Она направляется к маленькой, неприметной двери: это еще один выход из зала, ведущий непосредственно в город, к одному из заброшенных домов. Эмма смотрит ей вслед.

Она прекрасно понимает раба. Как понимает и то, что все, что говорит этот новичок, лишено смысла. На их стороне сейчас – только время. Да, возможно, кто-то умрет в ожидании восстания, но если они начнут его прямо сейчас, погибнет гораздо больше людей. И в гораздо больших муках.

Люди расходятся, зал постепенно пустеет. Эмма договаривается с Пауллусом о сроках начала работ и, чуть поколебавшись, все же рассказывает ему о своей маленькой лжи, хотя изначально планировала дать ему завершить то, о чем было объявлено во всеуслышание. Пауллус одобряет эту ложь и заверяет Эмму, что все будет сделано в лучшем виде.

– Я своим доверяю, – гудит он, хмурясь. – Сначала разберемся с теми завалами, что к лесу ведут, потом возьмемся за остальное. Так правильнее будет, если кто посмотреть захочет – а мы вот они, работаем себе!

Они договариваются пойти и посмотреть все на месте завтра. Эмма благодарно хлопает Пауллуса по плечу.

На душе у нее легко и хорошо. Дело движется, не стоит на месте. Как и Завоеватель, который, по сведениям Суллы, уже к осени должен подойти к Риму вплотную, а быть может, и войти в него. Бои пока что происходят где-то на границах, армия Завоевателя одерживает много побед, но поражения достаточно крупны и отбрасывают греков слишком далеко. Эмма только вздыхает, когда слышит об этом. Что она может сделать? Лишь молиться Одину и просить у него поддержки для Завоевателя.

Когда зал пустеет окончательно, Эмма убирает карту в нагрудник и оборачивается ровно в момент, когда Регина останавливается рядом. Сердце пропускает удар. Эмма планировала разговор, но сейчас почему-то робеет. Ей удалось завладеть вниманием и одобрением целой сотни людей, а возле Регины уверенность вдруг куда-то пропадает.

– Ты пришла, – растерянно улыбается Эмма. – Я рада. Правда.

Она топчется, не зная, что сказать еще, как начать разговор, и выдыхает в изумлении, когда Регина повторяет то, что проделала тогда, после боя: она кладет ладони на щеки Эммы, чуть сжимая пальцы, и приникает поцелуем к ее приоткрывшимся губам. Это мягкий, нежный поцелуй. Эмма, дрожа, чувствует в нем одобрение.

А еще она чувствует то, что заставляет ее замереть.

Это действительно происходит.

Прямо сейчас.

Она не хочет возвращаться к Лупе, не хочет возбуждать ее и доводить до пика. Не хочет делить с ней Лилит. Не хочет смотреть, как они с Суллой пытаются зачать ребенка. Не хочет быть лидером и спасать людей.

Она хочет Регину.

Хочет все только для нее и ради нее.

И это желание снова моментально делает ее слабой. Она буквально чувствует, как энергия и собранность каплями срываются с кончиков пальцев, как покидают сердце, немеющее при виде Регины.

Регина делает ее слабой.

Ее поведение делает Эмму такой. Той, от которой она так долго бежала. А ведь это могло бы придавать ей сил.

Вот только понять удается не сразу. И прекратить.

А нужно ли прекращать?

Эмма решает, что момент подходящий. Что Регина сама поцеловала ее – снова. Что, может быть, они, наконец, оставят прошлое в прошлом и начнут что-то новое. Поэтому она бездумно вжимается в Регину бедрами, жалея, что нечем дать почувствовать всю силу возбуждения.

– Будь со мной, – шепчет она ей в губы. – Пожалуйста…

Это слышится так беспомощно… Будто вернулся лудус, где Эмма хотела и не могла получить. Она ощущает отвращение – к самой себе, но не может прекратить.

Колдовство…

Видно, это чувствует и Регина, потому что мгновенно отпускает ее, почти отталкивает. Эмма, задыхаясь, приникает спиной к холодной стене, чтобы не упасть от дурманящих голову и тело ощущений. Будто горячие волны накатывают на нее одна за одной, норовя сбить с ног. Кровь пульсирует яростными толчками.

– Регина, – называет она заветное имя и видит, как искажается гневом прекрасное лицо, только что бывшее мягким и любящим.

– Не смей, – цедит Регина, будто плюет Эмме в глаза. – Не смей хотеть меня сейчас. Я не какая-то трофейная жена, готовая в любой момент лечь под лидера! Думаю, у тебя таких здесь достаточно!

Эмма без труда понимает, что речь идет о Лилит. И молчит, потому что не видит смысла раздувать этот костер.

Регина напряжена, как тетива, и готова спустить ядовитую стрелу. Или уже спустила?

Что ей не понравилось? Что Эмма попросила?

Образ улыбающейся Лупы шевелит губами: «Мне нравится спать с теми, кто обладает силой. Всем женщинам нравится…»

Слабость уходит сразу же. Исчезает, как дым, растаявший в утреннем звенящем воздухе. И кажется едва ли не смешной собственная беспомощность.

Эмма молча смотрит, а потом вдруг заходится в смехе, и настает очередь Регины смотреть в изумлении. Эмма никак не может остановиться, глаза увлажняются от слез. Наконец силой воли она заставляет себя перестать и утирает лицо.

– Ах, Регина, – тянет она, – ты по-прежнему верна себе. Приласкала и оттолкнула.

Она видит, как вытягивается лицо Регины. И давит невольную усмешку, чувствуя, как наваждение рассеивается, будто морок в глазах Алти.

Может, это колдовство гадалки? Может, она хочет помешать Эмме?

Эмма решительно встряхивает головой.

Нет.

Теперь это не опрокинет ее навзничь. Возврата к прошлому не нужно. Стоит двигаться только вперед.

Регина не ждала таких слов. Она не ждала отпора. О чем она думала, когда произносила те слова? Но прошло слишком много времени, и Эмма не стояла на месте. Вот только Регина об этом не знает. Как не знает она и того, что Эмма никогда не будет ее Ингенусом. Или не хочет знать.

Ей нужно просто это понять.

Эмма отталкивается от стены и подходит к Регине. Двумя пальцами приподнимает ее подбородок. Склоняется, словно для поцелуя, и с удовлетворением чувствует, что Регина не собирается убегать. А потом говорит, очень убежденно, будто и не она только что практически умоляла:

– Я люблю тебя, Регина. И знаю, что ты тоже любишь меня. Хватит игр. Реши для себя, что тебе важно. Что тебе нужно. И дай мне знать. Я могу сделать для тебя все. И я сделаю.

Вот теперь все.

Она сказала. Обратного пути нет.

Регина стоит, как статуя, когда Эмма целует ее: нежно, но уверенно на этот раз. И не отмирает даже тогда, когда Эмма ее отпускает. Словно услышала что-то невозможное. Или увидела.

Или поняла.

Эмма уходит, не оборачиваясь. Она довольна собой.

Прошлое Регины теперь и ее проблема, но Эмма больше не тот человек, который станет лить над ним слезы. И она добьется того, чтобы Регина отпустила всех своих призраков.

Обязательно добьется.

Эмма успевает пройти лишь несколько шагов по проходу, когда неожиданная мысль заставляет ее остановиться.

Почему она снова убегает? Почему оставляет Регину? Почему в который раз собирается ждать, пока та подумает и что-то решит? Они должны решать вместе! Возможно, все беды их оттого, что они почти не говорят друг с другом. Ничем не делятся. Не раскрывают душу.

И именно поэтому Эмма поворачивает обратно, едва ли не бегом возвращаясь в зал. Думает ли она застать там Лилит? Абсолютно точно нет. Но Лилит в зале, она стоит спиной к двери и что-то говорит, и Эмма знает, что человек, который слушает, это Регина, потому что она не могла успеть уйти. Не желая обнаруживать себя, Эмма юркает за одну из колонн, вознося хвалу всем богам за то, что колонна достаточно велика, чтобы скрыть ее полностью. Затаив дыхание, Эмма вся обращается в слух.

– Хватит маяться дурью, – сердито говорит Лилит. – Ты любишь Эмму. А она любит тебя. Что за игры ты устраиваешь?

Она вернулась так быстро? Или не уходила вовсе? Стояла за дверью и слушала, а потом решила, что надо брать ситуацию в свои руки?

Наверное, не стоит все же подслушивать разговор, однако он касается и Эммы тоже… Она хочет знать. Стыдно признать, но она благодарна Лилит за то, что та сейчас делает, хоть и просила ее об обратном. У них с Региной никогда не получалось поговорить нормально. Понять друг друга. Может быть, Лилит удастся расставить все по своим местам?