Сдал Киру из рук в руки гному, аж полегчало. Парканулся рядом с инкубом, стоим, как бодигарды настороже, внимательные и напряжённые. Смотрим, как румяная дамочка расписывает конец счастливой холостяцкой жизни Славику. А тот уже на Дана шипит, мол, кольца, тот, естественно, коробочку чуть не выронил, перед этим умудрившись еще и меня за жопу ущипнуть.

На выходе из «загса» пофотографировались: женщины из Центра липли к Дану, красавицы из стаи — ко мне. В общем-то, ничья получилась. Кира приготовилась бросать букет. Девчонки отжали нас к периферии с нетерпеливым повизгиванием, инкуб давил загадочно лыбу. Да мы и сами бы смылись куда подальше, была бы наша воля. Женщины перемешались, желание побыстрее выскочить замуж — вот лучший способ мирного урегулирования отношений между видами. Переглядываемся с Даном, но моё предчувствие не подводит. Это же Кира! Невеста швыряет букетик так, что позавидовал бы дискобол, и летит чёртов веник прямёхонько в меня и Волкова. Под единый вопль женского разочарования мы с инкубов рванули в разные стороны, и цветы упали на землю. Дан ещё и руки в карманы засунул.

Они у него тряслись, пока не вмазал, причём пил он не особо, видно, что не с радости, скорее с горя, ну тут его понять можно, ревнует как никак. Меня его ревность царапала по и так воспалённым ранам, сам не заметил, как стал ходить за ним хвостом, контролируя каждый шаг и подливая в бухло побольше сока…

После первого танца молодожёнов, где уревелась добрая половина собравшихся, нас табором загнали в шатёр, к накрытым ломящимся от еды столам. Когда тамада заорал про конкурсы, а гости, перестав боязливо оглядываться на мимо снующих волков, просто отдыхать, я услышал у себя над ухом мурлычущий томный шёпот:

— Валим отсюда нахер, пока нас не загребли, мы же свидетели…

Руки Дана опустились на мои плечи, он так уверенно ворвался в моё личное пространство, что я на какое-то время забыл все свои страхи и сжал его ладони. Желание завалить инкуба прямо на общем столе сделалось болезненным и, как ужалив, подорвало меня с места вверх…

— А вот и доброволец! — оборачиваемся на голос вместе, Дан, зараза, за моей спиной спрятался, ржущий, уткнулся мне мордой в лопатки и, так же скуля через смех, попросил его простить. В это время свои уже орали: «Вик, отожги!» — рука сама потянулась к рюмке. Сам напросился, сам и пойдёт!

«Произвол, беспредел, пусти сукан…!» — вопли были просто музыкой, особенно, спасибо моим, в этот момент сделали звук громче, и Дана слышал только я, пока тащил за собой на сцену. А кто сказал, что я буду один отдуваться? Правильно, позориться — так вместе.

Тамада прошёл мимо нашей пары, так и сцепленной за руки, остальные четыре так же стояли, но в более приподнятом настроении. А что им кипишевать? Они ж разнополые!

— Расскажите о себе? — спрашивает ведущий у Дана и сует ему под нос микрофон, я жопой чую, что с ним сейчас лучше не разговаривать.

— Не женат, образование высшее, двадцать два сантиметра… — парень вовремя убирает микрофон.

— Может быть вы что-то уникальное умеете делать? — не сдаётся, видно тот ему приглянулся, но не на того он сделал ставки.

— Стриптиз!

— А вы? — это мне, стирая со лба пот. Дан забирает микрофон.

— А он голову тебе может откусить.

— Кажется у нас появились претенденты на победу!!! — тамада отскакивает от нас мячиком для пинг-понга.

— Ты невыносим, — делаю замечание, пока ведущий допрашивает остальных. Дан в это время царапает мне ладонь, привлекая внимание, не понимая… хотя всё он видит, что уже дышу со сбоями, и ширинка невыносимо давит на пах.

Конкурс попался не смешной. Нас заставили одевать друг друга на скорость. И пока я его одевал, Дан стаскивал с меня одежду, сказав, что класть хотел на правила. Его наряд походил на костюм заядлого БДСМщика, связанные за спиной руки, кляп во рту, ноги замотанные в аляписто-алую юбку, и всё равно, как голый, сука, стоял, я его каждую родинку назвать мог, и шмотки не были преградой, чтобы видеть. Я — в одних штанах с расстёгнутым ремнём, запыхавшийся и с закушенной губой, чтобы не ляпнуть чего лишнего, под фанфары аплодисментов.

Напиться от позора мне не дал тамада. Это я уже потом узнал, что меня «заказала» половина стаи, сказав, что конкурсы неистово обожаю. Просто хлебом не корми! Закусив удила, под хрюканье Дана из подстолья, почему-то я только его слышал, я отыграл продвинутую версию «Репки» явно с рейтингом 18+. Причём овощем мне спокойно пересидеть не позволили, дав роль Жучки, которая всякий раз на своё имя должна была отзываться: «Борменталь, рюмку водки и огурец!» После чего бежать к столу и выпивать. Меня, а заодно и лицо стаи, спасла Мирра, наливая исключительно воду и подсовывая вместо огурца кусочек сервелата.

На следующий конкурс гости вызывали меня на бис, рыдая от хохота. Леонид, смахивая слезы, подвывал, что я похоронил в себе великого комического актёра. А я ничего особенного и не делал, косил от правил, а выходило забавно.

В конкурсе «Змейка», где участники поочередно соединялись частями тела, указанными на бумажках, и нам с Дантаресом явно «совершенно случайно» выпали «губы» в первый раз и во второй… «Это» было последнее каплей я в клочки разорвал бумажку и самоликвидировался из массового помешательства в общество старейшин, где седовласые волки степенно потягивали настоечку из таёжных трав.

Дан дёрнулся за мной, но почему-то перед дедками стушевался. Что-то особое горело в старых пожелтевших волчьих глазах, древнее, вызвавшее прилив раскаяния… Яков налил мне рюмочку своего пойла, шепнув, что и для души и для сердца будет хорошо. Видимо, там было по-доброму пустырника и валерианы, потому, что меня торкнуло и укатало одновременно. Усмехнувшись, бывалые волчары кое-что нашептали мне, дабы немного разрядить праздник. Спустя двадцать минут, действующий вожак стаи подошёл к Варейводе, разговаривающему с тамадой. Предчувствуя месть праведную, гном и ведущий замерли.

Новость о том, что следующий конкурс провожу я, и единственный участник — это Славик, произвело эффект разорвавшейся гранаты. Я коротко взвыл в небо, подавая сигнал понятный лишь своим. Гном растерянно поискал глазами молодую жену, на что я криво усмехнулся: говорил ведь про зов леса и луны. Подготовка заняла минут десять: я вышел на сцену, туда поднялся Варейвода, бледный и сосредоточенный.

— Испокон веков, — начал я хрипловатым глухим голосом, подсевшим из-за выпивки и ругани, — если кто-то чужой брал женщину из рода волков, он проходил испытание, доказывающее силу и истинность чувств. А Кира — дочь бывшего вожака, одна из лучших женщин стаи. Поэтому, мы со старейшинами постановили не игнорировать обычай предков и испытать достойного мужчину.

Со следующим рыком, на сцену выбежали семь поджарых молодых волчиц, встав в ряд за моей спиной. Славка глянул и обомлел, волчий морок сработал на все сто, грациозных красавиц было визуально не отличить, похожи, словно рисовали под копирку. Стояли спокойно, глядя в одну точку, не ведя даже чутким ухом. Гном исподлобья взглянул на меня.

— Если любишь веришь всей душой и сердцем силён — её отыщешь. И, кстати, — я немилосердно шлепнул ладонью по крайнему заду ту, которая пританцовывала, старики крякнули от неожиданности, — Дантарес, скотиняка, выйти из строя, пока на цепь повиновения не посадил. Укусил на свою голову бракованного инкуба!

Хохочущий Волков удрал за кулисы, а потом появился.

— А мужиков так же по глазам определяют?

— Нет, по орехам.

— Я бы твои сразу узнал!

— Ты можешь хотя бы на свадьбе друга вести себя прилично, Волков? — выдохнул я устало, а вообще… до усрачки хотелось его поцеловать, распробовать шальную улыбку на вкус, слизать эту непутёвость и ею же заразиться… чтобы расслабиться… и не впадать в чумное состояние гона.

— Я и веду себя прилично, — бухтит обиженно и подмигивает Славке, тот на него внимания не обращает, вот у него привычка с годами выработалась его загоны не воспринимать, интересно, она всем бонусом к общению с инкубом идёт?.. — Могу неприлично…