— Нару, я не отпущу тебя! — она нырнула под воду, оставив запыхавшуюся женщину.
Нару… — Май тянулась за быстро тонущим телом, теряя остатки кислорода, которого ей внезапно стало не хватать. — Не оставляй меня, Нару… — она зажмурила глаза и вцепилась в своё горло. — Я тону… Тону… — она выпустила остатки воздуха, после чего и очнулась.
II
— Нару… — Май проснулась на своём футоне вся мокрая. Тело и лицо сильно вспотело. В такой жар её не бросало даже во время простуды. Она смотрела в красновато-коричневый потолок и не видела его. Не видела квадратного светильника, не слышала шума ветра за окнами — в её голове до сих пор стучали странные звуки: — Тук, тук… — повторялось снова и снова. — Нару… — в её лишённой света комнате вновь тревожно прозвучало имя мужчины, и сама Танияма решила не медлить. Она поднялась, сменила юкату и обтёрла лицо. Следовало как-то выбраться из этого дома, вопрос жизни и смерти Нару она не могла откладывать на потом.
— Светает… — она бросила взгляд на окно и увидела за кромками леса первые опаловые ало-лиловые проблески утренней зорьки.
Нару не мог уехать из рёкана ночью, хоть бы это было не так! — молилась она, стараясь бесшумно выбраться из дома. — Я не хочу думать, что могла увидеть его смерть, но я думаю… — ей удалось выбраться незамеченной, оставалось не попасться на глаза Монаху и Джону, но на этот случай у неё была секретная тропа, которая вела прямо к комнате её босса.
— Пожалуйста, Нару… — повторяла она, сдерживая слёзы надеждой, которой глушила все самые плохие мысли.
Май не думала о проблемах, которые могут обрушиться на её голову. Ещё не рассвело, а она уже покинула свою комнату; ей не грезился побег к мужчине в такой час пошлым, ей являлся он, мёртвый и холодный.
Тёмные закоулки, аллеи и набирающие цвет камелии — Май не видела ничего, кроме приоткрытых сёдзи.
— Пожалуйста, пусть у тебя кондиционер сломался, и по этой самой причине ты открыл двери в сад, я очень тебя прошу, Нару, не будь таким самонадеянным… — торопилась она, невзирая на странные ощущения в ногах. Земля казалась холодной и мокрой, а всё потому, что она выбежала на улицу, позабыв о таби и гэтах. Да и кто бы стал её в этом винить. Она только что пережила смерть возлюбленного и не просто смерть, а жестокое убийство. Сон, который похож на явь, самоуверенный Нарцисс и странное, можно сказать, необъяснимое стремление узнать правду. Разуверить себя, дотронуться до его живого лица, увидеть свет в синих глазах и если очень повезёт, то услышать звучание его голоса. Давящая глухота и повторяющие звуки в голове, вместе с одышкой они сводили с ума. Когда Май подошла к немного приоткрытым сёдзи, то застыла, она прикрыла глаза и долго, как ей показалось, молилась. В комнате Сибуи было темно, за что Танияма его страшно ругала.
Мог бы светильник, какой включить или поработать, так нет, сегодня ему надо было путешествовать… — Май против своей воли подумала о том туристе с картой и сердце её сжалось. — Нару много времени проводит за картами… — вспоминала она о странном увлечении босса, его путешествиях и вечной скупости. — Хоть бы раз магнитик привёз! — храбрилась она, моля бессчётное количество раз. — Будь живым… — Танияма набрала полную грудную клетку воздуха и протяжно выдохнула.
Решётчатые сёдзи раздвинулись, и Май ощутила прохладу. Кондиционер работал, и от этого делалось больно. Молитвы не оправдывались, а надежды рушились. Футон для Сибуи расстелили, но его самого в комнате не было.
— Нет… — упала она на колени перед его постелью. — Я в это не верю… — в её широко раскрытых глазах задрожали слёзы, и с минуты на минуту её ослепил тёплый свет.
Двери в галереи отворил постоялиц, и у Май рухнули последние надежды и ожидания. Она уже не ожидала увидеть Сибую живым, а то что видела, казалось ей терзающим её сном. Он остановился в дверном проёме, в тёмно-синей юкате. Волосы его были мокрыми, а ткань гостиничного халата на груди распахнута. Он принимал душ, а Танияме чудилось, будто он вернулся к ней из мёртвых.
— Почему ты здесь? — Нару обрушил на её уничтоженную личность свой голос и взор, и Май, как и тогда, сделалось холодно. Этот могильный холод, боль и тоска подобно лавине, сошедшей с гор, обрушились на неё. — Где Такигава и Джон? Май…
Сибуя назвал её имя, и она пришла в себя. Он задвинул двери, и его фигура более не светилась тем тёплым светом, который она приняла за призрачный.
— Жив… — в горле Таниямы комом стояли слёзы, смотреть на Нару было так же сложно, как на солнце в разгар ясного дня. — Жив! — Май не смогла выносить содроганий собственного тела и, обессилив, упала ладонями на футон Нару.
— У тебя сильный озноб, — Сибуя заметил влагу на лице Таниямы, её дрожь и, присев рядом, коснулся её лба. — Ты холодная… И босая… — увидел он её белые ступни. — Что случилось? Тебе что-то приснилось?
— Приснилось… — сказала она как не в себе. Май подняла голову и пристально посмотрела на озадаченное лицо Нару.
Не понимаю… Вроде бы я видела его, но сейчас мне кажется, что на самом деле это был другой человек… Я запуталась, — она переместила ладони на колени Сибуи и покарабкалась по его телу, как по часто её выручающей стене. Опора — так бы она его назвала. После смерти родителей никого и ничего не осталось, спустя столько лет, появился он и его Лаборатория Психических Исследований, сейчас прощаться не хотелось ни с тем, ни с другим.
Нару хладнокровно промолчал. Он заключил совершенно точно — перед ним Май, настоящая, но по неизвестной ему причине, дисфункционирующая.
Она подтянулась о его плечи, обхватило лицо руками и долгим, взглядом не верящим, посмотрела ему в глаза.
— Живой… — вновь вырвалось из её уст вместе с дыханием прерывистым.
Отчего же ты так несчастен?! — спросила она безмолвно, плача от ледяной синевы его глаз.
— Пожалуйста, не езди больше никуда один… — Май сползла к его коленям и уткнулась в них лбом. — Брось своё хобби, чем бы ты ни занимался в своих поездках, оно того совершенно не стоит…
— Что ты видела? — Нару не стал церемониться и, ухватив Танияму за голову, направил её потерянный взгляд на себя. — Май… — требовал он ответов.
— Твою смерть, — сказала она тихо, не отводя глаз.
Сибуя расслабил плечи и опустил руки. Это не был рефлекс волевой, скорее они сами опустились.
— Ты шёл по обочине и тебя сбил автомобиль, — начала она говорить. — Женщина, которая это сделала, она могла тебя спасти, но она напугалась и… — здесь Май не стала вдаваться в подробности. — Затем она сбросила твоё тело в озеро, я нырнула за тобой, но…
— Это был только сон, — Сибуя начал убеждать в обратном, так как сам был на пределе.
Она видела это место! Знает, где Джин! Я хочу спросить у неё, но… — он страстно желал взять её за шиворот, усадить за стол и заставить рисовать то место, где это произошло или указать на карте конкретную точку, однако кое-что, по-прежнему мешало ему.
— Но… — он вдруг решил сделать попытку, ведь, как ему казалось, Май не догадывалась о том, что это мог быть не он. — Думаю, мне следует быть осторожнее и…
— Боже мой, Нару, что за лицо?! — Танияма вдруг глупо рассмеялась и похлопала Нару по плечу. — Мне приснился кошмар, а ты поверил. По правде говоря, я и сама поверила, однако сейчас вижу, что это был обычный плохой сон. Я переживала за тебя и, видимо, мне привиделось это. Знаешь, как говорится: ничего и никогда не снится просто так, все сны уже есть в нашей голове. Я напридумывала себе всякого и тебя зря потревожила. К тому же сейчас я убеждена, что это был не ты, то есть лицо твоё, но не ты. Боже, я несу, что-то совершенно не понятное, — она посмеивалась, терялась в пространстве, врезавшись из-за этого в косяк, еле нашла дорогу обратно в сад. — Не слушай меня, посмотри, я к тебе пришла босиком, — Май заметила свою рассеянность и от этого стала теряться в словах. — Что-то я расслабилась, надо собраться. А ты же дежурил с Лином всю ночь. Прости, что я тебя потревожила.
