Ведь он, разумеется, ему не ответит.

Кроме того, с Гарри покончено - Луи поднимает белый флаг, отступает, признает поражение, Гарри поставил на нем крест, отвергнул - теперь все изменится. Жизнь будет лучше, Луи хорошо отучится в университете, устроится на хорошую работу, заведет отличных психически стабильных друзей, будет много пить и трахать много людей, чьи имена он не будет знать. Университет не крутится возле ебаного Гарри Стайлса, с ним покончено, и жизнь будет лучше.

Вот только.

Жизнь не становится лучше.

Не становится лучше, когда он не может спать по ночам и смотрит в свой телефон, ожидая свечения экрана, оповещающего о сообщении, всего об одном сообщении, большего он и не просит. Даже если это одна буква или пустое окно, что угодно. Не становится легче, когда ему приходится проходить мимо садов, и он не может не посмотреть в окно, ожидая увидеть затемненный силуэт Гарри. Не становится лучше, когда внутри он ощущает опустошение, когда он игнорирует предложения друзей отпраздновать конец семестра, когда с ним флиртуют симпатичные мальчики, когда люди здороваются и улыбаются ему, когда Найл пытается вытащить его в клубы. Ничто вообще не становится лучше.

Он слышит его имя в коридорах, на лестницах, во дворе, в аудиториях - везде. Слышит шепот о похождениях на вечеринки, восхваление его завоеваний, его успеха, его обаяния, его тела, его денег, его причуд, и каждое слово, сказанное отравленным ртом, который нихера не знает Гарри, заставляет кровь Луи кипеть. Но он никого не затыкает, ничего не говорит, просто утыкается в учебники и учит, учит, учит, пока не забывается и не заебывается.

Ничего не меняется и не становится лучше.

Однажды он видит фотографию какого-то парня на фейсбуке. Гарри в красивой одежде, облепленный красивыми людьми, с расширенными зрачками и туманным взглядом. Синяки почти не видны из-за макияжа и темноты. Луи читает подпись к фотографии: “ЛУЧШИЙ ТРАХ В ЖИЗНИ”, его желудок скручивает. И толком не от отвращения, а от волнения и страха. От всего, к этому прилагающегося.

Иногда о Гарри небрежно упоминает Зейн, и тогда Луи прочищает горло и чешет затылок, Зейн одаривает его взглядом и прерывает себя. И для Луи это как помилование.

А иногда на радио появляется одна из песен Деса, и это тоже, блять, не особо круто.

А на экзамене еще был этот вопрос, об Оскаре Уайльде - и Луи застыл, ощущая, как в него ввинчивается эмоциональная спираль паники и отчаяния. Нет, пожалуйста, не здесь, не сейчас, думал тогда он.

Да, нихуя ничего не становится лучше.

Но, может, хотя бы со временем.

***

- Я достаточно важно выгляжу? - спрашивает Найл, крутясь на месте, раскинув руки в стороны, ему нужно честное, объективное мнение.

Сегодня последний день семестра, а потом все разъедутся по домам на праздники. Случайным образом, сегодня ночью также вечеринка релиза нового сингла Деса и Ника Гримшоу “Certain Things”, и Найл радушно пригласил Луи с собой на вечеринку. Последние пару дней он только об этом событии и говорил - полон энтузиазма, абсолютно уверен в своих навыках барабанщика (парень даже не пытается быть скромным), и он с нетерпением ожидает тысячи заявок и абсолютно уверен, что будет пользоваться спросом и станет следующей большой шишкой в современной индустрии музыки.

Если честно, Луи бы не особо удивился, если бы это случилось и стало истинным призванием Найла. Возможно, ему стоит начать поиски нового соседа на следующий семестр.

- Ты выглядишь достаточно важно для человека, который собирается предложить свои услуги и первоклассные умения для предстоящих треков музыкантов. Это считается? - спрашивает Луи, улыбаясь. Он бы хотел улыбнуться шире, но, учитывая окутавшую его хандру, не может.

Найл, наверное, замечает это, потому что он подходит к нему, кладет руку на плечо и сильно сжимает.

- Хей, - говорит он, Луи встречается с ним взглядом. - Сегодня мы повеселимся, да? Бесплатное бухло, бесплатные наркотики, масса возможностей для секса. Мы повеселимся. Я обещаю.

Луи пытается шире улыбнуться.

- Надеюсь.

Какой-то момент Найл стоит, внимательно осматривая Луи, потом кивает и возвращается к застегиванию своего жакета.

- Окей. Что ж, вечеринка начинается, ха?

Луи смотрит вниз на свои руки.

- Ага.

Он пытается звучать радостно.

***

Они приезжают под вспышки фотокамер и запах парфюма, и Луи чувствует себя настолько неподходящим к этому месту, что не может даже пошутить об этом.

Он пытается узнать у Найла, придут ли Зейн с Лиамом, но тот не слышит его, он занят белозубыми мужчинами, которые проходят мимо и пожимают его руки, хвалят его навыки и громко поздравляют. Найл никогда не выглядел таким счастливым, его рукопожатия сильные, уверенные, остроумные шутки вылетают изо рта, заставляя дорогущие мужские сорочки сотрясаться от смеха. Он всех очаровывает, как и всегда, и через пару минут Луи теряет его вовсе.

Поэтому большую часть вечера он стоит возле еды, наполняет свой рот закусками, заливает горло шампанским. Он пишет Лиаму и Зейну - нет, они не придут, у них ‘ночное свидание’ (как Луи еще не стошнило от этих двоих), надежды потеряны, нужно просто заесть свои чувства.

Вечеринка гламурная - до отвращения гламурная - пришедшие знаменитости и громкий смех, конечно, разбавляют обстановку, но все кажется таким… поверхностным, пустым. И самое дерьмовое то, что Луи плевать на этих людей, их статусы, счета, какие-то понятные только их кругам шутки, поэтому он поедает улиток, перепелиные яйца и мечтает о том, чтобы он был сейчас дома в спортивных штанах, окруженный сестрами и видеоиграми.

Штаны слишком узкие, ткань раздражает голую кожу бедер. Ботинки слишком тесные.

Да вообще все дерьмо.

А потом прибывает Ник Гримшоу, сопровождаемый Десом Стайлсом.

И Гарри.

Луи чуть не давится устрицами.

- Почетные гости, - улыбающийся парень приветствует их со сцены, по комнате проходит рябь смеха, некоторые хлопают, некоторые растягивают улыбки шире, все пристально на них смотрят. Украшения людей блестят под светом инкрустированных люстр, и слишком много черного, и слишком много помады, и слишком много парфюма. Всего слишком много.

И помимо всего этого, Ник Гримшоу - ходячая палка с уложенными вверх волосами и огромным количеством зубов - громко смеется, входя в помещение в красном костюме и клетчатом шарфе, и Дес Стайлс в сером костюме с запонками, цена которого больше, чем бюджет маленьких семей, угрюмо ухмыляется и смотрит вперед, под глазами заложены черные тени.

И Гарри.

По какой-то причине, Луи совсем забыл, что Гарри тоже может прийти. Блять, релиз трека его отца, конечно же, Гарри здесь будет. Как Луи раньше не догадался??

В любом случае, он здесь.

Гарри. С блеклыми синяками, язвительной улыбкой, слегка цепляется за плечо отца (почти что робко), разодет в серый твидовый костюм с голубой бабочкой, в петлице - зеленая гвоздика. Вьющиеся волосы идеально уложены на сторону, они выглядят так мягко, так идеально. Он высокий и бледный, и красивый, и…

Господи, Луи так давно его не видел. Он слышал его имя в коридорах каждый день, слышал гуляющие по университету слухи, видел фотографии на фейсбуке, но. Луи так давно не видел Гарри в живую.

Блять.

Запахов, гула и людей становится слишком много.

Несмотря на шум, звон бокалов и смех, люди замечают поднявшегося на сцену Ника, прерывают свои разговоры, и помещение взрывается в аплодисментах.

Луи замечает, что Гарри тоже аплодирует. Также замечает, что он улыбается, смотря на Ника. Искренне улыбается. В животе разгорается огонь, его челюсть сжимается. Он отрывает от него глаза только когда голос Ника прорезается через динамики на всю комнату.

- Внимание? - смеется он, оглядывается, одна рука в кармане, другая проходит по волосам, поднимая их еще выше, он выглядит… таким напыщенным. - Окей. Итак. Сингл выходит во вторник и… - Аплодисменты снова грохотом наполняют комнату, и он улыбается, кивает, ждет, пока они утихнут, и возвращается к микрофону. - Именно. Спасибо. В общем, сингл выходит во вторник, и мне просто хотелось поблагодарить Деса за то, что он такой великолепный музыкант. - Люди снова аплодируют, на этот раз еще громче. Дес, засунув руки в карманы, взглядом мечется по комнате. Он какой-то дерганный. Похоже, даже не осознает, что его хвалят, даже не слышит. - И, конечно же, его сына Гарольда, без которого мы бы не смогли ничего сделать.