— Ну если вы настаиваете, — пришёл Кобаяси в обыденный шальной настрой.
— Потребуется немногое, что здесь имеется, — Лин начал работать с багажом, а Эми повела остальных на экскурсию по саду и дому.
— Здесь всё, как и тридцать лет тому назад, — рассказывала Эми, указывая на круглые клумбы в саду. Обнесённые белыми камнями, пригорки с лиловыми маргаритками лучезарно играли золотыми сердцевинками, обольщая гостей.
Тёплый ветер шевелил жёсткую листву каких-то горько пахнущих деревьев, их лакированные листья походили на те, что бывают у тополя, но флора, да и фауна сада, помощницу господина Кобаяси интересовали не сильно. Успешная выпускница университета могла бы подыскать себе работу и получше, но у всех в этой жизни свои причины. Один может сутки проводить в офисе, а другому милее на съёмочной площадке.
— Трагедия случилась в конце двадцатого века? И с тех пор не было инцидентов? — Хосё не терял рабочего настроя.
— Да, в 1977, — ответила она бодро. — Думаю, что-то и было… Дом при любых обстоятельствах отошёл бы банку, ну, а там его продали, нынешним же владельцам он достался в наследство, сами они здесь не жили, по крайней мере, так сообщили нам, но думаю, что они не лгут. Система отопления в доме самая что ни на есть старинная — угольный котёл, поэтому по ночам может быть немного прохладно, но вы не тревожьтесь, все комнаты на втором этаже с кондиционерами, актёры, знаете ли, народ привередливый. А вот и сам дом… — Эми с улыбкой приоткрыла дверь на заднем дворе, так как с центральным входом возникла заминка (Лин и Масаши заносили багаж) и затворила за гостями белую дверь.
Команда SPR столпилась на красном с белой бахромой ковре и, видя, как в конце коридора, через парадный вход, Лин вносит разобранный под оборудование стеллаж, на некоторое время замолчали. В доме осело немало пыли, наверняка никто особо её не замечал, но воздух был тяжёл. После рёкана обстановка показалась захламлённой ненужными предметами искусства — картины пестрели на каждой стене. Как объяснила Эми, самые ценные картины были распроданы, эти же стоили жалкие гроши. На второй этаж вели две дугообразные лестницы, а из-за нависающих над головой балконов с точёными балясинами в перилах, потолок с гипсовой лепниной выглядел совсем низким. Мощные пузатые перила, пущенные под махагоновый лак и более светлый паркет, который между тем, всё больше прикрывали бардовые, красно-коричневые и местами светло-молочные ковры, резали глаза. Большие напольные часы и по сей день работали, постукивая начищенным золотым маятником. В холле для гостей стояли два мягких коричневых кожаных дивана, возле лестниц две тумбы с цветами и у каждой двери по два золотистых бра. На электричестве не экономили, и гости незамедлительно увидели все возможные ходы. Один лежал по прямой — там был центральный (южный) вход, как раз сейчас Лин вновь выбежал на улицу за чем-то важным; два других (западный и восточный) — по правую и левую руку.
— Получается, вы здесь уже не первый день? — Такигава сделал смелый шаг вперёд, вышел на центр ковра и запрокинул голову, рассматривая гипсовые квадраты на серо-белом потолке.
— Около недели, — ответила Эми.
— И вы так спокойны?! — осудила Аяко. — Странная реакция для тех, на кого нападают призраки.
— На нас никто не нападал, — пояснила девушка. — Наш реквизит страдает и лишь в одном крыле. Господин Кобаяси и ваш директор как раз пошли осматривать западное крыло. Я вам покажу гостиную и второй этаж. Если есть ещё пожелания, то не стесняйтесь.
Май переглянулась с Джоном, чаще всего стыд — это был их общий порок, а в остальном день превратился в самый типичный для штатных и внештатных сотрудников Лаборатории Психических Исследований.
XI
31 августа. Четверг — день девятнадцатый. Посёлок Фукара. Час ночи. Новый центр SPR
— Нару, мы готовы, — Такигава не собирался ждать, пока призраки покажутся, поэтому предложил нанести им визит. Сибуя беря в учёт время и какие-то свои личные обстоятельства, согласился.
— Хорошо, ты пойдёшь первым. Если мы увидим признаки контакта, то Матсузаки и Джон сообщат.
— Чуть что, сразу мы, — передразнила его жрица. Она, как и господин Кобаяси, уселась в кресло, обтянутое красным кожзаменителем, и заручилась белой кружкой с крепким кофейным напитком.
— Аяко… — застыдилась Май. Ей что-то подсказывало, что её-то как раз из этой комнаты не выпустят, а если и сделают это, то со скандалом. — Удачи, — она мило улыбнулась хорохорящемуся Монаху, после чего стала смотреть в три монитора, которые велел установить Нару. Оборудования не то чтобы не хватало, но как-то это всё до непривычки смущало. Три обычные камеры, одна инфракрасная и термочувствительная, два микрофона и моток кабелей. В сущности, исследованию подвергся всего один, но длинный коридор, как сказал их наниматель, в одной из тамошних комнат и произошло самоубийство коллекционера.
— Май, вы мне расскажете немного о вашей работе? — Хиро заскучал, закинул ногу на ногу и навалившись на них, решил подонимать самую свободную в этой команде особу.
— Да чего же вам здесь рассказать… — Танияма почесала затылок, сбив своё аккуратное каре, и понесла всё то, что первым шло в голову. — Ну, призраки обычно испытывают дискомфорт и посторонним людям показываются редко, а поскольку у нас есть всего два дня, то Монах пошёл читать мантры. Его молитва спровоцирует духов, а Нару и Лин отметят их активность здесь. Первыми чаще всего бывают шумы, иногда температура, сложнее всего с контактом…
— Нет, милая Май, я хотел, чтобы вы рассказали о вашей работе, — посмеялся мужчина негромко. — Видите ли, я уже примерно понял, чем у вас кто занимается, но вот с вами я так и не могу определиться. Вы так органично смотрелись рядом с Хаяси-саном, что я в затруднительном положении.
Вообще-то, у Нару всего двое сотрудников — я и Лин, что-то я сомневаюсь о надобности этого разговора… — Май посмотрела на Сибую, тот продолжал злиться и не реагировать на неё.
— Май, сделай мне чай и не отвлекайся! — Нару вдруг отдал приказ, но при этом не удосужился посмотреть. Он сверял данные по температуре, поэтому всё его внимание принадлежало Лину и термографии и, должно быть, только на слух он понял, когда потребуется выручать Танияму или ему просто именно в этот момент приспичило попить чая, который, разумеется, сам он из термоса налить никак не мог.
— Сейчас, — пробубнила она, не ответив на вопросы заказчика.
— Так вот чем она у вас занимается! — закатился в смехе Хиро. — Май ваша секретарша, ну или если будет угодно, помощница. Да… Теперь мне искренне жаль о тех сказанных вам словах. Вы уж меня извините, мой дорогой друг, знай я раньше, то не стал бы строить таких ярких аллегорий.
И о чём речь? — Май закрутила головой, ведь Нару внезапно выпрямился и она вновь немного позволила своим глазам поизучать его красивый торс в обтягивающей чёрной водолазке.
— В ваших извинениях нет нужды, — выдал он без придания словам этого господина значимости. — Лин, температура… она начала падать, — Сибуя заметил первые отклонения и привлёк внимание окружающих.
— Да, уже приближается к нулю…
— Нару, неужели снова они? — Май приклеилась к монитору, где в полутьме стоял Такигава и читал мантры. Впереди него тянулся длинный коридор. На полу тяжелели от пыли сине-белые ковры, а на стенах висели те самые картины с балеринами. В конце коридора темнел изумрудный турецкий шкаф, и правее должна была быть дверь в котельную и винный погреб.
— Матсузаки, Джон, — обратился к ним Нару, — идите и предупредите.
— Идём? — Браун позвал жрицу, и та, отставив кружку с недопитым кофе, недовольная пошла следом.
— Лин, включи звук! — Сибуя приказал сразу же, как Джон и Аяко прервали Такигаву. Настала очередь священника.
— Во имя Отца нашего Творца неба, во имя Его… — послышались вскоре слова.
— Какой жуткий слог, — признался Хиро из своего кресла.
