как ты когда-то.

— Я никогда не верил в людей, — отрезал Михаэль. — Мой отец… — он, задумавшись, покрутил стакан, наблюдая, кто жидкость играет на свету, — был идеальным выражением человека, какими ты хотел их видеть, создавая. Мы берем без остатка, не задумываясь ни о чем, кроме себя, цинично считая, что на самом деле высших сил нет и все зависит от нас. Разве можно верить в таких существ? Я всегда знал, что стоит отвернуться — и получишь удар в спину. Лучше никому не доверять и верить в себя, в то, что выстоишь против всех перемен, что ты уготовил.

— Не любишь перемены? — спросил Майриор. Михаэль подумал, что тот выглядит немного разочарованным.

— В моей жизни не было ни одной перемены, что вела бы к лучшему.