Нару был вынужден обратить внимание на гостя, да и злая усмешка ликовала внутри. Нао обвели вокруг пальца, а ведь наверняка стелил он весьма складно.
— И чем именно вы помогли? — Нару требовалось как-то подержать беседу, так как бедный Кодзё, кажется ввиду своей чопорности и пренебрежительности к японцам, никак не возбуждал его интерес.
— Декорации и некоторые трюки, — ответил Хиро не с большим интересом к этому разговору. Он покрутился возле белого стола с закусками и, подобрав на маленькую тарелочку что-то сладкое, продолжил. — Видели, как девушка шла по воде — это иллюзия. Её босоножки окобо сделаны наполовину из оргстекла, то есть вся нижняя часть платформы прозрачная, поэтому никто не заметил обмана. Разумеется, многое решает правильный свет. Трудно было сделать платформу, по которой она шла. Установка таких вещей в воде — всегда сложно. Неровности дна и всё такое… Одно хорошо, что водоём искусственный и неглубокий. Но ведь получилось эффектно…
Мужчина в очередной раз посмотрел на Нару с не скрытой заинтересованностью. Интересовал его исключительно ум и реакция собеседника, чему Сибуя продолжал гордо сопротивляться. То немногое, что он по своей неосторожности показал — уже могло доставить ему проблем.
— Посмотрите на них… — Хиро перевёл тему, указав на хозяина вечера и Май. После выступления она незамедлительно присоединилась, тогда, как у самой намокли и ноги, и нижняя часть кимоно. — Как он прикасается к её ногам… Бережно, через тонкую грань полотенца. Их отношения чисты, как эти цвета непорочны. Но что у него в голове, когда он касается девичьей ступни с видимым благоговением, ведь отличаясь от других, они укрылись в маленьком мирке возле лавки, не испытывая за свои чувства стеснений. Девушка… Ей трудно в кимоно осушить ноги и заменить таби. Юноша… Пользуется этой слабостью, чтобы укоренить своё положение, и она подчиняется ему… В том нет сомнений. А вы знали, что гейши не показывают обнажённого тела? Поэтому девушка выступала в белых носочках. Обычно юдзё* носят окобо на босую ногу, но не гейши…
Всё это Хиро говорил с неделикатным восторгом, в другой формулировке это прозвучит, как прикрытая красивыми словами пошлость. И тут он понял, что его, Казую Сибую, от этого мелодичного голоса бросает в дрожь. Голос и сами речи Хиро Кобаяси подобно сладкому яду вливались в его уши и вибрировали где-то в голове, расточая свои губительные увещевания.
— Да, на этом вечере слишком много милых особ, но вот уже вторая для нас, простых смертных, недоступна. Кажется, вы утомились. Через час начнутся торги, думаю, вам не стоит тревожиться. Если не произошло ничего сейчас, то мало вероятно, что местные духи обидятся на нас за маленький аукцион. Отдохните, мой дорогой друг, а я планирую немного поиспытывать клятвенные обещания наших женихов, наводить беспорядок в чьих-то делах — всегда очень интересно, никогда не знаешь, чем это обернётся. Не простудитесь, доброй вам ночи…
Непонятный уход дяди Норико не тронул Сибую за живое. Это произошло раньше. Нао и Май, правда, как-то сблизились. Блондин не торопился с заменой таби. Он уже достаточно долго держал её ногу у себя на колене в белом полотенце и, не переставая, шутил. Май не краснела, и эта её реакция полного отсутствия смущения задевала Нару. С одной стороны, это твердило о том, что она никак не реагирует на Нао как на мужчину, а с другой, это могло указать на привычку. Будучи сбитым с толку, директор Лаборатории Психических Исследований принял решение самое правильное — удалиться, ведь тяжёлые воспоминания связаны с поступками, которые совершаются в растерянности.
— У меня до сих пор ноги трясутся… — Май делалась впечатлениями с Нао. Ей требовалось выйти и поддержать их легенду, но на первой же лавке её тело нашло верную точку опоры и велело сидеть так, пока дрожь не отпустит.
— Ничего, всё прошло гладко, — на это Нао и посмеивался.
Да, но куда пошёл Нару?.. — Танияма заметила уход своего босса и его ассистента немного поздно, а уже через полчаса Наоки проводил её до главного входа в рёкан и на этом пожелал спокойных снов.
IX
30 августа. Среда — день восемнадцатый. Хаяси-рёкан. Десять часов утра.
Праздник и все формальные вопросы разрешились точно по плану — в одиннадцать часов вечера всё уладилось, к полуночи гости разъехались, странное отсутствие Наоки на торгах Мари прикрыла его занятостью, так госпожа Шайори Окада, которой предназначались внушительные суммы денег, задержалась в рёкане на ещё один день.
В связи с конфузом завтрак проходил в поминально-мрачной атмосфере и это при том, что у каждого, ну или практически у каждого, было какое-то своё разочарование. Аяко, Джон и Такигава плавали, будто потерпевшие на льдине, швартуясь то к одному, то к другому берегу. Сибуя обрезал им все концы, стоило только позариться на его клочок суши. Его нежелание обсуждать вчерашний вечер и планы вовсе, заставляло находиться в подвешенном состоянии. Сам же Нару не решался или же вовсе не собирался поднимать каких-либо личных вопросов с Май, тогда как она, будучи уже практически уверенной в его меркантильности, ещё где-то на закоулках своей наивной души, надеялась услышать трогательное признание или хотя бы скромное обвинение в недальновидности, но вместо этого Сибуя делал неприступные мины, не обращая внимания вовсе. Мари и Нао вообще не контактировали. Наоки старался всеми возможными силами не сталкиваться с сестрой, хотя и понимал, что долго бегать от неё никак не сможет. И тут, во всей этой бочке дёгтя, как царь и рассудительный бог, восседал дорогой гость, ловя каждое презрительное выражение лица за этим завтраком. Уж что другим здесь было в тягость, то для Хиро Кобаяси было в сладкую радость, чего он ко всему прочему не намеревался скрывать, светясь атласным лицом и чёрной бородкой.
— Нао, после завтрака мы ждём тебя в главной комнате, — Мари, не отрываясь от еды, сказала давно желаемые слова, и на голову блондина будто ведро колотого льда упало.
— Можешь в этом не сомневаться, — Нао при всех солгал, посмотрев при этом на Сибую чуть косо. Нару не реагировал. Он предупреждал о последствиях, и Нао согласился, винить тут кого-то не было смысла.
— Что ж, раз атмосфера такая, то я обязан рассказать вам захватывающую историю! — дядя Норико решил взять слово, чему никто не воспротивился. — Я многого не знал, но оказывается, здесь даже больше исследователей паранормального, чем я ожидал, — Хиро довольно смотрел на Май, и у Таниямы руки от этого опустились. Между Нару оставалось столько всего недосказанного, не хватало ещё и этого возмутительного мужчины. — Ваш директор, разумеется, уже в курсе. Съёмки моего нового фильма будут проходить в одном поместье, как мне сказали арендодатели, в этом доме произошло убийство и даже самоубийство. Владела этим домом одна уважаемая в высшем свете семья. Всё это происходило в конце двадцатого века… Но, как это часто бывает, счастье недолговечно. После смерти жены владелец этого дома сделал несколько неудачных вложений, проигрался в карты и… и пришло время для разорения. Говорят, что он продал большую часть своей коллекции картин, вин и антиквариата, а был он завидным коллекционером. Наконец, он потерял всё. Поместье отошло банку и за день до выселения, он задушил свою дочь-подростка, а сам застрелился. Девочке пришлось бы непросто в ту пору без средств для существования, и безутешный родитель задушил её подушкой во сне, а сам пустил себе пулю в висок. История не слишком новая, но для меня интересная. В доме происходят странные вещи. Мы воссоздали кое-какие декорации и по ночам их беспощадно кто-то портит. Я пожелал нанять вашу команду, но ваш директор такой непреклонный, говорит, что у него много работы здесь. А боюсь, что может произойти, когда на съёмочной площадке появятся люди…
— А не проще поменять место съёмок? — предложил Хосё. — Видите ли, Нару переубедить проблематично, если он считает дело неинтересным или не стоящим свеч, то мы его туда и силком не затащим.
