Глорфиндел метнул на друга злобный взгляд. Элронд же язвительно добавил:

— Кстати, Келейдур просил передать, что перережет тебе горло при встрече за то, что ты изнасиловал его младшего несовершеннолетнего брата. Дважды.

Глорфиндел еле сдержался, чтобы не придушить лучшего друга.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас! Сейчас!!! Леголас слишком слаб, чтобы выносить второе дитя!

— Именно поэтому я предусмотрительно приготовил для него снадобье и заставил твоего Синда принять его, — как ни в чём ни бывало заметил Элронд. Глорфиндел непонимающе вздёрнул бровь. Целитель закатил глаза и раздражённо покачал головой. — Миндальные пирожные… Твой сладкоежка их просто обожает.

Кинув на раздавленного сенешаля разочарованный взгляд, Элронд просто развернулся и сухо бросил ему через плечо:

— Я пришлю мазь для мальчика со слугой. Сам обработаешь его раны. Если понадобятся мои услуги целителя, ты знаешь, где меня найти. Ступай. Можешь провести этот день с Леголасом.

И Элронд просто ушёл, не проронив ни слова. Взбешённый Глорфиндел так и остался стоять в коридоре, не веря в реальность происходящего. В одно мгновение лучшие друзья стали злейшими врагами. И из-за кого? Из-за принца Эрин Гален, младшего сына Трандуила…

====== Глава 16. Холодная война ======

Со дня кризиса в странной семейке лорда павшего Гондолина минуло несколько недель. Перераспределение обязанностей между капитанами принесло свои плоды — у Глорфиндела появилась куча свободного времени. Как и посоветовал Элронд, воин древности посвятил это время своей семье. В частности, он начал учить Леголаса Квенья — языку Нолдор и Ваньар.

Юный принц оказался на удивление способным и любознательным учеником, если не считать одного обстоятельства, тормозившего процесс обучения и выводившего Глорфиндела из себя, — голова мальчишки частенько была занята чем угодно, но только не учёбой. Отвлечь Леголаса могло буквально что угодно — их маленький сын, книги по истории, которые написал Эрестор, тренировки Таларона, новый сборник поэзии, птица в саду, миндальное пирожное, лошади… Словом, самоконтроль у Леголаса был явно не в чести, хотя по логике вещей эту черту характера наставники должны были бы культивировать и тренировать в юном принце. Создавалось впечатление, что у Трандуила на юношу были совершенно иные планы…

Сложившаяся ситуация была абсолютно неприемлема. Старый Глорфиндел непременно выпорол бы рассеянного мальчишку как следует, но новый Глорфиндел сдержал порыв, несмотря на то, что рука нестерпимо чесалась. Каждый раз, когда воин подумывал о том, чтобы наказать мальчишку, в памяти тут же всплывали ужасные воспоминания о той ночи, когда он изнасиловал Синда. Убийца балрога не просто боялся снова увидеть ужас в синих глазах, он был в панике, в отчаянии… Глорфиндел требовал от своих любовников безоговорочного подчинения его воле, но это подчинение никогда не было основано лишь на страхе, как в случае с его Синда…

Но Валар, как же сложно было сдерживать себя, когда маленький дикарь влетал к нему в кабинет, весь раскрасневшийся и запыхавшийся, со светившимися от счастья глазками, и с нескрываемым восторгом щебетал об огромной синей бабочке, которую он увидел в саду Элронда, вместо того, чтобы закончить перевод стихотворения! К тому же, Леголасу чуть ли не впервые в жизни позволили открыто задавать вопросы, и он теперь трещал без умолку, как сорока. Глорфинделу нравилась эта перемена в замкнутом диковатом мальчишке, но он также прекрасно понимал, что без твёрдой руки и жёстких границ, юный сорванец очень скоро сядет ему на шею.

Правда, общительность юноши проявлялась лишь наедине с Глорфинделом. Благодаря вмешательству Элронда, Леголас снова забился в свою раковину. Он был непривычно тих за ужином, во время тренировок Таларона, в библиотеке, в Зале Огня, в купальнях… словом везде, где от него требовалось обронить хоть пару слов в присутствии других Нолдор. Казалось, Синда старался не привлекать к себе лишнего внимания. Единственный, кому Леголас доверял, был, как ни странно, Глорфиндел. Хоть это именно он, а не какой-то абстрактный Нолдо, наслаждался его криками и болью. Воину становилось не по себе от мыслей о том, что это он нарушил условия договора, — не Леголас! Это он дал обещание мальчишке защищать его и не сдержал данное им слово. Впервые за свою долгую жизнь…

Юноша же платил ему за его предательство преданностью и любовью… Казалось, Леголас простил его, или, по крайней мере, убедил себя в том, что наказание Глорфиндела за совершённый им проступок было вполне справедливым… От этого благородному воину древнего мира становилось тошно. Мальчишка, казалось, предпочёл забыть о страшных событиях той ночи, или придумать иное название тому, что Глорфиндел сделал с ним. Это было вполне предсказуемо, — но от того не менее дико! — ведь Леголасу нужно было как-то продолжать жить дальше, под одной крышей с Элрондом и тем монстром, что скрывался под личиной отца его сына.

Но не только аспекты обучения затронули события той роковой ночи — над удовольствием, которое Глорфиндел привык находить в юном и столь желанном для него теле, довлела мрачная тень. Новый Глорфиндел сдерживал себя даже в постели, боясь причинить мальчишке боль и отказывая себе в наслаждении, которое было его по праву. А лорд Дома Золотого Цветка не привык отказывать себе в чём-либо, особенно в том, что касалось секса. Неудовлетворенность росла в нём день ото дня — мужчина был столь же нежен в постели с Леголасом, сколь раздражителен и резок в общении со своими капитанами.

Отношения же между Владыкой Имладриса и его сенешалем можно было описать двумя словами — холодная война. После их бурной перепалки в коридоре, Элронд больше не перекинулся со старым другом ни словом, за исключением коротких сухих реплик, которыми они вынуждены были обмениваться в рамках своих обязанностей. Старые друзья больше не шутили и не разговаривали за ужином, близкое окружение Владыки тоже помалкивало, не желая навлечь на себя бурю.

Привычную рутину серых будней нарушило событие, которое оба народа ждали с нетерпением многие столетия, — обмен заключёнными. Пленникам Нолдор, угодившим в темницы Трандуила во время войны, была дарована долгожданная свобода. Большинство из тех, кто смог пережить тяготы плена в королевстве Синдар, отправлялось в Серые Гавани, чтобы навсегда покинуть Средиземье и найти покой и исцеление в Валиноре. Перевалочным пунктом для них служил Лориэн, где они могли залечить раны и восстановиться после плена, перед тем как навсегда покинуть смертные земли.

Однако Советник Элронда, Эллонур, как и двое других воинов, предпочли вернуться в Имладрис, чтобы снова занять свои места при дворе и продолжить верой и правдой служить своему Владыке. Они прибыли всего пару часов назад, по заверению слуги, которого направили сообщить сенешалю эту радостную весть, и теперь вместо традиционного скромного ужина во дворце намечалось грандиозное празднество.

Леголаса эта радостная весть нисколько не порадовала, потому как для него это означало лишь одно — новую порцию унижений и оскорблений. Но юноша утешал себя мыслью о том, что хуже того пира, на котором Глорфиндел прилюдно отстегал его ремнём, уже вряд ли что-то может быть… По крайней мере, именно об этом он и думал, разглядывая красивую одежду для пира, которую Глорфиндел заказал для него у портных, когда содрогнулся от ужаса, что не ускользнуло от зоркого глаза древнего воина.

Глорфиндел уже был одет и как всегда великолепен. Одежды лорда павшего Гондолина традиционно украшали золотые цветы — символ его дома. Заметив, что его прекрасный Синда, погряз в своих мрачных мыслях и страхах, причиной которых был не кто иной, как он, мужчина нахмурился. Присев на кровать, воин вытащил небольшую коробочку, в которой хранилась его расчёска для волос и заколки в форме изящных цветов, — филигранная работа ювелиров древности. Юноша покорно склонился у ног Глорфиндела, а тот притянул притихшего мальчонку к себе и зарылся лицом в белоснежные волосы.