Наконец-то Мирославе подтверждают прошение — австрийцы готовы оказать содействие и принять обвиняемого на условный срок под свою полную ответственность. Позади с облегчением выдыхает Кирка, трётся щекой об меня и упархивает к Славе. Гном, красный и задыхающийся, сдавший свой интерес с потрохами, зыркает злобно на меня из-за девичьего плеча, обнимая тонкий стан загребущей лапой. Она ему что-то нашептывает, даже матери не стесняясь. А Мирослава почти в упор глазами общается со своим бывшим. Не знал бы, что всё так запущено, решил бы — почти идеальное семейство. Ну батя набедокурил, обдолбавшись и подставив стаю, но ведь при хорошей защите в суде, нет ничего нерешаемого. Оборотни не бросают своих. По сути, чистокровных альфа, способных сплотить и контролировать стаю совсем немного. Сотни две осталось. И сейчас мне навязали почётное место среди них.
Соло не привык быть настолько на виду: он выбирал занятия с молодняком на свежем воздухе, школу выживания в человеческом обличие, приемлемую муштру для трудных подростков. Мирослава поражалась, как нелюдимый юноша, коим я прослыл в Салане, за три месяца стал таким уважаемым воспитателем. Главным ядром моей юношеской сборной стали спасённые пацаны, они почти ни на шаг не отходили от меня, исполнительные и молчаливые. Раскрепощались только, когда дело доходило до дурачеств, едва напоминающих игры. Ребята отлично бегали, прыгали и мыслили сообща. Сама собой организовалась баскетбольная команда, Леонид оказался знатоком этого спорта, я учился вместе со всеми. Моё агрессивное поведение на площадке вышибалось оплеухами. Причём мужика совсем не волновало, что отвешиваются они вожаку стаи. Я дал понять молодняку, что уважаю Леона, он — врач, судья и мой самопровозглашённый отец.
И упрямство я проявил, увёз Киру домой, заявив взбешённому гномке: чтобы девушку гулять — надо брать её в жены и не тянуть кота за яйца. Миркина дочка показала зубы во всей красе, но издав короткий мощный рык, заглушил недовольный ропот. Кира многим в Центре полюбилась, но она была молодой, сильной альфой, гениальным научным сотрудником и почти возглавляла исследовательский биофилиал Кемеровского университета. Хрен бы копатель нор угадал, уволакивая у меня из-под носа такую драгоценность.
Умудрённый жизнью Варейвода попытался направить мои мысли и понятия на путь истины, на что я оскалил обозначившиеся от ярости клыки.
— Вы не понимаете, Вячеслав. Наука — её страсть, но в нашей жизни правит луна. Кира — умница, но ещё она легко снесёт голову с ваших плеч. Природа оборотней сложна и малоизучена. Дайте нам самим определиться, как жить, чтобы не навредить ближним. Мы разумны. Более чем разумны для правильных решений. Лес должен быть рядом с нами, пойми. Киру потянет на зов тайги.
Расстроенный гном нас отпустил, но по взгляду я понял, что скоро шеф объявится в Салане.
Дан
Это же надо было докатиться, уже на оборотня кинулся! У меня с этой породой давние счеты, ещё из прошлого, когда в изоляции жили, и в приют отбирали не только сирот, главное чтоб с особенным геном. А уж как их без родителей оставить — дело не хитрое. Вот тогда всю грязную работу поручали наёмной стае. Славка мне втирал, что, мол, это наёмники, что не все такие, да-да, и где-то небо точно голубее, но нас пиздили за каждый побег именно они. А уже потом, пройдя обучение, пока ещё кровь кипела, и выжить, ой, как хотелось, границы морали были размыты. А жить иначе не научили, и сам, будучи наёмником, такие вот стычки урегулировал, видел их в действии и ничего кроме жестокости прочитать не мог. Такие же как я, на инстинктах, поэтому и отношение на равных и в полную силу. Под зачистку чаще тоже они попадали за зверства и бесчеловечность, а я добровольцем был, и жестокости во мне в то время было больше, чем в целой стае. Сейчас неожиданно пришла мысль: возможно всё дело было в вожаке, а остальные шли по его указке…
Встряхнув башкой, зашипел в полголоса. Черепная коробка будто треснула, туман в мыслях и с памятью беда, — не впервой. Тело все ещё в истоме, загонял меня клыкастый, рано удрал, могли бы продолжить.
— Дан, ты как? — Славкина морда вылезла из двери.
— Мать твою, кто та скотина, что довела тебя до такого?! — не без ужаса, выглядит он, мягко говоря, не товарно…
— В зеркало на себя посмотри, — просит строго и захлопывает дверь, я складываюсь опять пополам, хватаясь за голову.
— Скажи, я хоть бухал или контузило?! — в ответ тишина.
Из камеры меня выпускать отказываются, без объяснения причин. Достал весь персонал, особенно тяжко лаборантам, которые в меня таблетки запихать пытаются. Одному засунул их в жопу. Психанул. Каюсь. Но он был очень настойчив, а я — очень не в настроении. Память так и не вернулась. Зато мысль, что забыл нечто важное — стала первостепенной и даже навязчивой. Всё время чего-то не хватает.
С волчарой пересекались один раз на слушании. Выцепил его в коридоре, зажал у стены, хотел номерок спросить… Говорил же, дурной у оборотней нрав. Чуть такую пиздюлину не выхватил! На прощанье он на меня ещё и нарычал, характерный какой. К общей радости, баба Славки, как видит меня, так реветь начинает, ей богу, как на похоронах, хотя всего лишь выпустили на свободу, правда с волчьим билетом, разорвав трудовой договор. Вообще не расстроился, давно пора поостыть, может, завести собаку…
И вот сижу я теперь в уютном ночном кафе, заливаюсь хорошим кофе и шустрю базу данных. По идее стая оборотня, а он ещё и вожак оказался… вообще странный тип, другой бы не лёг в нижнюю, это даже подкупает и располагает к дальнейшему знакомству, было бы ещё с кем! Я на него даже передёрнул пару раз, ну не идёт из головы, зараза!
Славкины пароли взломать — как два пальца, у него всё что ни код, то со мной связано, а особенных дат у меня не много, значит, и у него вариантов. Папка под названием «Салан» привлекает внимание больше остальных. Думки на тему очередной ликвидации отбрасываю, не те времена, сейчас всё решается на высшем уровне. Но всё-таки к ней руки тянутся, и даже перестаю замечать другие ярлыки вокруг, словно мир сужается до одного единственного слова.
— Я бы не советовал, — выглядывает из-за моего плеча старый знакомый, ухмыляясь во всю свою демоническую рожу. Сломать ему руку, что ли? Так у него ещё есть, ему хватит.
— Ты же в розыске, бестолочь, — оглядываю полупустое кафе, пододвигая к себе поближе гномий личный ноутбук. Проходясь по лицам редких собравшихся, натыкаюсь взглядом на хмурого, почти серого парня, отдалённо знакомого… — У тебя вампир сломался, — без стыда тычу пальцем в Макса, Даймон нервно хихикает.
— Приболел. Кстати, поэтому я здесь. Не хочешь выкупить информацию? — садится напротив, оседлав стул, и брезгливо косится на кофе.
— Я похож на банкомат?
— Касаемо оборотня…
— Сколько стоит? — интерес разжигается сам собой.
— Дорого. Я помогу тебе вспомнить, но это будет не очень безболезненно.
— Оно того стоит?
— Ты оценишь, — глаза напротив на мгновение вспыхивают красным, завораживают, до полнейшего оцепенения, а после снова становятся человеческими и колючими.
Что он делает, я не знаю, но только-только прошедшая головная боль возвращается с утроенной силой, даже глаза держать открытыми больно. Бросает в пот. И сердце… словно сжимается в маленький комок, замирая.
— Ты бы и сам вспомнил, — рассуждает миролюбиво, пока перевожу ему кругленькую сумму на счёт. — Но много позже. Считай, я тебе помог.
— Ты?.. Скорее кинул меня на бабки. Изыди, демон, и полудохлика своего забери, думать буду.
Думать не получилось. Стало хуже. Такое знакомое чувство беспомощности и болезненности, которое нельзя было приглушить, как обычно, пилюлями, я жрал отраву горстями, а легче не становилось. Ночью были кошмары. Живые, красочные, разбавленные звуками и спецэфектами, переполненные жестокостью, и в то же время из них не хотелось уходить, в них было комфортно, как в реальности. Днём снова кутерьма с анализами, гном настоял мне временно побыть в лаборатории, чтобы пройти полное обследование, пришлось согласиться. А вообще пошёл, потому что думал там блохастика встречу, но краем уха услышал — стая ушла в Салан и в городе больше не появится. Тогда навалилась тоска. Она изгрызла всё нутро, доводя почти до депрессии. Я свою рожу жалкую перестал узнавать, тупо бродил по коридорам, искал чего-то, и никак не мог найти. Разгрызал пальцы до крови, обтирался о стены, выл в потолок, пока не засыпал, а после выл от бессилия, потому что проснулся. Демон «помог» — он все мои чувства усилил в разы, и то, что раньше было лёгким беспокойством теперь стало параноей, плавно перерастающей в панику.
