Май, наговорив кучу глупостей, убежала. Ей сделалась так стыдно за сказанное, что она не углядела главного — Нару был в шоке. Он и подумать не мог, что она возьмёт и увидит разницу. На лицо их с Джином было не различить, как она умудрилась догадаться, для Сибуи оставалось секретом.

Сейчас я могу всё ей рассказать, — Нару смотрел вслед Май потерянными глазами, сообразив, что и как делать уже в последний момент. — Да, если я ей расскажу, то она укажет мне на место, где сейчас находится тело Джина. Наконец-то я приблизился к нему… Нельзя упускать такого шанса! — он поддался искушающему голосу волнения и, надев тапки, последовал за Таниямой.

Рассветало… В саду вдоль земли, волочился туман, а на травах осела роса. Нару следовал за Май, будто заворожённый. В его голове, подобно идее параноидальной, без остановки крутилось: «Джин, Джин… Я привезу тебя домой… Я так близок!». Его глаза преследовали девичью фигуру так, как разыскивает новую жертву убийца: целеустремлённо, алчно и недальновидно.

Май, — хотел крикнуть он, а не мог. Голос не был подвластен ему, им руководила гордость, а она отказывалась доверять, кто бы ни был в поле её зрения.

— Нет, я не могу упустить этот шанс! — он надорвался, чтобы выдавить из себя какие-то звуки, однако в награду, получил такую затрещину, коей никогда в своей жизни ещё не получал. В его глазах потемнело, заискрило и тело начало терять равновесие. Нару оперся о ворота и, соприкоснувшись с чем-то нетипичным, пришёл в себя.

Как я оказался на выходе из рёкана? — он посмотрел вокруг себя, увидел парковку и лес за ней. Сам он стоял у распахнутых настежь ворот, не помня, как он их открывал и почему шёл в этом направлении. — По всей видимости, кто-то решил от меня избавиться, — Нару потёр себя по затылку, догадываясь о причинах этой бешеной прогулки. — Не думал, что кто-то решит меня одурачить, как и спасать… — он очень внимательно осмотрел главные ворота и, заперев их вновь, решил вернуться, оставив все гонки и животрепещущие разговоры, на час более для этого подходящий.

III

28 августа. Понедельник — день шестнадцатый. Хаяси-рёкан. Десять часов утра.

— Ну-с, долгожданное собрание! — явился в гостиную Хосё Такигава в компании Джона и Аяко. В комнате уже ожидал Сибуя и Лин. Нао присоединился к ним минутой ранее.

— Впервые вижу такого идиота, — высказалась Аяко сонно. Сегодня она спала в своей комнате, однако это не говорит о том, что она выспалась. — Обычно люди избегают встреч с начальством.

Этот горе-монах на зло же меня разбудил! — она вспомнила, как Хосё разгуливал в три часа утра по галереям и назло говорил о совести, которой у некоторых якобы нет. Разумеется, католический священник мог рассказать многое о таком недуге, как совесть, ведь только недуг может не давать упорно спать, когда глаза слипаются. — Да, я бессовестная, уж пусть будет лучше так, чем не спать из-за какого-то там осознания собственной неправоты. Ха, нашли крайнюю! Совесть, видишь ли… Слабаки прикрываются ей! Надо выходить из положения гордо и нечего принижать собственное Я. Да, я могу не всё, но и от меня есть польза! — она немного злилась, ведь слова Хосё вновь задели её. Да, им приходилось разгуливать по ночам, но они мужчины, а стало быть, им можно.

— Сегодня должны быть оглашены результаты. Нару сказал, что нашёл выход из положения. Я бы хотел послушать, — сказал он, не задумываясь, отчего Аяко резка, хотя утром ей дали выспаться.

— Вы знаете, как избавить нас от призраков? — Нао не ожидал таких вестей и от радости тут же атаковал Нару своим взором полным надежды. — Вы всё же нашли выход… — вздохнул он свободно, когда столкнулся с молчаливым выражением директора SPR и его спокойной стойкой профессора, который готовится вот-вот начать читать лекцию.

— Немного подождём… — Нару опустил глаза в свои записи и вскоре обратил внимание на сёдзи. За ними показали две тени, и в гостиную вошли две девушки — Май и Мари.

— Приношу свои извинения, — сказала Мари, — мы задержались.

— Всего на три минуты, — успокоил её Нао, повеселев, словно трудяга в ярмарочный день.

— Не имеет значения, — отвернула она голову и нарочно присела на другой край стола, туда, где ей не придётся смотреть в его сторону.

Нет, я бы тоже обиделась, — Май вспомнила проделки Нао и как-то сама переметнулась на сторону Мари. Интерес интересом, а частная жизнь — неприкосновенна.

— Итак, все в сборе! — хлопнул Монах в ладоши, ожидая результатов с нетерпением.

— Да, — согласился Сибуя, правда, звучало это так, словно ему безразлично. — Результаты таковы, что дзеурей проводить мы не будем. Наша проблема — хозяйка, пока она там, мы не добьёмся эффекта. Дзёреем займёмся после праздника. В ночь с двадцать девятого на тридцатое августа. Наоки, — он обратился к сыну хозяйки рёкана. — Ваши особые гости не остаются после праздника на ночь?

— Нет, до первого сентября здесь никого нет… — ответил он.

— В таком случае, я никого кроме Май не задерживаю. Все свободны… — сообщил постно он.

А я-то ему зачем? — напряглась Танияма. — Наверное, всё дело в ночном визите… Не надо было бежать к нему в горячке. Как вспомню, так мурашки по спине бегают. Я щупала его после душа, а потом улеглась к нему на колени, словно он подушка какая-то… Стыдно…

— Эй, подожди! — возмутился Такигава. — Ты должен нам рассказать о способе изгнания и прочие детали. Мы вчера договаривались…

— Странное у вас понятие о начальниках и подчинённых, — ответил Сибуя невозмутимо. — Я обрисовал фронт работ. Если не уточнил иных деталей, то ваши функции прежние.

— Вечно он поступает так, какой смысл тогда вообще в команде работать?! — остался Монах недоволен.

— Если у Нару есть план, то мы можем довериться ему, — поддержала его Май.

— В таком случае ты не будешь возражать от разговора, — Нару воспользовался добрым порывом Таниямы, чем заставил её хорошенько подумать.

С тобой наедине я не останусь. Это ж надо было так ночью опозориться… — она затаила дыхание. Нару вздумал смотреть так, словно другие уже вышли.

— Да ты говори, — улыбнулась Танияма, правда, улыбка эта выражала страх, впрочем, она этого и не скрывала. — Здесь ты никого не удивишь…

— Твои сны становятся проблемой, — он закатил глаза и безо всякого удовольствия начал говорить.

Я не намерен при всех обсуждать ситуацию с Джином, пока сделаю ей предупреждение, напугается и сама ко мне приползёт! — подумал Сибуя заносчиво.

— Я это знаю, — согласилась Май без споров. — С ними трудно что-то поделать… Я постараюсь не думать о плохом, может быть, тогда всё пройдёт…

— Не признаю людей, которые считают, что знания — бесполезная ноша. Если не готова профессионально расти, то какой был смысл начинать? — нагрубил он да ещё при всех. Нару редко бывал в хорошем настроении, видимо, сегодняшний концерт — это расплата за то время, которое он подарил вчера в саду.

Идиот, я влюбилась в тебя! Я не просила, чтобы ты снился мне, но раз это произошло и я не могу выкинуть тебя из головы, то чего жалеть-то теперь?! — Май пробулькала в сторонку что-то неразборчивое и притупила взгляд.

— Отлично! Значит, я займусь обучением Май! — обрадовался Хосё. Он вдруг мог стать полезным, впрочем, Нару быстро его приструнил.

— У Май уже есть учителя, — он посмотрел на Мари, и та благодарно кивнула. — Наша задача дать ей эти несколько дней отдохнуть. Лин сделает амулет.

— Мы же уже это проходили… — вздохнула она не нарочно.

— Надо думать, что на сей раз заклинание Лина не поможет, — сказал Хосё. — Концентрировать её внимание или заставить поверить в себя — это пустое, если ты считаешь, что Май достигла предела.

— А кто говорил о концентрации?! — задрал Нару нос. — Уверен, что Лин предупреждал о побочных эффектах таких заклинаний. Велика вероятность того, что сны не будут сниться вовсе. Это немного неприятно, но безопасно, если не злоупотреблять, в противном случае разовьётся бессонница.