И вот теперь по всей комнате были разложены коробки, свёртки, на диванах и креслах манили к себе отрезы тканей разных цветов, свезённые со всего мира. Здесь были и шёлк, и бархат, и парча, и атлас. Сундуки, шкатулки – всё это заняло практически всю гостиную.

– Эти туфли просто созданы для тебя! – заявила герцогиня Неверская, всовывая Марго в руки коробку с парой прелестных синих туфель из атласа с бантами на невысоком каблучке.

– Мне нравится! Но, боюсь, что синие могут не подойти к платью, которое мне должны сшить на бал.

– А какое ты хочешь? – полюбопытствовала Анриетта.

– Я выбрала ту ткань, – Маргарита указала на сложенный в стороне тёмно-зелёный бархат.

Герцогиня подскочила к нему, внимательно рассматривая.

– Может лучше что-нибудь поярче?

– Взгляните на это, Ваше Высочество! – придворный торговец тканями показал королеве Наваррской прекрасный аскамит оттенка тёмного винограда, расшитый нитями цвета белого золота. – Эту ткань я привёз из Венеции. Она просто необыкновенна!

Марго задумалась.

– Пожалуй, это мне нравится ещё больше, – заключила она через пару секунд. – Можно будет расшить корсаж небольшими аметистами, которые показал мне сегодня с утра наш ювелир.

Торговец почтительно кивнул. Внутри у него всё ликовало, поскольку эта ткань была самой дорогой, что он принёс, и продать её королеве было очень выгодно.

– Можно так же сделать ажурные рукава а на плечи накинуть лёгкую газовую накидку такого же цвета, – предложил он.

Идея была с восторгом принята. Придворные дамы внимательно прислушивались к их разговору с Марго и восхищённо ахали, представляя подобное великолепие.

– А я хочу платье из этой ткани, – Анриетта показала на золотисто-оранжевый дамаск под цвет её волос.

– Да-да! – подхватил торговец. – Замечательная ткань, прямиком с востока.

Герцогиня мечтательно закатила глаза. Восток... Интересно было бы побывать там. Говорят, мужчины на востоке имеют по сотне жён, а живут они в великолепных золочёных дворцах, где стены от пола до потолка украшены драгоценными камнями, а полы устилают редкостной красоты ковры, которые ткут невольницы.

– Тогда юбку можно сделать из парчи, – Маргарита указала на серебристую парчу.

– Пожалуй, – согласилась её подруга, спускаясь с небес на землю и отвлекаясь от своих мечтаний. – Какая прелесть! – ей на глаза вдруг попалась лента цвета августовского заката.

Марго радостно выхватила её из рук Анриетты.

– Она же идеально подойдёт к моему новому розовому платью для завтраков!

– Постой, его для тебя шили из того самого Китайского шёлка?

– Да-да, именно!

– Но я думала из него ты закажешь вечернее платье.

– Нет, для вечернего он был слишком светлым и лёгким.

– Но для рождественских праздников, мне кажется, одного нарядного платья тебе не хватит!

Валуа задумалась.

– Возможно, ты права. Тогда я возьму ещё тот зелёный бархат, который хотела вначале.

Неверская вырвала из рук какой-то проходящей мимо фрейлины золотистую бахрому.

– Тебе, милочка, она не подойдёт к цвету кожи, возьми лучше такую же серебряную, вон там лежит, – бросила ей герцогиня. – А ты, Марго, просто обязана именно с этим в сочетании заказать наряд из того бархата.

Королева взяла у неё бахрому, внимательно её оглядывая.

– Что ж, если ты так настаиваешь, – согласилась она.

В это время дамы нашли среди вороха тканей принесённый торговцем ларец с брошами. Раздались их восхищённые восклицания.

– Что там? – осведомилась Маргарита.

– Только посмотрите на это великолепие, Ваше Величество, – повернулась к ней одна из девушек с горящим от восторга взглядом.

– Хочу эту, – Марго выхватила брошь с переливающимися золотистыми отблесками голубоватыми опалами, расположенными на золотом каркасе в форме цветка.

– Прекрасный выбор, мадам! – подхватил торговец. – Работа Толедского ювелира.

Ему сегодня безумно везло. Маргарита выбирала самые дорогие вещи. Хотя эта французская принцесса всегда желала самое лучшее, обладая тончайшим вкусом и тягой к роскоши. Обслуживать её было величайшим счастьем для любого торговца. К тому же, смотря на неё, окружающие её придворные дамы тоже бросались во все тяжкие в выборе нарядов, стремясь не отставать от неё, главной законодательницы мод в Париже.

– А мне кажется, вам бы также подошла и эта, – одна из дам подала ей изящное изделие из переплетений серебряных веток, на которых были расположены несколько чёрных жемчужин в окружении бриллиантов.

Вещь была выполнена крайне искусно. Смотрелась не вычурно, но изысканно. Пожалуй, она была воистину идеальна.

Однако увидев её Маргарита едва заметно вздрогнула. Чёрный жемчуг в окружении бриллиантов. И столько воспоминаний...

Беззаботное счастье, бал, тысячи свечей, отражающихся в серых глазах напротив, отчаянное биение её собственного сердца, вступающее в дуэт с её громким смехом, стремительный танец и тихий шёпот:"Просто скажи одно слово". Тогда она его сказала. А что теперь осталось?

Снова сильнейшая боль пронзила её внутри. Столько времени она пыталась делать вид, что всё в порядке, иногда ей даже удавалось отвлечься, но любое, даже самое мимолётное воспоминание о Нём выбивало её из колеи.

– Мне не нравится, – слишком резко сказала она, отбрасывая брошь обратно в шкатулку так, словно она была из раскалённого металла.

– Как жаль. Она ведь так необыкновенна, – вздохнула девушка, которая нашла её.

Кажется, это была как раз-таки одна из фрейлин Марго.

Окружающие её поддержали.

Маргарита поспешила натянуть улыбку, хотя и получилось фальшиво.

– В таком случае, я тебе её дарю, – произнесла она.

Девушка начала рассыпаться в благодарностях, но королева её не слушала.

– Как можно скорее приступайте к изготовлению того, что мы сегодня заказали, наряды должны быть готовы в кратчайшие сроки, чтобы успеть к праздникам, – обратилась она к костюмерам, швеям и всем тем, кто должен был заняться гардеробом придворных дам. – Выбирать мы продолжим завтра, потому что сейчас я не очень хорошо себя чувствую и нуждаюсь в отдыхе.

Конечно, все были не очень довольны, что такое приятное занятие нужно прервать, но слово Маргариты – закон.

Девушки начали удаляться с почтительными поклонами, торговец со своими помощниками – спешно собирать свой товар.

– Можете пока оставить здесь, – остановила его королева, – поскольку мы продолжим завтра с самого утра.

Он был только рад. Когда все ушли, с Марго осталась лишь Анриетта.

– Что с тобой? – обеспокоенно осведомилась она.

– Всё в порядке, – отмахнулась Марго. – Я хочу прогуляться.

– Ладно, как скажешь.

Королева Наваррская выглядела так расстроенно, что с ней было лучше не спорить.

– Я хочу пройтись одна, – дополнила она. – Прости, мне просто нужно кое-что обдумать.

Это уже было вдвойне странно и внушало опасения.

– Но, дорогая, ты точно хорошо себя чувствуешь?

– Да. Не беспокойся.

– Можно я зайду вечером?

– Конечно.

Анриетта, хоть и не перестала переживать, всё же ушла. Марго осталась совсем одна.

Она задумчиво провела рукой по сваленным на небольшом диванчике тканям, ощущая под пальцами их мягкость и прохладу. Шёлк скользил глаже, кружево же чуть щекотало кожу.

Потом взгляд Маргариты упал на оставшийся незакрытым ларец с брошами. И снова у неё перед глазами возникли те чёрные жемчуга, которые лежали здесь. И хотя сейчас брошь уже была унесена фрейлиной, она всё ещё, казалось, присутствовала здесь.

"Нет, так больше нельзя", – подумалось Марго.

Она бросилась к выходу, попутно надевая зимние ботинки и накидывая тёплый плащ с меховой подбивкой. Поплотнее натянув капюшон, Марго вышла в коридор и кинулась в сторону лестницы, откуда быстрее всего можно было попасть на улицу. Ей необходим был воздух, она просто задыхалась.

Выбежав из Лувра она стремительно понеслась вглубь сада, будто пытаясь убежать сама от себя, от своих навязчивых мыслей и непроходящих чувств.