Ухмыляясь глубоко в душе, я сделала книксен.

— Добрый вечер, Ваше Высочество.

Крисс, не снимая надменную улыбку с лица, окинула меня глазами и, немного растягивая слова, произнесла:

— Здравствуй, Америка. Сколько лет, сколько зим уже прошло с нашей последней встречи.

— Девять.

Крисс улыбнулась, обнажая тридцать два безукоризненно белых зуба.

— Да. — Она вздохнула. — И вправду… Время летит так быстро.

Усилием воли я сделала лицо непроницаемым.

— Все верно. — Я изобразила на лице печаль. — Сожалею, но мне и моей дочери, — я взяла Айрин за руку, — уже пора идти. Была безумно рада встрече с вами, Ваше Высочество.

Мы вместе сделали книксен и торопливо направились в спальню. Томас сидел в моей спальне за фортепиано и наигрывал мелодию, которую мы с ним изучили несколько месяцев назад. Мелодия была легкая, воздушная, что просто не вязалось с моим настроением.

Крисс изменилась, и не могу сказать, что в лучшую сторону. Интересно, и давно она так? Для такой надменности нужны годы тренировок, это я узнала на примере Кэтлин и Аллии. Я, конечно, знала, что мне здесь будет непросто, но я не была готова к унижениям со стороны Крисс.

Айрин отпустила мою руку и встала рядом со мной.

— Мамочка, ты злишься на меня?

Я удивленно посмотрел на нее. Должно быть, она неправильно восприняла мою реакцию. Я присела рядом с ней и заправила прядь волос в ее огненно-рыжую косу.

— Солнышко мое, вовсе нет. — Я поцеловала ее в лоб.

— Правда?

— Конечно.

Айрин обняла меня, и я рассмеялась. Мелодия прекратилась и послышалось быстрое топанье.

— Так нечестно. Я тоже хочу обнять маму! — Томас подскочил к нас и обнял обеих.

Айрин затянула какую-то веселую песенку. И вот мы уже закружились в смешном хороводике, распевая смешные песни.

Утомившись от игр, дети быстро заснули, но ко мне сон никак не шел. Я спела все колыбельные, которые знала, но и это не помогло. Я бросила взгляд на часы. Почти три часа ночи. Поцеловав детей в лоб, отчего оба довольно засопели, я пошла в свою комнату.

Я подошла к окну и открыла его. В лицо сразу ударил свежий прохладный поток воздуха. Я вытянулась навстречу ему. Против воли я запела, стараясь отдаться песне всей душой. Так я не пела уже очень и очень давно. Этот порыв очень удивил меня.

Сейчас, находясь здесь, в этой золотой клетке, впервые за прошедшие годы я почувствовала себя достаточно свободной, чтобы запеть. В доме Уилла это категорически запрещалось, а в доме в Каролине я боялась помешать Мэй или маме. Так или иначе, дома, в котором я бы чувствовала себя полностью свободной, не существовало.

В одно мгновение сердце больно кольнуло, а потом заколотилось с бешенной скоростью. Я вздрогнула и перестала петь. Услышав едва уловимый скрип двери, я медленно повернулась. Все было как и прежде, в комнате кроме меня никого не было.

Я на цыпочках стремглав помчалась к двери. Сумев без единого скрипа открыть дверь, я посмотрела в коридор. Кроме едва заметной тени мужчины, скрывшегося за углом, в коридоре никого не было. Я лишь пожала плечами.

Просто показалось.

Тогда

Я стояла в толпе восхищенных детей, которые подходили ко мне, чтобы потрогать живот. Меня пригласили на небольшой урок музыки в детском доме, и я с удовольствием согласилась. Это мероприятие доставит удовольствие и мне и несчастным деткам. Урок уже окончен, но я осталась, чтобы провести немного времени с детьми, ведь всем им не хватает внимания и ласки.

Ко мне подбежала маленькая девочка с темными волосами и протянула руки к моему животу.

— Можно, я потрогаю? — у нее был очень тихий тоненький голос.

— Конечно можно.

Я была в тонком белом платье, поэтому, когда кто-то из малышей толкнулся, девочка, конечно же, это почувствовала. Она удивленно округлила глаза.

— Он что, икает?

Я удивленно посмотрела на нее.

— Икает?

Девочка робко потеребила подол своего потрепанного платья и начала изучать свои туфли.

— Так говорила моя мама. У нее тоже был ребеночек в животике, а потом она умерла, и моя сестренка тоже… — девочка всхлипнула.

Я обняла ее. Это было единственное, что я могла дать этой бедной девочке. Девочка еще раз потрогала живот и убежала в неизвестном направлении.

Мои глаза наполнились слезами. Мне было жаль ее, она осталась совсем одна в таком юном возрасте. Опасаясь, что я скоро разревусь, я попрощалась с детьми и направилась к выходу. Я уже почти дошла до выхода и даже завернула за угол, когда вдруг услышала голос, который мгновенно ввел меня в ступор.

Максон. Я мгновенно скрылась за дверью, но оставила небольшую щелочку открытой. К счастью, это была не чья-либо спальня, а небольшая кладовка, заваленная швабрами и ведрами.

Меня наконец-то осенило. Королевская семья должна была посетить тот приют сегодня. С каждым днем я становлюсь все более и более рассеянной. В щелку я увидела, как Максон и Крисс шли рука об руку. Сердце больно кольнуло, а потом нырнуло куда-то в пропасть.

— Максон, я так рада, что нам наконец-то удалось вырваться из дворца.

Максон рассмеялся:

— Я рад, что смог доставить тебе радость, моя дорогая.

Он поцеловал ее. Я наблюдала за всем со стороны. Описать ту боль, что я чувствовала тогда, просто невозможно. Максон не притворялся. Он и вправду что-то чувствовал к ней, быть может, он наконец-то понял, что любит ее, а не меня.

Он не притворялся.

========== Глава 10. Без него я исчезну. ==========

Комментарий к Глава 10. Без него я исчезну.

Рекомендую читать под - Taylor Swift - This Love (вдохновила меня на написание мини-монолога Америки)

Sleeping at Last - Turning Page (вдохновила меня на создание сюрпризной части)

Иллюстрация к главе - http://ssl.pp.vk.me.gohiding.com/c636516/v636516461/19da9/uVbME56QA_M.jpg

Платье для Айрин http://tinyurl.com/hwk8mj5

Костюм Томаса http://tinyurl.com/gkrtjvd

Платье Америки http://tinyurl.com/jsuwq5v

Наслаждайтесь и не забудьте при прочтении включить обе композиции, так вы ощутите атмосферу этой главы(особенно сюрпризной части)

Утром я проснулась оттого, что служанка открыла шторы, и ослепительно яркий свет ударил по глазам. Я терпеть не могла, когда служанки так делали, но, поборов нарастающую злость, поднялась с постели и накинула халат, прежде, чем служанка могла что-либо заметить. У нее были рыжевато-каштановые волосы, заплетенные в косу, доходящую до талии, одета она была в простую форму дворцовой горничной. Девушка, увидев, что я проснулась, более того, что я уже встала, встрепенулась:

— Леди, я приставлена к вам на время вашего пребывания во дворце. Меня зовут Алекса.

Она приветливо улыбнулась, но я, хоть и с трудом, подавила желание улыбнуться ей в ответ. Я пробуду здесь несколько недель, а потом уеду из дворца, мне незачем привязываться к кому-либо, и, тем более, быть дружелюбной.

— С моим именем, я так полагаю, вы знакомы? — Я подняла одну бровь.

Девушка была явно обескуражена моим тоном, но быстро взяла себя в руки.

— Пройдемте в ванную.

— Нет, — заупрямилась я. — В ванную пойду только я, ты, Алекса принесешь мое платье, а потом уйдешь.

— Но… я должна следить за детьми… — Девушка переминалась с ноги на ногу.

Мне было жаль ее, но я не должна поддаваться своей доброте, она не доведет до добра — в этом я уже смогла убедиться на личном опыте.

— Я сама в состоянии подготовить их.

— Но…

Злость начала бурлить во мне. Неужели так сложно послушаться и уйти?

— Я выразилась неясно? Принеси платье и убирайся! — я не смогла сдержать себя и накричала на бедную девушку.

Та вздрогнула, но, смиренно сделав книксен, вышла из комнаты. У меня засосало под ложечкой. Не стоило мне так сильно срываться на ней, она же не виновата в том, что не должна видеть то, что творится на моем теле.

После душа я накинула на себя халат и пошла будить детей, после того, как мне это удалось, я обнаружила в своем шкафу три чехла для одежды: два маленьких и один большой. Взяв оттуда детские, я понесла их в комнату, на ходу бросив взгляд на часы. Семь утра, у меня есть лишь час. Чтобы собрать детей и себя, соответственно.