— Может быть, в том, что ты говоришь, и есть доля правды, но это не умаляет того факта, что он абсолютно зависим от тебя во всех отношениях. У него нет собственных средств, нет дома, нет профессии, нет семьи, нет друзей! Весь его мир вращается вокруг тебя! Ты ведь понимаешь, что у тебя не один эльфёнок, а два?

— Ему сорок два исполняется через две недели. Он и есть эльфёнок, — спокойно ответил воин.

— Очень скоро он перестанет им быть! Когда тебе надоест возиться с беспомощным мальчишкой, а рано или поздно тебе это наскучит, что будет с Леголасом тогда? Ты ведь понимаешь, что он живёт с головой на плахе. Всё ждёт, когда оступится, и ты его бросишь. Это агония, растянутая на сколько — десять лет, сорок лет, век? — Халдир замолчал на краткое мгновение, а затем прорычал сквозь плотно сжатые зубы:

— Неужели тебе нравится чувствовать, что кто-то настолько зависим от тебя? Если ты его бросишь, он умрёт!

— Я скорее себе сердце вырву, чем брошу его, Халдир. Он — моё дыхание жизни… — Глорфиндел закрыл глаза. Волевое лицо исказила гримаса боли. — Но я не знаю, как заставить его снова дышать. Он как чашка, разбитая на тысячи осколков. Я собираю их воедино, но достаточно одного неверного движения, и я снова возвращаюсь к тому, с чего начал. Когда Леголас появился в Имладрисе, — истощённый, вымокший до нитки, беременный — им двигала лишь одна цель. Он хотел, чтобы его эльфёнок жил, и был уверен, что умрёт при родах. Думаю, в некотором смысле это даже давало ему силы безропотно выносить всё то, что я с ним делал. Никто не верил, что он переживёт роды. Двенадцать часов агонии! Я бы лучше двадцать раз сразился с балрогом и сгорел заживо, чем пережил такое! Даже Элронд не верил, что он справится. Но он выжил… и первое время думал лишь о том, чтобы свести счёты с жизнью. Сидел на окне, как воробышек, часами смотрел в сторону Эрин Гален и размышлял о том, как лучше сдохнуть: выброситься из окна, вскрыть вены или вернуться в отчий дом, чтобы Трандуил его собственноручно прикончил и перестал, наконец, на него злиться. Он даже не замечал, что разговаривает сам с собой. Я разрешил ему тренироваться, и он ожил. Я никогда не видел его таким живым! Таким, как раньше… До того, как я сломал его.

— Ты ещё порыдай у меня на плече и пожалей себя, как твой маленький принц! Похоже, вы подходите друг другу гораздо больше, чем я думал, — сухо заметил Халдир. — Твой эльфёнок так убедительно доказывал мне вчера, что он шлюха, что я сам чуть в это не поверил. Ты вообще в курсе, какой бедлам творится в голове твоего принца?

— В курсе, — поморщился Глорфиндел, как от зубной боли. — Это моя вина и я с этим разберусь. Раз и навсегда. Если и это не поможет, то вернусь в Аман и заберу Леголаса и Гила с собой. Я не могу позволить, чтобы мой сын рос в мире, где его считают ублюдком, а Леголаса — шлюхой!

— Построишь домик, разобьёшь садик, будешь трахать своего принца до потери пульса и заведёшь ещё пару-тройку эльфят с золотыми кудряшками? — не сдержался Халдир. — Променяешь запах стали и крови на пелёнки и сопли? Ты не создан для мира и счастья, твоя стихия — война и хаос.

— Не задумываясь. Мои войны все в прошлом. Хватит с меня. Леголас подарил мне всё, о чём я мечтал, — вздохнул Глорфиндел. — Он родил мне сына, с ним я обрёл покой и счастье, которых не знал прежде. Я хочу прожить с ним целую вечность, хочу видеть, как растут мои сыновья, как он кормит их грудью. Ничего не видел в мире сексуальнее этого зрелища.

— Так значит всё-таки реально кормил?! — оживился Халдир, у которого от этой умилительной ванильно-розовой сцены начались рвотные позывы. — Валар, он парень или девчонка?

— Халдир, ты же его раздел догола, насколько я слышал! У тебя ещё остались какие-то сомнения? Да, он кормил Гила грудью. И знаешь что, — Глорфиндел поманил галад пальцем и выдохнул ему прямо в ухо, — оно сладкое. Самое сладкое, что я пробовал в жизни.

— Что сладкое? — вытаращился на него Халдир.

— Грудное молоко, — расхохотался воин. Халдир скривился так, как будто съел лимон целиком.

— Зачем ты отлучил Гила от груди так рано, я хотел посмотреть! — надулся галад. — Он, наверное, премило смотрелся с…

— Халдир, этот плащ тебе очень к лицу… — предостерегающе прервал его размышления Глорфиндел.

— Ладно, ладно… Я всё понял. Умолкаю, — вздохнул насупившийся галад. Но Халдир не был бы собой, если бы за ним не осталось последнее слово. Бросив на воина сочувственный взгляд а-ля «угораздило-же- беднягу-так-вляпаться», Халдир язвительно заметил:

— Ты зачахнешь от тоски в этом своём Амане, помяни моё слово.

Глорфиндел обольстительно улыбнулся и подошёл к воину вплотную.

— Если я и зачахну, то только от того, что мой жеребёнок затрахает меня до смерти, — прошептал он галад на ухо. — Ты даже не представляешь, какая он горячая штучка. У меня была тьма любовников, но он… Это просто нечто. Этот эльфёнок буквально сводит меня с ума. Я трахаю его каждую ночь и всё равно не могу им насытиться. И, наверное, никогда не смогу… Он — само совершенство. Его тело словно высечено из куска цельного мрамора, а кожа пахнет, как лепестки роз, и такая же бархатистая на ощупь. А от того, с какой страстью он отдаётся, как он подчиняется, я забываю, как дышать. И знаешь что?

— Что?.. — тяжело сглотнул Халдир. Синие глаза стали тёмными, как грозовое небо.

— Гил, кажется, выдохся, а это значит, что пришло время поиграть с моим принцем. Кстати, спасибо за игрушки. Леголас оценил твой выбор. Ты когда-нибудь видел, чтобы от оргазма падали в обморок? — возбуждённый кошак ошалело покачал головой и облизнулся. — И знаешь, что обидно? — хрипло прошептал ему на ухо лорд Гондолина.

— Что?..

— То, что ты этого никогда не увидишь, потому что он МОЙ, — расхохотался Глорфиндел и, оставив Халдира кусать губы от зависти, неспешно направился к своей семье.

====== Глава 56. Подарок ======

Вечером, когда Гил уснул, Глорфиндел устроил Леголасу многочасовой спарринг сначала на горизонтальной, а потом и на вертикальной поверхности, который по сложившейся традиции закончился сокрушительной победой первого. Правда, последний был не в обиде.

Не успел принц сомкнуть глаз, как его бесцеремонно разбудил шёпот эльфёнка, который в тишине ночи звучал скорее как истошный вопль.

— Ada! Сегодня мой день зачатия! — восторженно сообщил юноше Гил. Леголас тяжело вздохнул и попытался было выбраться из кровати, дабы утихомирить разбушевавшегося эльфёнка, но Глорфиндел собственнически притянул его к себе и недовольно заворчал во сне.

— Тише, Гил. Atto спит, — поманил к себе эльфёнка Леголас. Малыш вскарабкался на кровать, был тут же заключён в любящие объятия и уложен между родителями. — Сейчас ещё ночь, малыш. Твой день зачатия наступит не раньше, чем на небе взойдёт солнышко. Спи. А когда наступит утро, мы устроим праздник в твою честь.

Вселенская печаль омрачила счастливое личико Гила. Непоседа вскарабкался на широкую грудь своего легендарного отца и, немного поворочавшись, вскоре снова уснул. Леголас же ещё долго гладил малыша по золотым волосам, размышляя о том, как далеко его привела извилистая эльфийская тропа, на которую он отважился ступить два года назад. Каким станет Гилрион через пятьдесят лет? Будет ли его эльфёнок по-прежнему в нём нуждаться или станет стыдиться своего отца-изгнанника? Останется Глорфиндел с ним или бросит ради нового увлечения? Будущее было туманно…

Он ещё долго смотрел на своего лорда и сынишку, мирно сопевшего на отцовской груди, словно не мог поверить в то, что это всё происходит взаправду. Два года назад он и подумать не мог, что сам станет родителем. Два года назад он даже не смел мечтать о счастье, а теперь оно было таким реальным… Иногда Леголас ловил себя на мысли о том, что ему всё это просто снится и стоит открыть глаза, как его призрачное счастье развеется, как дым.

На следующее утро Леголас проснулся в гордом одиночестве и его сердце пропустило удар. Из гостиной раздался звон посуды и призывный аромат свежезаваренного чая. Служанка, приносившая им завтрак, желала Гилу счастливого дня зачатия. Леголас с облегчением выдохнул, резко вскочил на ноги и быстро оделся. Как раз вовремя, потому как спустя секунду в спальню влетело маленькое торнадо и потянуло его в гостиную, где уже вовсю хозяйничал Глорфиндел. Леголас поприветствовал своего лорда нежным поцелуем, который тут же был вынужден разорвать, потому как Гил нетерпеливо усадил их обоих за стол и принялся поглощать кашу с молниеносной скоростью.