– Прелестная девочка, просто прелестная! – всплескивает он руками, явно имея в виду усмехающуюся Регину, появившуюся за его плечом. – Ни писка, ни визга! Ах, вот если бы все были такими!

Он намекает на что-то, Эмме непонятное, зато его прекрасно понимает Габриэль и добродушно велит Салмонею проваливать, пока все эти причитания не услышал тот, кто может и рассердиться. Салмоней закатывает глаза, жалуется, что никто не ценит доброе отношение, и уходит, заявив, что похлебка готова и стоит ее съесть, пока она горячая.

Регина усаживается на лежак, и Эмма отмечает, что повязки на ее ладонях заменены, как и на плече.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает она.

– В полном, – безмятежно отзывается Регина. Она не смотрит на Эмму, внимательно следя за Габриэль, а потом спрашивает ту:

– Нам придется остаться в лагере?

Габриэль удивленно поднимает брови.

– Если захотите, – пожимает она плечами.

Регина кивает. Эмма, в мыслях которой оставаться тут не было, смотрит на нее так же удивленно, как и Габриэль. Что она задумала? Или просто пытается понять, не станут ли они вновь рабами, только на этот раз хозяином их будет греческая воительница?

Разговор не получается. Габриэль спрашивает их о пережитом, о том, как они сбежали и вновь вернулись в Тускул, но сама на вопросы отвечает неохотно и по возможности от ответов уходит. Эмма понимает: скорее всего, Габриэль ждет Завоевателя, не желая ненароком раскрыть ее планы. Понимает это и Регина, а потому в какой-то момент заканчивает разговор, спрашивая, нельзя ли немного отдохнуть.

– Конечно! – спохватывается Габриэль и вскакивает на ноги. – Совсем я вас заболтала!

Она оглядывается и предлагает:

– Спите здесь. Мне все равно надо обратно в город.

Эмма хочет спросить, а как же Завоеватель, но потом думает, что она не вернется без Габриэль.

Габриэль убегает, улыбнувшись на прощание. Регина встает и переходит к другому лежаку. Эмма молча следит за ней, не очень понимая, что происходит.

– Ты сердишься на меня? – спрашивает она все же, не утерпев.

Регина смотрит на нее – удивленно и очень мягко.

– Глупая, – в голосе слышится нежность. – Я просто устала. А спать вдвоем на узком лежаке… Думаю, стоит воспользоваться возможностью, пока она есть.

Эмма облегченно выдыхает. А совсем все хорошо становится, когда Регина возвращается к ней ненадолго и дарит долгий поцелуй, в котором отчетливо ощущается любовь – пусть и немного усталая.

Ложась, Эмма верит, что заснуть не получится. Слишком много всего произошло за такой короткий срок: Паэтус, смерть Робина, возвращение в Тускул, побег, Завоеватель… Все это кружится у нее в голове и никак не хочет останавливаться, однако едва она опускает веки, как темнота заявляет свои права и сразу разгоняет мысли. Эмма проваливается в сон, в котором куда-то едет на лошади, а потом оказывается на земле, и какая-то женщина ложится рядом с ней, прижимается ненадолго, чтобы потом, переворачиваясь, увлечь Эмму в поцелуй. Тот обрывается, когда Эмма открывает глаза. Пытаясь понять, где находится, она часто моргает и останавливает взгляд на смутной фигуре, склонившейся к Регине. Фигура та освещена неярким светом, исходящим от масляной лампы возле очага, и Эмма, спросонья не разобравшись, что к чему, вскакивает, чтобы защитить Регину.

Завоеватель оборачивается к ней и тихо говорит:

– Не шуми. Она спит.

Эмма застывает на половине движения, затем медленно опускается обратно на лежак. Взгляд ее не отрывается от женщины рядом с очагом.

Завоеватель сняла доспехи и теперь кажется не такой мощной, как при первой встрече. У нее красивая фигура, изгибы которой подчеркнуты черной рубашкой, и длинные ноги, обтянутые кожаными штанами. Сапоги без каблуков, но Завоевателю они и не нужны: она и так достаточно высока. Черные волосы без малейшего признака седины скрывают плечи, в прядь возле правого уха вплетены несколько алых бусин. На щеке виднеется свежий порез. Светлые глаза источают внимательную уверенность.

Эмма потирает лоб, просыпаясь окончательно. И слышит:

– Давай выйдем.

Завоеватель покидает шатер первая, не оборачиваясь и не сомневаясь, что Эмма последует за ней. Так и происходит: Эмма, кинув взгляд на Регину и убедившись, что та продолжает спать, стремительно натягивает сапоги и спешит на воздух.

Ночь близится к рассвету, на горизонте чуть посветлело небо. Костры в лагере продолжают гореть, сидящие возле них солдаты молча кивают проходящему мимо лидеру. Завоеватель так же молча кивает им в ответ и, не останавливаясь, идет дальше.

Поначалу Эмма пытается считать шатры, потом сбивается и машет рукой. Так ли уж это важно? Она давно успела понять, что армия Завоевателя велика – и это главное. Судя по всему, битва завершилась победой греков, иначе Завоеватель не была бы так расслаблена и не находилась бы сейчас в лагере, решая другие проблемы.

Некоторые солдаты с любопытством присматриваются к Эмме, и поначалу она возвращает им взгляды, но затем опускает глаза. Неизвестно, за кого они ее принимают.

Дойдя до пригорка, с которого хорошо виден и город, и порт, Завоеватель останавливается и, не оборачиваясь, спрашивает:

– Что у нее с руками?

В голосе слышится металл, будто его обладательница на что-то злится и не очень хорошо пытается это скрыть. Но почему?

Эмма, всматривающаяся в Тускул, в котором кое-где еще бушуют пожары – и это по-прежнему заметно на фоне ночи, – отвечает коротко:

– Ее распяли.

Отсюда плохо видно, но Эмма пытается разглядеть лудус и понять, цел ли он. Вроде бы…

– Ты расправилась с тем, кто это сделал?

Голос Завоевателя низким рокотом вливается в мысли Эммы. Она поворачивается, смотрит в чужие стальные глаза и кивает.

– Я убила его.

Ей кажется или взгляд Завоевателя становится одобрительным?

Перед глазами проносится умирающий Паэтус, затем мертвый Робин, и Эмма в какой-то момент никак не может поверить, что все это случилось с ней – и буквально только что. Что это она потеряла друга. Что это она заставила человека сожрать его собственную плоть.

Тело содрогается, когда разум в очередной раз проходит через все это. И наверняка содрогнется еще не единожды.

Эмма украдкой косится на Завоевателя и думает, что та делала вещи и похуже. Сомнений практически нет. Но разве Эмме от этого должно быть легче?

Мгновения тишины между ними пролетают очень быстро.

– Однажды я тоже дотянусь до того, кто меня распял. Очень скоро.

Эмма вздрагивает, когда Завоеватель с кривой усмешкой демонстрирует ей свои ладони, на которых старыми шрамами виднеются следы от распятья. Становится понятно, откуда у нее интерес к ранам Регины.

Хочется спросить, кто посмел сотворить такое, но Завоеватель не дает шанса:

– Габриэль много рассказывала мне о тебе, Эмма с севера. Скажи, ты бы хотела присоединиться к моей армии?

Налетевший ветер треплет черные волосы, а за спиной Завоевателя медленно разгорается восход. Очертания фигуры присыпаны золотистыми искрами. Внимательный взгляд пригвождает к земле и не дает отвернуться.

Эмма не знает, что сказать. Думала ли она о таком когда-нибудь? Вряд ли. Она не воин и никогда им стать не стремилась. Ее целью всегда оставался побег, а следом – возвращение домой. И поэтому она качает головой.

– Я не хочу воевать.

Это очень, очень щедрое предложение. И отчасти Эмма чувствует себя дурой, что отказывается. Но если согласится… какое будущее ее ждет? Их с Региной?

С другой стороны… от такого не отказываются. Подобные шансы выпадают раз в жизни – оказаться причастным к чему-то великому.

Тем не менее, Эмма сжимает губы, заставляя себя замолчать.

Завоеватель рассматривает ее очень внимательно: с головы до ног и обратно. И так несколько раз. Затем усмехается, разводя руками.

– Габриэль говорила, что ты откажешься. Но я решила попытаться. Как-никак ты умудрилась поднять рабов на побег и организовать его. Человек с такими способностями может быть мне полезен.