Без всяких объяснений Луи на полной скорости устремляется в противоположном направлении, кричит “Прости!”, пробегая по каменным коридорам и оставляя Синди в недоумении.

Луи заходит на экзамен - по курсу, которого он боялся больше всего, который грозился затянуть Луи за собой на дно океана - с опозданием, в еле как накинутой на себя академической регалии (Найл пытался помочь стремительно собирающемуся Луи, но он поедал пиццу, поэтому Луи потратил больше времени на то, чтобы отгонять его от себя и своей одежды) и со смертельным страхом, спирающим его грудную клетку.

Он приступает к сдаче экзамена, пытается ответить на вопросы настолько правильно, насколько позволяет его воспаленный мозг и относительное незнание предмета, заканчивает с болезненной нерешительностью, сдает бумаги и выходит, чувствуя, что завалил экзамен по полной.

Среда - полнейшее дерьмо.

“У Зейна. Приходи после урока.” - прочитывает он.

Очень удобно, он как раз хотел пожаловаться Найлу на свое страдающее состояние и огромную проблему.

Мозг помутнился от собственных выговоров и отругиваний самого себя, от горького вкуса проклятий, посылающихся обществу - кому вообще нужны экзамены? - Луи бредет в сторону комнат Зейна, сняв и скатав мантию, глаза невидяще смотрят в землю, в голове лишь мысли о глупом гребаном экзамене, который, он почти уверен, завален.

***

Он подходит к комнатам Зейна как в тумане, отрешенный ум думает об ответе на вопрос двадцать пять (он абсолютно уверенно подчеркнул ответ А, но мог и С, теперь же он думает, что ответом было D. Он почти уверен, что ответом была буква D), видит, но едва осознает группу красивых девушек и двух красивых мужчин, выходящих через огромную деревянную дверь на площадку лестницы с балюстрадой, улыбающихся как павлины и кудахтающих как курицы, спускаются вниз по ступенькам, твердо игнорируя Луи, и смотрят в свои айфоны.

Это должно было ему на кое-что намекнуть.

Но мозг все еще занят вопросом двадцать пять, поэтому когда он толкает дверь, встречаясь с восторженным голосом Найла: “Луи, друг! Как прошел экзамен?” и отвечает, вкладывая все сожаление: “Я его завалил, блять, че радуешься”, он совершенно не ожидает язвительное замечание, сказанное монотонным голосом:

- Ну, это не удивительно, - вибрации голоса пробегают по его позвоночнику словно патока.

В его голове что-то щелкает, а вот и он.

Одетый в костюм эбонитового цвета и бабочку, кудри торчат, кончиками мерцая при дневном свете, губы неприлично малиновые (мудачила точно носит помаду, по-другому и быть не может). Гарри Стайлс собственной персоной, держа в руке бокал шампанского, ухмыляется, из-за чего появляются ямочки, но улыбка не касается глаз - они все такие же темные и безжизненные.

Блять, день стал еще хуже. Вот он, прямо перед ним, Луи абсолютно забыл, что он вернулся. Абсолютно забыл, что прошлой ночью стоял у его окна.

- Ну и ну. Шейди вернулся, - бормочет Луи, глаза не отрываются от Гарри, ступни не отрываются от пола. Во рту сухо, он прячет руки в карманы, нервно мотает головой, поправляет волосы. Когда вообще начался период, что ему неловко рядом с Гарри блять Стайлсом?

Ох да, может после того, когда он видел его плачущим в его комнате? Или когда он видел его почти не реагирующее тело, облепленное дюжиной гарпий? Или когда он держал его за руку, пока тот мирно спал? Или ничто из этого, никто не знает.

Луи примерз к месту, смотрит на него, не уверенный, что делать дальше, чувствует, что каждая пара глаз смотрит на него.

- Я же говорил тебе, что он вернется, - ухмыляется Зейн, развалившись на своем троне с сигаретой, Лиам стоит рядом с ним, на Зейна сразу же смотрят и Луи, и Гарри.

Луи не может сказать ни слова. Был бы рядом кирпич, он бы бросил его прямо в голову Зейна - ну спасибо тебе огромное, теперь Гарри знает, что Луи интересовался его местонахождением. И последнее, что ему нужно - это чтобы Гарри думал, что Луи хоть как-то беспокоится о нем, эти знания будут использованы лишь против него и лишь в интересах Гарри.

На самом-то деле Луи плевать.

Он чувствует глаза Гарри на себе, никак не реагируя, не смотря в ответ, лишь пытается придумать, как выйти из неловкого положения, и пялится на Зейна взглядом яростного Халка. Зейн мирно курит и водит длинными пальцами по узорам скатерти, не обращая внимания на настрой Луи.

К счастью, не обращающий ни на что внимания Найл и невинный Лиам всегда придут на помощь.

- Ты завалил экзамен? - одновременно произносят они, вот только Лиам открывает от удивления рот, а Найл выдает со смехом, улыбается во все тридцать два.

- Эм, да, - подтверждает Луи, прочищает горло и концентрируется на вопросе и двух парнях, задавших его. Стаскивает сумку с плеча и игнорирует прожигающий взгляд Гарри. - Я даже не знал, что у нас сегодня экзамен. Просто огромная удача, что я столкнулся перед этим с Синди.

- Синди которой? - спрашивает Гарри, Луи не хочет смотреть на него, вместо этого смотрит и тянется к ремню, который срочно понадобилось поправить и затянуть.

- Джонс, - бормочет он, затягивая кожаную пряжку потуже, беспокойными пальцами двигает железную застежку на одно отверстие вперед.

- Я спал с ней, - тянет слова Гарри, Луи может поклясться, что слышал, как Гарри отпивает шампанское и растягивает губы в наглой улыбке.

- Прекрасно, - он давится вздохом, закатывает глаза, чувствуя на языке отвращение. Это действительно нужно было гласно сообщать всем присутствующим?

- Ты спал со всеми, - издевается Найл, Гарри от его слов ухмыляется, Найл смотрит на Луи и закидывает руку на его плечо. - Итак, Томмо. Что случилось?

- В смысле “что случилось”? Блять, я завалил экзамены. Как еще это можно объяснить? - Луи огрызается. Ему нужно извиниться, ведь Найл ничего плохого не сказал, но сейчас не до этого. Если Гарри может вести себя по-мудацки двадцать четыре часа в сутки, то и Луи в кои-то веки может это себе позволить.

Найл, кажется, на это даже не обратил внимания, он хлопает рукой по плечу и сильно сжимает.

- Ну, со всеми бывает. В следующий раз удача тебе улыбнется.

- Тебе этот курс трудно дается, - мягко замечает Зейн, смотрит на Луи, отвечающего кивком и разглядывающего свои руки - старается не смотреть в глаза и не кривить лицо в недовольной гримасе.

- Тебе должен кто-то помочь, - искренне предлагает Лиам. - Джордж - замечательный репетитор. И Эдвард. И тот парень, который с нами в Студенческом Союзе - А́ртур - его отец раньше преподавал этот предмет. - Он смотрит на Зейна, одобрительно кивающего в ответ, затем на Луи.

- Мне никогда не требовался репетитор, - Гарри делает бесполезное замечание, пальцами скользит по бутонам цветов на столе, взгляд потерялся в бессметном количестве лепестков.

Все, кроме Лиама, закатывают глаза, Гарри этого не замечает. Или делает вид.

- Точно. Ты же хорошо знаком с Викторианской литературой, - улыбается Зейн.

Гарри вздыхает, улыбка без лишнего энтузиазма, смотрит в ответ на Зейна.

- Да. Хорошо, - соглашается он и возвращает взгляд к розам.

- Ты должен быть репетитором Луи.

Комната полностью погружается в тишину, все смотрят на Луи. В его глазах - властвующий над ним ужас.

Гарри выглядит так, будто его публично и глубоко оскорбили.

- Нет, - сразу же отвечает он, хватается рукой за живот, как если бы внутри развели пылающий высокий огонь, пальцы впиваются в богатую ткань пиджака.

- Но тебе нравится предмет, - Зейн выдыхает дым, замечая взгляд Лиама, пытающегося угадать мотивы.

- Здесь я имею право голоса и тоже скажу нет, - добавляет Луи, щедро наливая себе бокал шампанского, он чувствует, как розовеют его щеки. Что за нахер случился с Зейном? Когда здесь стало так жарко?

- А почему нет? - подхватывает Лиам, смотрит меж двух парней темно-карими глазами, ищущими ответа, после опять на Зейна.

- Я лучше сдеру с себя кожу, - выплевывает Луи в то же время, когда Гарри говорит: