– Ох, Эмма, – выдыхает Регина с кривой усмешкой. Глаза ее прикрыты, она прижимается затылком к стене, а мышцы ее ритмично сокращаются вокруг пальцев Эммы, которые она совершенно не торопится вытаскивать. И только злобный смех, раздавшийся позади, заставляет Эмму резко развернуться.

– Что, твари, не ждали?

Сердце пропускает удар.

Паэтус, стоящий в нескольких шагах, держит в опущенной правой руке меч – к сожалению, не деревянный. Рваная туника едва прикрывает исхудавшее тело. Темные глаза горят безумным огнем, рот кривится в презрительной усмешке.

Регина позади напряженно молчит, когда Эмма закрывает ее собой.

Страха все еще нет. Появление Паэтуса было делом времени. И хорошо, что он пришел сейчас, а не тогда, когда Эмма не находила себе места из-за бессонницы.

Проклятье, откуда он взялся? Куда смотрели соглядатаи? Сама Эмма кидает быстрый взгляд по сторонам, с тоской убеждаясь, что оружия рядом нет никакого. Ничего. Она справится и так. Обязательно.

Она верит.

– Что ж, – сплевывает в сторону Паэтус, слюна у него желтоватая и густая. – Надеюсь, вам было хорошо напоследок. А если нет, то мне не жаль.

И он заносит меч.

Комментарий к Диптих 38. Дельтион 2

Продолжение - 25 декабря.

========== Диптих 39. Дельтион 1. Jus sanguinis ==========

Jus sanguinis

право крови

Эмма не успевает ни испугаться, ни броситься вперед: Паэтус, устремившийся на них, внезапно вскрикивает, запинается и падает лицом вниз. Меч вырывается из его руки и отлетает в сторону, к ногам Эммы. Она торопливо наступает на него и скользит взглядом по длинному шесту, сбившему Паэтуса с ног. Такие шесты стоят вдоль всех галерей: с их помощью рабы открывают люки в крыше, когда на лудус опускается духота. И вот один из них прилетел в спину Паэтуса. Вряд ли сам.

Эмма поднимает глаза и видит Габриэль, стоящую чуть поодаль. Вся ее поза выражает готовность бросить еще что-нибудь, если потребуется. Стонущий Паэтус пытается приподняться, а потом в какой-то момент вдруг одним прыжком вскакивает, будто и не извивался до этого на полу без сил, и бросается прочь. Габриэль и Эмма дергаются за ним, однако момент упущен, и обе почти сразу останавливаются. Эмма оглядывается на Регину и видит, как та стремительно уходит. Первым порывом становится желание догнать и убедиться, что все в порядке, но Эмма говорит себе, что ничего не может быть не в порядке, ведь Паэтус до них даже не добежал. Регина, должно быть, поднимет на уши стражу.

Эмма выдыхает, выпрямляется и понимает, что все сложилось как нельзя лучше. Паэтус мог причинить гораздо больше вреда, если бы…

– Спасибо, – благодарит она Габриэль. Та пожимает плечами и поправляет чуть задравшийся подол туники.

– Ничего сложного. В свое время я много дел имела с такими шестами, – она подходит и поднимает шест, затем, к удивлению Эммы, вдруг принимается крутить его, да так лихо, что нет никакой возможности уследить за руками. Заприметив выражение лица Эммы, Габриэль рассыпается заливчатым смехом и опускает шест, чуть пристукивая им об пол.

– Все хорошо? – мгновенно посерьезнев, спрашивает она. – Я не опоздала?

Эмма качает головой. И не удерживается от ответного вопроса:

– Кто же ты на самом деле?

Зеленые глаза Габриэль испытующе всматриваются в нее. Гречанка будто решает, можно ли Эмме доверять, словно это не она бегала за ней все это время. Потом, не выпуская шест из рук, манит Эмму за собой.

– Идем-ка. Теперь можно и поговорить.

Эмма покорно следует за Габриэль, стремительно минующей галереи и лестницы. Они приходят в дальнюю комнату, которую, судя по всему, Аурус отвел гостье. Там Габриэль ставит шест в угол, затем задергивает занавесь и знаком предлагает Эмме присесть на кровать. Сама садится рядом.

– Кто ты? – спрашивает Эмма задумчиво, не зная, получит ли ответ. Но не спросить она не может.

Габриэль придвигается к ней чуть ближе, явно желая оставить как можно меньше тем, кто жаждет подсмотреть и подслушать.

– Меня зовут Габриэль, я из Греции и люблю сочинять пьесы, – говорит она очень тихо и очень серьезно. – Все это истина и не подлежит никакому сомнению.

Эмма кивает.

– А что…

– Дай мне договорить, – останавливает ее Габриэль и, не повышая голоса, так же тихо продолжает: – Моя задача здесь – найти лидера подпольного сопротивления и выйти на него. Для Завоевателя важны все возможные союзники.

Теплая ободряющая улыбка касается губ Габриэль, а сама она кладет ладонь на руку Эммы, словно призывая ее побыстрее поверить всему.

Эмма молчит. То, что Габриэль связана с Завоевателем, понятно давно. Но почему именно Тускул? Что даст могущественному воинственному греку маленькая кучка людей, не особо умеющих сражаться? Чем может пригодиться крошечный город, окруженный горами и лесом? Эмма спрашивает об этом Габриэль, и та качает головой.

– Тускул – порт. Захватив его, Завоеватель получит доступ к морю. Иногда размер не имеет значения.

Она забавно морщит нос, фыркает и сильнее сжимает пальцы на руке Эммы.

– Я понимаю, что ты можешь не верить мне. Как не верит, наверное, до их пор Регина, хоть мы с ней и проговорили всю ночь. Думаю, мне не удалось до конца убедить ее.

– Она очень подозрительная, – бормочет Эмма и слышит, как Габриэль снова фыркает.

– Очень. Но у вас нет выбора. Вы можете либо поверить мне, либо нет. Ваше право.

Эмма не хочет говорить, что уже поверила, и корабль будет ждать в назначенный срок. Она смотрит в окно, затем на Габриэль и прислушивается к своему сердцу. Оно спокойно. Оно верит. Быть может, оно просто устало ждать и готово поверить любому, кто скажет то, что Эмма хочет услышать?

Безусловно, доверяться вот так опасно. Но что они потеряют? Если Завоеватель не придет, то и корабль не потребуется: Эмма не отпустит никого, чтобы не привлекать внимания. Вот и все.

Эмма вдруг шумно вздыхает.

А что если их просто хотят собрать в одном месте, а потом перебить как скотину?

Видимо, на лице ее отражаются все сомнения, потому что в следующий момент Габриэль говорит:

– Я вышла на тебя через Суллу.

И это уже совсем другой поворот. Эмма Сулле доверяет. Если он счел возможным раскрыть Габриэль личность лидера повстанцев, значит, у него на то были веские причины. Значит, получается, он тоже как-то связан с Завоевателем.

Эмма не успевает испытать восторг, когда понимает, что это Габриэль, скорее всего, нашла Суллу, а не наоборот.

– Так что же, – подытоживает она, – чем конкретно мы сумеем помочь Завоевателю во время нападения?

– Физически – ничем, – легко соглашается Габриэль. – Твои люди мало на что способны и вряд ли выстоят в бою против обученных солдат.

Эмма поджимает губы. Она и сама все это знает, но знать и слышать от кого-то другого – разные вещи.

– Тем не менее, – продолжает Габриэль, – ваше исчезновение внесет достаточно суеты и смуты. Цезарь готовится к встрече с Завоевателем в другом месте, мы сделали все, чтобы его в этом убедить. Армия развернется в последний момент и доберется до Тускула за несколько дней. Греческие корабли давно ждут команды.

Эмма молча слушает, прикрыв глаза. Потом спрашивает:

– Не получится ли так, что Завоевателю придется отступать, а позади будет только море?

Это не ее дело, конечно, однако…

Габриэль немного обидно усмехается.

– Не вся армия двинется к Тускулу, лишь часть. Остальные части, при необходимости, захватят солдат Цезаря в кольцо, атаковав их уже после того, как они приблизятся к Тускулу.

Эмма кивает, поджимая губы.

– Мы должны дождаться Завоевателя? – деловито уточняет она, уже полностью свыкнувшись с тем, что разговаривает с нужным человеком. – Или уйти первыми?

– Первыми, – живо отзывается Габриэль. – Чтобы и создать ту самую суету, во время которой Завоеватель без особого труда войдет в город. Смятенные жители, лишившиеся своих рабов, упустят нужный момент.

– То есть, – мрачно подытоживает Эмма, – мы должны подставить себя под удар?