— Ну мы можем ходить по двое или сделать амулеты, может быть, есть ещё что-то… — предлагала Май, хотя понимала, что Нару всего-навсего обидели. Сомневаться в нём не было смысла. Да и это не первый раз, когда он работал с Лином отдельно ото всех.

— Подумаем об этом после праздника, — сообщил он. — Если пожелают остаться, то сообщу ход дел. Нет — значит, вернутся домой в этот же день.

— Спасибо, — успокоилась Май, сумев договориться с Сибуей.

— Стало быть, у вашей семьи есть связи в больнице Хаконе? — Нару переключился на Нао, который молча стоял и млел, глядя на ссоры и примирение этих двоих. — В посёлке больница приличная?

— Да, связи есть… Вообще-то, один из врачей формально значится у нас, но я попросил отправить меня сюда в качестве стажировки. Я ещё не получил лицензию врача, но практиковался много. Мать позаботилась об этом.

— А я думала вы не общаетесь, — удивилась Май.

— Только по электронной почте. И общением это трудно назвать. Она делает то, что должен родитель, — пояснил Нао ситуацию. — Что ж, я вас оставлю, но попрошу до вечера избегать лишних нагрузок.

— А что насчёт прогулки? Я могу вытащить его на свежий воздух? — поспешила спросить Май.

— Да, если ты не собираешься кататься на его шее, то проблем не возникнет, — пошутил он напоследок.

— Я могу сам решить, когда гулять, а когда нет, — не понравилась Нару эта затея. — Сейчас жарко… Мне не хочется.

— Доктор прописал тебе свежий воздух, — заявила Май громко. — И я приглашаю тебя. Если откажешься, то я расскажу всем о твоём маленьком секрете. Тогда тебя не только я потащу на прогулку. Пусть ты считаешь окружающих бесполезными, но и они делают своё дело, — тут она взяла Нару под руку и потащила в сад, где и усадила на ближайшую скамейку.

Подобное проявление любви в немалой степени раздражало Сибую, потому как если не инвалидом, то пенсионером он себя почувствовал. Май не хватало предложить ему трость, плед и зонтик.

— Не жарко? — посмотрела она на небо, прикрывшись немного ладонью. — Если мешает солнце, то я попрошу зонт. — Эй, Нару?!

Сибуя не стал терпеть. Он всего лишь пересел с солнцепёка в тень.

— А ты вот как решил… — поспешила она за ним. — И то хорошо! Хотя в тени зябко, — Май поёжилась и довольно улыбнулась. — Хорошо сегодня… — пропела она, встав на носочки.

— Обычный день. Радоваться здесь особо нечему… — портил ей Нару настроение.

— Слушай, ты такой болезненный, потому что кислый! Надо больше улыбаться и радоваться вещам простым.

— Радуются такому одни бездельники и идиоты. У меня нет на это времени… — вновь ответил он грубо, закрывшись от Май в немой позе, со скрещёнными руками на груди.

— Не моё бы хорошее настроение и я бы тебе сейчас врезала, — припухла Май. — Я тебя не понимаю… Ты вроде бы японец, а ведёшь себя как иностранец, то есть ты трудолюбив, но расслабляться не умеешь… — она немного вымоталась и присела рядом с Нару на лавку.

Да… Разговор не клеится… — подумала Май с огорчением. — С Нао было как-то легче говорить. Может, это потому что мне до него дела нет или потому, что он сам идёт на контакт?.. Не знаю… Как говорить с Нару, если речь идёт не о работе?.. Точно! Я могу спросить его о работе! Не совсем то, о чём говорят пары, но лучше, чем сидеть молча, — подумала она и решилась.

— Нару, ты говорил о сознании и духе, о том, что мне надо учиться ими управлять… А куда отправляется дух, когда я сплю? Почему видения иногда яркие, а порой серые? Бывают случаи, когда я вижу души светящимися огнями или шарами и все они парят. Что это?

— В прошлое, настоящее и иногда будущее, — заговорил он. — Это зависит от того, какой силой ты обладаешь и как направляешь её. Цвет порой зависит от состояния объекта и твоего душевного равновесия.

— То есть, если я увидела сон серым, то люди, которые там, уже мертвы?

— Возможно… — ответил он. — Всё зависит от твоего восприятия.

Я вижу мир в зелёном свете, когда человек мёртв… — он вспомнил видение со смертью брата и на несколько секунд притих.

— Наш мир существует в двух формах: физическая реальность и метафизическое пространство. Первого ты можешь коснуться, другое увидеть, имея экстрасенсорные способности, в редких случаях, можешь пойти на контакт физический. Метафизическое поле находится за пределами нашего восприятия. Интуитивные знания и ясновидение — всё это идёт оттуда. Принципиально нового ничего не существует, всё поступает извне.

Могут ли наши души пересекаться в этом самом метафизическом пространстве? Или я так идеализирую его?.. Может и правда, я выдумала его, проводника?.. — Май молча слушала. Смотреть на Нару, когда он говорит, бесспорно, было приятно.

— Из тебя бы вышел хороший профессор, — посмеялась она, когда тот закончил. — Ты говоришь так, как если бы лекцию читал.

— Если я говорю сложно, и ты не понимаешь, то не утруждай меня вопросами, — воспринял он в штыки.

— Вечно ты всё портишь! — вспыхнула Танияма от злости. Она поднялась и встала перед ним, загородив солнце собой. — Мне нравится, когда ты со мной говоришь, — призналась она, отчего незамедлительно покраснела. — Пусть я не всегда понимаю тебя, но мне приятно… Ты тратишь своё время на меня, это какое-никакое, но внимание. И я очень рада, что Монах предложил приехать сюда. Я знаю, что тебе здесь не нравится и приходится тебе нелегко, но именно здесь ты начал говорить со мной и окружающими. Обычно ты основную работу делаешь сам, молча и сухо, а мы за тобой как хвостики, больше мешаемся…

— Я поступаю так, потому что здесь мне деться от вас некуда. Тебе же говори или молчи, а ты всё равно поступишь по-своему, — заявил он.

— Таков и ты… — рассмеялась Май от радости.

— Я знаю, что делаю. Вот в чём разница! — изрёк он.

— Да… знаешь…

Танияма ощутила, что сейчас вот-вот снова настанет тупик и начала поскорее придумывать новые темы для разговора.

— Нару, а для чего ты интересовался о связях Нао в Хаконе?

— Я планирую попросить его о полной конфиденциальности. После таких дел мы чаще всего попадаем в больницу. Наши имена не должны всплыть…

— Но почему?.. И тогда же придётся платить.

— Хаконе — это посёлок. После изгнания в доме супругов Хосино о нас наверняка уже ходят слухи. Как ты думаешь, сколько людей списывают свои беды на явления паранормальные?

— В Японии?.. — призадумалась Май, стукая указательным пальцем по нижней губе. — Думаю, много…

— А сколько, по-твоему, в этих делах замешено духов?

— Ну-у-у… Как мы уже знаем, не так много, — она уловила к чему клонит Нару. Обычно люди готовы поверить во что угодно, обвинить кого угодно, лишь бы не делать ничего самим.

— Вот по этой самой причине для нас важна конфиденциальность. В нашу лабораторию приходит множество писем. Мы берём около одного процента… Это дело последнее… Остаток времени я проведу в поездках и сборах.

Я совсем забыла… Он же уезжает… — Май огорчилась и от нахлынувших чувств, закусила губу.

— Ты едешь учиться… — вспомнила она. — Надо, наверное, пожелать тебе удачи, но если ты не против, я сделаю это потом, пока не хочется думать о твоём отъезде. Мне весной тоже поступать в университет, но видимо, я совсем безнадёжна, так как чего хочу, ещё не решила… Думаю, это возраст! Мне ещё рано думать о таком далёком будущем, вот я и не могу решить! — оправдала она себя.

— Я поступал в пятнадцать… — сказал Нару спокойно.

— Как?! — Май бы подпрыгнула, но коль стояла, то наклонилась к непоколебимому Сибуе. — Впрочем, чему удивляться, ты же вундеркинд… — упала она на лавку вновь. Ноги ныли, да и стоять над Нару не следовало, кто его знает, где заканчивается его терпение.

Вот теперь я точно пуста! — Танияма оперлась на спинку лавки и засмотрелась на краснеющие листья клёна, под ветвями которого они сидели. Ветер шуршал его острыми листьями, тёплые лучи временами падали на лицо, играя своими бликами.

— Я родился в Соединённых Штатах Америки, — заговорил Нару, чем отвлёк Май от любования природой. — Поэтому мне не понять твоего увлечённого настроения. Для меня цветы — это просто цветы; а небо — всего лишь небо. Нет в них ничего такого особенного…