XVI
В общем-то, чего и следовало ожидать… Я сижу с ним плечом к плечу, но только судя по его леденящей мине это больше похоже на наказание! — она в который раз опустила глаза в пол — смотреть на резиновые коврики временами казалось приятнее, чем на лес, где от земли поднимался туман.
Солнце уже спряталось где-то за кромкой леса, оставляя за собой последние лиловые и голубые раскаты. На округу опускалась ночь…
— Здесь есть чай, — заговорил Нару, должно быть, думая предложить его сразу, как Май оказалась в их фургоне, но по какой-то причине он пересмотрел свои взгляды на положение дел. — Лин взял термос, — сказал он и вынул из-за головы продолговатую металлическую теплоизоляционную посудину. — Пей, до рёкана ещё минут пятнадцать по не асфальтированной дороге, а там неизвестно, что нас ждёт, — он передал Танияме чай в неглубокой крышке и спокойно вернулся к своим мыслям.
— Спасибо… — приняла она его миролюбивый жест, подумывая, что именно так выглядит примирение.
Горячий… — она прикрыла глаза, насладилась ароматом чёрного чая, который Лин заварил в Хаконе и возвратилась всеми мыслями к своему боссу.
— Нару, если это поможет, то я постараюсь поговорить с Мари. Она не такой плохой человек, как вам кажется, думаю, мне она расскажет, если ей и правда есть что сказать.
— На этом поприще я тебе не стану мешать, — сказал он сквозь закрытые глаза.
Помирились! — выдохнула Май с чистой совестью и лёгкостью на душе. Нару не отличался теплотой, но не язвил, не принижал, а стало быть, простил.
— Только… — его голос прозвучал в тихой кабине фургона удручающе.
— А? — Май даже чай остановилась пить.
— Поумерь свой пыл — это твоя главная проблема, — сказал он, видимо думая, стоит ли вовсе ей об этом говорить. — От тебя никто ничего не ждёт и не требует. Ты уже сделала достаточно. Исполняй свой договор, как полагается, и более не суетись.
Нару волнуется обо мне? — Май смотрела на Сибую, стараясь не проронить ни звука, однако, слыша эти слова, ей сделалось приятнее, чем во всех её грёзах, где Сибуя изредка улыбался ей.
— Ты же знаешь, что это само собой выходить, уж такая я, — она решила пошутить, чем тут же заслужила удар от своей совести. Нару не воспринял её шутки и посмотрел с тревогой и одиночеством в глазах. Май уже не раз видела этот взгляд, однако объяснить его не могла, кроме тех чувств, которые переполняли её: страх, печаль, стыд… Одним этим взглядом Нару проводил по её горлу ребром ладони, подавая сигнал об опасности.
— Ну-у… — застыдилась она, решая быстрее подавить безжалостную тишину, и не так важно чем, главное, ляпнуть хоть что-то только бы поскорее избавить его от этого корящего взора. — Я же чем-то да помогаю. Кроме того, ты списал со счетов приёмную дочь хозяйки той самой школы, где я обучаюсь. Ты не думал, что она может стоять за всем этим? Её так унизили и оскорбили; любимый человек отказался от неё, женщина, которая воспитала, возможно, даже убила. Когда я была на её месте, то сходила с ума от ненависти и желания мести, всё это ослепило меня.
— Гипотез у нас уже много, — сказал он не без огорчения. — Твоя информация порождает новую: хозяйка после наказания могла простить её, тогда месть дому Хаяси очевидна. Или же её никто не простил и убил, тогда она могла поспособствовать сожжению школы, пришедший тогда оммёдзи мог уже изгнать её. Уход одного сильного призрака освобождает место другим.
— Значит, чтобы решить эту задачу нам всего лишь нужно узнать, что случилось с этой девушкой?
— Да, если мы узнаем, что случилось с Сэцуко Симада, то приблизимся к разгадке этого дела.
— Отлично! Я сегодня же постараюсь что-нибудь разузнать!
Нару обязательно появится в моём сне, надо его только попросить… — подумала она о доброй противоположности Сибуи и уже приготовилась прикорнуть.
— Я кому только что сказал ничего не делать?! — он ни с того ни сего повысил голос, и, Май подскочив, ударилась о потолок головой. — Мало тебе, надо бы добавить!
— Мне вообще-то больно…
— Нару, у Такигавы что-то случилось, — сказал Лин и притормозил. Он посмотрел в левое зеркало и сдал немного назад.
Внедорожник Хосё вдруг остановился и подал аварийный сигнал.
— Что у вас? — вышел Нару на улицу, решая оставить Май вместе с Лином.
Вечно он всем недоволен! — пыхтела Танияма всё равно, что в гордом одиночестве.
— Колесо проткнул! — крикнул ему Монах, поднимаясь с корточек. — Левое переднее, ведущее колесо… Надо менять. Я быстро, не переживай! — открыл он багажник, вынимая оттуда запаску и домкрат. — Чёрт, грязища! Видимо, гвоздь какой-то попал или ещё что. Этот дождь намоет тут гадости всякой.
— Оставь машину здесь, — посоветовал Сибуя. — Утром отправим рабочих.
— Ну нет, я не оставлю свою красотку здесь!
— Теперь понятно, почему вы даёте обет безбрачия, — вышла Аяко на улицу, — будь ваша воля, то ты бы женился на курице или машине.
— Не слушай её, моя красавица, она всего лишь завидует, — утешал тот свою чёрную машинку, дожидаясь пока домкрат, приподнимет автомобиль.
Тем временем туман сгущался. Последние светлые блики покинули небосвод и пришло время сумерек. Вдоль отсыпанной щебнем дороги забелели клубни густого тумана, и Сибуя уже основательно от навалившейся предусмотрительности посерел.
— Может быть, нужна помощь? — вышла и Май, не в силах отсиживаться, когда другие о чём-то говорили.
— Да, Май, посвети мне немного, — попросил Хосё, словно другим он фонарик вручить не мог.
— Надо ехать, шевелись немного быстрее, — приказал Нару, поглядывая в синеющий из-за сумерек лес, наблюдая где-то вдали подозрительные движения.
— Что-то совсем затянуло, — заключила Аяко, теряя из вида огни Хаяси-рёкана. Туман продолжал сгущаться…
— Да всё уже, всё! — затянул Хосё последние болты, работая и без того чрезвычайно быстро. — Спасибо, Джон, — Браун вынул из багажника тряпку, и Такигава смог хотя бы руки обтереть, прежде чем поднялся гул, и первые уже отчётливые телодвижения в тумане предстали их взорам.
— Уезжаем! — приказал Нару предельно ясно, и все, поняв причины, поспешно заняли свои места. — Лин, трогай, но остерегайся тумана, неизвестно, что нас ждёт впереди, — сказал он, и Кодзе осветил дальним светом туманную дорогу.
— Нару, что это?.. — Май набрала воздуха в грудную клетку, оцепенела и в испуге прицепилась к начальнику. Дорогу им преграждали души, не было пути вперёд, как и назад, оставались одни только тропы в сумеречный лес.
— Лин, расчисти нам дорогу, — попросил он, касаясь закостеневшей руки Май. — Успокойся, Лин с этим справится.
Он напряжён, — Май поняла это по жёсткости его руки и устремлённости взгляда.
Кодзё приоткрыл окно и засвистел. От этих звуков поднялся ветер, и чей-то галоп затряс землю. Шики разорвали туманных духов, и огни рёкана вновь заблестели вдали.
— Не жалей газа, — сказал Сибуя, и фургон с догоняющим их внедорожником пустились по мокрой грунтовой дороге на всех скоростях.
— Нару… — подпрыгивала Май от скорости их езды.
— Спокойно, шики Лина не дадут им преследовать нас, но нужно поторопиться, — сказал он, держась за ручку под потолком. Машину кидало из стороны в сторону, отчего Май уже начинало казаться, что они живыми не доберутся.
Эти духи заставили меня грустить и сомневаться в силах окружающих, — Танияма оттянула ремень и положила под него руку. В груди что-то заныло, словно туда кто-то насильно кусок свинца положил. — Тошнит и голова болит… — она закатила глаза, откинула голову на спинку и принялась мерно выдыхать через рот.
— Ничего не случится, Лин хорошо водит, — Нару подумал, что его сотрудница напугалась скорости и частых заносов фургона, однако его утешения пошли коту под хвост, когда Кодзё неожиданно вдавил тормоз в самый пол. Их автомобиль чудом не перевернулся, а Хосё едва не протаранил их, когда фургон развернуло на дороге.
