Как он обнимает… я плыву, не хочу никуда из этих рук. Мне безумно сыто и хорошо. Наелся впервые за долгое время одним единственным актом. Вик дал мне всё, переполнил и при этом остался в ясном сознании, только немного устал. Больше не позволю ему убивать. Если, конечно, сам не доведу…

Потираюсь мокрой чувствительной головкой о его живот, целую в губы. Передёргивается и смаргивает, но доставать из меня член не собирается, держит крепко, словно боится реальность упустить. Приходит в себя, растворяются остатки звериных черт.

Я думал, что проклят, и моя жизнь — не сахар, так вот его — хуже на порядок. Усталого Вика хочется трахнуть следующим — такой молодой и обескураженный, совсем пацан. И похоже, не любит он большие города от слова совсем. Он за них боится. Слишком много беспечного люда в меню. Понимаю, какую ответственность сейчас взваливаю на себя, но оставить Вика в Салане — означало потерять навсегда. Меня бы вырвали из его памяти ярость и «колеса», и этот монстр Кирилл… Что-то мне подсказывало, что мужик уже мчит по следу, врезаясь носом в землю. Я забрал лучшего зверя из его личного питомника.

Похоже, сказал это вслух: потому что Вик хмурится, слизывая с губ мой вкус.

Веду его домой на одну из служебных квартир, предоставленных мне в безграничное пользование, а мобильный лопается от пропущенных звонков и сообщений, глядя на которые, в страхе поджимаются яйца. Последнее сообщение заставляет припарковаться и принять вызов. Сначала на расстоянии вытянутой руки, оба слушаем громогласный мат. А ведь начальник мой -интеллигентнейший человек… был… пока меня в их отдел не перевели из европейской группы. Надоело мне в Амстердаме. А он меня сейчас туда отправил и не один раз, причём с конкретной аморальной целью. Вик смущенно трёт кончик носа: молодой и таких речевых оборотов не знает. Кирилл этот по-латыни, что ли, ругается? Когда первая волна негатива схлынула, быстро прижимаю айфон к уху.

— Как бы… зачем так нервничать?

И быстренько от себя — потому, как волны по одной не приходят.

Ещё через пару минут…

— Савелий Андреевич, я вообще-то не один, и мне надо сохранить хоть миллиграмм авторитета. Можно? — тру кончик носа. — В смысле, паспорт и военный билет? Нет у него доков. Я ж его украл. Нет, мне не стыдно. Нет, обратно не повезу. Какие прививки?! Вы ещё про блох спросите. Он вам животное, что ли? А… ну да. Частично…

Вик зевает, пожимая плечами, и давит лыбу. Видно, что нормально не спал последние трое суток. А тут я ещё на его голову. Или он на мою…

— Он дрессированный… бля… в смысле адекватный, не надо оперов. Нет, в контакт с людьми ещё не вступали… Кто б мне позволил… — ворчу про себя, а сам смотрю в пристальные зелёные глаза.

— Я — голодный, — просто говорит мне парень, — как волк, выражаясь понятным языком. Там, куда едем, кормят?

— Кормят, если купить. Савелий Андреевич, не напрягайтесь, геморрой вылезет. Мы только в супермаркет, а потом на мою любимую незаметную хату, постарайтесь хоть сутки не беспокоить, нам обоим надо оторва… отоспаться. — переведя взгляд. — Ты чего любишь?

— Мясо. Оленину, — снова зевает.

— А что не антилопу Гну?

— Такие у нас не водятся.

— Говядина подойдёт?

— Да, — зелёные глаза смеются, — и можешь не напрягаться с готовкой, так съем.

— А я, по-твоему, травкой питаюсь? Кстати… с готовкой напрягаешься ты, у меня с кулинарией не сложилось.

На входе в круглосуточный супермаркет хохотнул при виде таблички: туда ведь с собаками вход строго воспрещён. У охранника спросил: можно ли с волками, на что тот только у виска не покрутил, а потом с рацией около уха попёрся за нами с Виком круги по залу наматывать. Я заманался голодного парня от мясного прилавка оттаскивать. Заставил его тележку катать, а сам затаривался. К слову, мяса мы набрали человек на десять, выбирал Вик и весьма придирчиво. Около колбасного ряда поморщился и указал на три полки. Я не поленился найти администратора и предъявить претензию на просрочку. За полчаса волчара «забраковал» ещё часть ассортимента, охранник за нами уже ходил, как почётный караул, а работники торгового зала пили валерьянку и просроченным йогуртом запивали. Чтобы мы прекратили досмотр, мне на ухо предложили выбранные продукты бесплатно. Как я могу отказать женщине, когда она так искренне просит?

====== Часть 6 ======

В квартиру ввалились, держа пакеты даже в зубах. Ну как мы… Вик тащил, ему полезно кровь разгонять. Пропускаю его вперёд, любуясь реакцией. Он забавно тянет воздух носом и непонимающе мотает головой. Нет здесь чужих, и не было никогда, считаю мой дом — это моя крепость, а чтобы развлечься или пересечься с кем, другое место подыскиваю, обитель не оскверняю. Минимализм его тоже забавляет, ну не люблю я горы хлама. Диван, стол, ноут на пуфике в ждущем несколько суток режиме, сваленные шмотки на подоконнике — уезжал ведь в спешке. Но максимум техники, люблю комфорт в быту. Ну и…

— Это что? — замирает в проёме двери, ведущей в комнату, что правее от входа, и почти не дышит.

— Хобби, — пожимаю плечами, утаскивая пакеты на кухню. — Руками не трогать, отпечатки не оставлять, сувениры не брать! — потому что вижу загорающийся жадный огонь в глазах.

Люблю оружие, особенно холодное, вот и собираю по миру, что сам сделал, что купил, что дарили… половину нагло спиздил.

— По наследству досталось? — всё-таки тащит один из ножей, мой самый первый, ещё в кузне делал где-то под Рязанью. По волчьей морде вижу — обратно не отдаст, только силой забирай.

— Сам собрал.

— Ты не мог собрать столько. — Присаживается на барный стул, нож не вижу, уже спрятал, зараза.

Выкладываю мясо в раковину, тщательно мою… собственно на этом мои кулинарные таланты заканчиваются.

— Сколько тебе лет? — с обречённым выдохом сползает со стула, изображая на лице всю боль разочарования, и забирает кусок мяса, который я шлёпаю прямо так в штуковину из духовки.

— Много, — с радостью умываю руки, отвесив по ходу Вику подзатыльник, когда намеревается откусить кусок прямо от сырого свежего шмата. Ещё глистов не хватало. А его потом куда… к терапевту или ветеринару?..

— Лет тридцать?.. — делает предположение, шуршит по шкафчикам, перебирает специи, чихает, и оставляет только соль и перец.

Почему-то врать ему совсем не хочется. Выебать — хочется, прямо здесь, раком поставить и отодрать. А врать — нет.

— Я после первой сотни перестал считать.

— Что?!

— Что?.. — строю игривую рожу, он напрягается и оставляет готовку. Живот сразу начинает протестующе урчать. — Ой, а то ты сам не допёр, что я не совсем человек.

— Полукровка? — Вик, явно с жалостью, что портит продукт, натирает мясо тем, что выбрал и сверху кетчупом.

— Типа того, — отвечаю с неохотой. — Папу — не знал, маму — тоже, кто из них человек так же не в курсе, сирота, — мотаю головой и иду помогать, а то мы так сдохнем с голоду. Включаю духовку и запихиваю обмазанное всякой всячиной мясо готовиться.

— И на сколько ты меня старше?

— Раза в три… примерно. А как узнать, что жратва готова?..

— А как ты без меня дожил до своих лет и не сдох с голоду?

— Заказывал обычно. И еду, и проституток. У меня: если дым пошёл — значит, можно есть… бля, двояко прозвучало.

— И это ещё я ребёнок?

— Значит так, я сейчас в душ, ты следишь, чтобы мясо не сбежало…

— Ты не поверишь, оно уже не побежит, — ухмыляется, гад, но не очень радостно, мне ещё комплексов его по поводу возраста не хватало.

— Я сказал следить, а не пиздеть! — отмахиваюсь от него, сам начинаю соображать, во что мне его похищение выльется, как бы его наши следаки свидетелем не загребли. Про то, как информацию добывают, я знаю не по наслышке, сам не раз присутствовал… да и не только присутствовал — и допрашивал, и на месте жертвы был. Вик своих не сдаст, даже если не совсем их одобряет, а это уже проблема.

Моюсь быстро, побаиваясь, что чудо моё может напакостить. Как знал… нет у меня больше микроволновки.