Леголас удивлённо посмотрел Глорфинделу в глаза — в этот миг все ужасные события ночи ожили в его памяти. Воин с тяжёлым сердцем наблюдал за тем, как любовь и нежность, горевшие в огромных сапфировых глазах всего секунду назад, сменились ужасом и отвращением. Мужчина стыдливо отвёл взгляд и, не проронив ни слова, направился в ванную. Синда, решив, что древний воин ненавидит его настолько, что ему противен один его вид, обнял острые коленки руками и беззвучно зарыдал.

Но Глорфиндел пробыл в ванной всего несколько минут. Опустившись на кровать подле рыдающего в три ручья юноши, мужчина водрузил на прикроватную тумбочку баночку с какой-то мазью, чашу с тёплой водой и губку.

 — Шшш… Ну, хватит плакать, — попытался успокоить убитого горем мальчишку воин и протянул было руку, чтобы погладить того по шёлковым, растрёпанным волосам, но Леголас в ужасе шарахнулся от него в сторону, как будто увидел перед собой монстра. Собственно, это было недалеко от истины. Глорфиндел тяжело вздохнул — глупо было ожидать иной реакции, после того, что он натворил. — Не бойся. Обещаю, я не обижу тебя… Снова.

Взъерошенный, зарёванный, дрожащий Синда даже не шелохнулся. Он всё так же сидел на другом конце кровати, как воробышек на стрехе, следя за каждым движением мужчины. Глорфиндел тяжело вздохнул и тихо добавил:

 — Я больше не злюсь на тебя. Не бойся. Монстр больше никогда не вернётся. Обещаю.

Услышав эти слова, Леголас подался вперёд и, уткнувшись лбом в бедро воина, зарыдал ещё горше.

— Пожалуйста, простите меня. Мне очень… очень жаль. Я не хотел вас обидеть, — протяжно завыл Синда. — Прошу вас, не прогоняйте меня. Накажите меня так строго, как только пожелаете, но, умоляю, не разлучайте меня с сыном… Не забирайте у меня Гилриона.

Глорфиндел с тихим вздохом закрыл глаза и притянул убитого горем мальчишку к груди.

«Каким же чудовищем ты меня считаешь, если думаешь, что я способен на такое! Хотя, чему ты удивляешься, глупец? Ты ведь делал с ним вещи и похуже… Кем, по-твоему, он должен тебя считать?».

— Тише, pen-neth. Не собираюсь я тебя никуда прогонять. И я никогда не разлучу тебя с сыном, что бы между нами ни произошло. Обещаю, — заверил мужчина сломленного Синда. — Леголас, прости меня за то, что случилось вчера, — эти слова дались Глорфинделу с большим трудом, он редко перед кем-то извинялся. И уж точно не перед сыном Трандуила. — Мне не следовало этого делать. Но я уже не могу исправить того, что натворил, малыш. Я был в ярости, я… Я не всегда могу держать монстра, что живёт во мне, в узде, — признал очевидную истину воин древности и тут же взвился. — Я же столько раз предупреждал тебя о моём огненном темпераменте! Тебе всё нужно проверять на личном опыте, да? О чём ты только думал, когда позволил Элронду поцеловать себя?! Что тебе было непонятно в определении «ты мой»? Мне следовало бы выпороть тебя так, чтобы ты месяц сидеть не мог, а не… — Глорфиндел осёкся на полуслове и угрожающе прорычал:

 — И поверь мне, если подобное ещё хоть раз повторится, я с тебя три шкуры спущу! Ты меня понял?!

— Да, мой лорд, — всхлипнул Леголас и ещё сильнее прижался к Глорфинделу. — Простите меня. Я знаю, что виноват. Вы имели полное право наказать меня со всей строгостью. Я не хотел вас предавать, клянусь вам. Я просто… запутался. Элронд всегда был так добр ко мне, он заботился обо мне и Гилрионе… Я просто не думал, что он может… обидеть меня. Зачем он это сделал?

Глорфиндел вздохнул.

— Не знаю, — солгал воин. — Но я обязательно это выясню. А сейчас дай мне оценить масштаб катастрофы, — с этими словами Глорфиндел не без труда отлепил от себя юношу и нежно приподнял пальцем его подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Леголас, я не сделаю тебе больно. Обещаю. Просто смотри на меня, малыш.

Огромные голубые глаза уставились на мужчину с таким доверием и любовью, что древнему воину стало не по себе. Отведя на миг глаза в сторону, Глорфиндел смочил губку в тёплой воде и аккуратно смыл с бёдер юноши следы насилия. Затем воин зачерпнул пальцем мазь из загадочной баночки и очень нежно и осторожно смазал ей распухшее анальное кольцо. Леголас сдавленно заскулил и попытался сбежать от настойчивого пальца.

— Тише, малыш, — Глорфиндел трепетно целовал идеальное острое ушко Синда, параллельно проникая пальцем в пылавший огнём анус. Леголас снова забился в его руках, как пичужка, и мужчина отвлёк мальчишку от того, что происходило внизу, нежным поцелуем. Убедившись в том, что каким-то чудом ему удалось свести физический вред, нанесённый его тошнотворными деяниями, к минимуму — у юноши не было ни трещин, ни разрывов — Глорфиндел снова зачерпнул кончиком пальца немного заживляющей мази и аккуратно смазал стенки развороченного им ануса.

— Простите меня, — сдавленно прошептал юноша, когда мужчина закончил свои манипуляции.

Глорфиндел тяжело вздохнул. Леголас, святая простота, даже не понимал, что-то, что он сделал с ним, было вовсе не наказанием, а обычной местью… Гадким, мерзким и совершенно недостойным лорда Дома Золотого Цветка, убийцы Балрога, любимца Валар и бла, бла, бла… поступком. Для любого воина подобное было бесчестием.

«Хорош, герой. Нечего сказать», — фыркнул Глорфиндел. Его тошнило от самого себя.

— Леголас, ты мой, — тяжело вздохнул мужчина. — Это правило, как монета, имеет две стороны. Во-первых, никто не смеет прикасаться к тебе, кроме меня. Во-вторых, ты не можешь прикасаться ни к кому, кроме меня. Тебе ясно?

— Да, мой лорд. Обещаю, я больше никогда и никому не позволю прикоснуться ко мне и пальцем, — поклялся Леголас и смущённо добавил:

— Я никого не желаю, кроме вас.

— И тебе лучше сдержать своё слово, Леголас, — угрожающе сощурился Глорфиндел. Изумрудные глаза на миг потемнели, — а иначе я за себя не ручаюсь. Не буди во мне зверя, roch-neth. Если, конечно, ты не хочешь на собственной шкуре проверить, на что ещё я способен!

Леголас нервно сглотнул и потупил глазки.

— Это тебе. Подарок, — Глорфиндел, сменив гнев на милость, протянул Синда красивую старинную книгу в кожаном переплёте, всё это время томившуюся на кресле подле кровати. Юноша удивлённо посмотрел на своего лорда, и тот смущённо пояснил:

— Это мой подарок тебе на день зачатия. Я подумал, что тебе должно понравиться… Это «Баллада о Берене и Лютиэн» на Квенья. Я пел её тебе когда-то… до рождения Гилриона.

Принц робко улыбнулся.

— Спасибо, мой лорд. Она очень красивая. Вы… научите меня читать на Квенья?

— Научу, если обещаешь прилежно заниматься, — проворчал Глорфиндел.

— Обещаю, — вспыхнул Леголас, опустил длинные чёрные ресницы — усидчивостью и внимательностью маленький дикарь никогда не отличался — и обнял своего насупившегося монстра.

Комментарий к Глава 14. Рассвет Синдарин

pen-neth = дитя

roch-neth = жеребенок

====== Глава 15. Раскол ======

За несколько часов до этого

Наспех одевшись, Глорфиндел забрал Гилриона из детской и отнёс его к няне, приказав ей ни при каких обстоятельствах не будить Леголаса, который отчаянно нуждался в отдыхе после того, что мужчина сотворил с ним ночью. Позаботившись о том, чтобы мальчишка не проснулся до его возвращения, сенешаль отправился на поиски того, кто, по его мнению, был виновен в случившейся трагедии.

К несчастью, первым, кто попал сенешалю под горячую руку, оказался Эрестор. Главный Советник Владыки Имладриса смерил главнокомадующего презрительным взглядом и отпустил едкий комментарий насчёт его почтенного возраста и неспособности удовлетворить ненасытного юного Синда в постели. После второго раунда обмена «любезностями», Глорфиндел выяснил, что пока он отсыпался, Элронд провёл совещание с капитанами и распределил между ними большую часть его привычных обязанностей. Таким образом, у сенешаля появилась куча свободного времени и осталась лишь одна задача — найти виновника бессонной ночи, которую он провёл, бесцельно рыская по саду и пытаясь взять себя в руки. Как выяснилось, безрезультатно.