Леголас, мягко говоря, обалдел. Воин Нолдо искренне предлагал ему помощь, ничего не требуя взамен. Как будто они были друзьями. Настоящими. Всамделишными.

— ДА! Я бы очень хотел этого! — выдохнул принц и смущённо признался:

— Когда меня тренируешь ты, я не чувствую себя… полной бездарностью. Я ведь не схватываю всё на лету, как другие ученики Таларона. Моя рассеянность и неуклюжесть его бесят. Я умудряюсь довести его до белого каления всего за пару минут, и он обычно уходит вымещать свою злость на ком-то из парней. А ты так понятно всё объясняешь, что даже такому тупице, как я, всё ясно с первого раза. Или со второго… На тренировках Таларона я всегда чувствую себя так, как будто у меня обе руки левые, а ноги ватные. Посмешище, да и только!

— Глупости. Ты же всего год, как тренироваться начал. А этих балбесов Таларон натаскивает лет с восьми, — фыркнул Файрион. — Мальчишки просто завидуют, потому что Глорфиндел предпочёл им тебя. Не удивлюсь, если добрая половина Имладриса точит на тебя зуб за то, что ты увёл из-под их носа самого желанного мужчину трёх эльфийских королевств.

Леголас нахмурился. Он никогда не рассматривал этот вопрос с такой точки зрения. Таларон жёстко пресекал любые попытки унизить или третировать его, но ученики никогда не скрывали своего истинного отношения к Синда. Оно проявлялось в мелочах: косых взглядах, тихом перешёптывании у него за спиной, полном игнорировании его жалкой персоны за пределами тренировочного поля… Но это уже давно стало привычной частью его жизни. Иного отношения «прокажённый» младший сын Трандуила не знал, поэтому в атмосфере коллективной ненависти, в которой любой другой эльф его возраста уже давно бы зачах, Леголас чувствовал себя, как рыба в воде. Эка невидаль!

— Уверен Глорфиндел не станет возражать, — Файрион приобнял Синда за плечи и потащил к баракам умываться. Вода обдавала разгорячённые тела приятным холодком, а солнечные лучики ласкали кожу. Чудесное утро в Золотом Лесу. — К тому же, в этом нет ничего необычного. Глорфиндел сам тренировал близнецов. Они на занятиях-то Таларона появлялись только тогда, когда наш капитан хотел устроить им спарринг с кем-то, кто владел мечом на их уровне, да ещё когда надолго покидал Имладрис с какой-нибудь важной миссией.

Файрион замолчал, собираясь с духом, а затем тяжело вздохнул, словно решился шагнуть в пропасть. Воин казался растерянным и смущённым, чего за ним обычно не водилось.

— Леголас, я давно хотел поговорить с тобой кое о чём… Прошу, выслушай меня и постарайся понять. Ты, должно быть, думаешь, что все Нолдор — монстры. Я понимаю, что твоё мнение о нашем народе возникло не на пустом месте, — следующие слова Файрион произнёс так, как будто они причиняли ему физическую боль. — Полагаю, мы не знаем и половины того, что ты пережил во дворце Владыки Элронда. Но уже то, что мы слышали…

Лицо воина исказила гримаса отвращения.

— Я знаю, что мои слова ничего не изменят, но мне жаль. Нам всем очень жаль. Мы бы никогда…

В одну секунду улыбчивый добродушный эльф обнажил свою вторую сущность — сурового и грозного воина древнего мира.

— Для любого воина подобное обращение с заложником, с тем, кто априори не может постоять за себя, бесчестие! Позор! Но мы всего лишь простые воины, а не благородные лорды. Мы не вхожи во дворец и редко бываем при дворе, особенно те из нас, кто ещё не обзавёлся семьями. Поверь, когда мы вернёмся в Имладрис, кое-кто ответит за столь неуважительное отношение к семье нашего лорда! Любой, кто посмеет сказать, что Гил — ублюдок, а ты — подстилка Глорфиндела, смоет это оскорбление кровью! Уж мы об этом позаботимся!

— Всем рты не закроешь, Файрион. Особенно, если…

— Если отец Гила и есть тот, кто оскорблял, унижал и насиловал тебя, тот, кто сделал из тебя раба, игрушку для постельных утех, — закончил за него Файрион. Леголас хотел было что-то возразить, по привычке выгородить любимого, но взгляд мудрых синих глаз остановил его. — Не защищай его, Леголас. Не перед нами. Мы знаем правду. Он сам рассказал нам.

Файрион замолчал на минуту, собираясь с мыслями.

— Мы очень любим нашего капитана. Каждый из нас готов отдать жизнь за него, Леголас. Мы не просто отряд верных ему людей. Мы семья. Мы прошли с Глорфинделом через огонь и воду, тысячи раз прикрывали друг другу спины и вытаскивали из немыслимых передряг, хоронили друзей и любимых… Для большинства жителей Имладриса — Глорфиндел живая легенда, воплощение доблести и мужества, идеал и образец для подражания. Это, наверное, правильно, ведь Глорфиндел — главнокомандующий. Он должен внушать уважение и благоговейный страх воинам, чтобы вести их за собой. Но… он не рыцарь без страха и упрёка. Настоящий Глорфиндел, которого мы знаем со времён исхода Нолдор из Амана, жестокий и безжалостный воин. Немногие из живущих ныне в этих землях знают о том, что битва с тёмным порождением Моргота не прошла для благородного лорда Дома Золотого Цветка бесследно… В огне его пламени сгорело не только тело храброго воина, но и душа. Он изменился. Но то, что он сделал с тобой, с тем, кто подарил ему сына и любит его больше жизни, это просто за гранью жестокости… Жестокости, которой такая добрая и чистая душа, как ты, не заслуживает. Глорфиндел должен на коленях вымаливать у тебя прощение за то, что сотворил с тобой! И я не сомневаюсь, что он будет просить у тебя прощение каждый день, даже если для того, чтобы ты простил его, потребуется целая вечность!

— Я… давно простил его, Файрион, — поспешил заверить воина Леголас.

— ТАКОЕ можно простить, но вот забыть невозможно! — резко одёрнул его Нолдо и намного мягче добавил:

— Леголас… Ты этого не замечаешь, потому что не знаешь нашего капитана так долго, как знаем его мы. Он изменился, когда в его жизни появился ты и Гил. Глорфиндел любит тебя и своего сына всем сердцем и больше никогда не причинит тебе зла. Он будет защищать тебя и Гила до последней капли крови, потому что с тобой он обрёл всё, о чём мечтал. С тобой он просто светится от счастья. С тобой он становится собой… прежним собой. Я вижу, что ты сомневаешься в искренности его чувств к тебе. Не отрицай! Это нормально. На твоём месте, я бы тоже сомневался. Ты не его законный супруг перед Эру, но Глорфиндел ни к одному из своих любовников не относился так, как к тебе. Любой из нас подтвердит это. Ты думаешь, что не достоин его любви. Это не так… Это он не достоин тебя. Мы все считаем, что это не тебе, а ему несказанно повезло! Глорфиндел идиот, но позволь ему исправить то, что ещё можно исправить, ладно? Он ведь очень старается…

Леголас смущённо разглядывал травку у себя под ногами, не представляя, что на это сказать. Да и нужно ли? Файрион тепло улыбнулся и положил руку на плечо растерянного мальчишки.

— Я говорю всё это вовсе не потому, что люблю и уважаю Глорфиндела, как друга и капитана. Ты мне нравишься. Нам всем ты очень нравишься. И мы общаемся с тобой вовсе не из желания выслужиться перед нашим лордом, а потому что сами хотим этого. Теперь ты и Гил — часть большой сумасшедшей семейки, а со временем… — снова став привычным собой, Файрион озорно подмигнул Леголасу, — если будешь и дальше усердно заниматься, надеюсь, станешь и частью отряда головорезов.

— Спасибо, — тихо прошептал Леголас. В огромных синих глазах застыли слёзы.

— Не стоит благодарности, — состроив уморительную рожицу, отмахнулся Файрион.

— Файрион! Ты не понимаешь. Я очень благодарен вам за дружбу и поддержку. Правда! Это очень много значит для меня. Но когда мы вернёмся в Имладрис, вам всем лучше держаться от меня подальше, — Файриону даже на мгновение показалось, что перед ним стоит не несовершеннолетний мальчишка, а уставший от бесконечно долгой жизни старичок. Огромные, не по годам мудрые, тёмно-синие глаза смотрели на него как на неразумного эльфёнка, который не понимает, что творит. — Дружба с таким, как я, не прибавит вам популярности. Хватит и того, что Гил и Глорфиндел вынуждены нести на себе клеймо моего позора.