В обычный день Луи вся затея показалась бы веселой, но сейчас это лишь отвращает.

С тех пор как Лиам и Зейн исчезли в водовороте людей и больше нигде не показывались, Луи неуклюже шатается возле Найла. Он подпрыгивает, а не ходит, натыкаясь на девушку за девушкой, разговаривает с ними, заставляет их смеяться, но не потому что сам этого хочет, а потому что вынужден - здесь все так делают.

Луи понимает, что мешает Найлу, когда цинично, но не специально, смотрит из-за его плеча на любого, кто подходит к Ирландцу, и поначалу он чувствовал странное равнодушие к своему невежественному поведению, сейчас же ему становится ужасно неуютно вот так вот подставлять друга.

- Я, пожалуй, отойду от тебя и предоставлю самому себе, - говорит он, когда вот уже шестая девчонка проходит мимо, встречаясь со стальным взглядом Луи.

- Пожалуй, - соглашается Найл и разводит руками. - Но я не возражаю. К черту все, я просто хочу хорошо повеселиться. Какая нахер разница, кто будет рядом со мной? Если не хочешь уходить, не надо. Я говорю серьезно, Томмо.

Луи улыбается и кивает (неужели Найл в любой ситуации такой прямой и простой в общении?), тронутый его преданностью и добротой, и хлопает по плечу.

- Думаю, я тебя с этой оставлю, Ирландец. Когда соскучишься, найдешь меня, окей? А я пойду исследую местность и посмотрю, можно ли отсюда что-нибудь украсть, - подмигивает он и уходит, проводя ладонью по плечу. - Очаруй дамочек! - выкрикивает он, оставляя улыбающегося Найла с подошедшей девушкой.

Может, Луи сделал так из собственных побуждений и ему нужно побыть одному. Может, толпа орущих людей не заглушает бушующие мысли. Потому что в кругу шумящих людей в его голове бешено крутится лишь одна мысль — найти, где Гарри.

И он хочет убрать ее куда подальше.

***

Луи проводит ночь, стоя на балконе, смотрит на звездное небо, оперевшись о стену; тишина не отвечает на вопросы.

Он пытается напевать что-нибудь, пить, есть, лишь бы отвлечься от мыслей, лишь бы сорвать с кончика языка разъедающее его имя. Безмолвно молится, чтобы Найл написал ему: “Давай уйдем отсюда и накуримся.”

Но Найл не пишет.

После четырех гребаных часов шум изнутри практически сходит на нет, нежеланные гости (этот балкон - место Луи, сюда никто не должен заходить) перестают появляться, он решает, что пора найти Найла и покинуть это место. Хватило сполна.

Доставая его телефон без новых смсок и пытаясь убрать скуку из глаз, потирая их, он заходит внутрь, пытается отыскать Найла, или Зейна, или Лиама - все безрезультатно.

И после того, как он обыскивает дом так тщательно, как может незнакомый с местом человек, он сдается и встает посередине разгромленной комнаты: на полу разлито пиво, перемешано с рубиновыми струями другого алкогольного напитка, сломанные маски и стаканчики хрустят под ногами, все вокруг пахнет перегаром, в воздухе по-прежнему витает дым, лишь быстрый взгляд на комнату отвращает и выводит Луи из равновесия.

- Ты где? - он пишет Найлу, глаза болят от яркого экрана, но ни на чем другом сфокусироваться не могут, ноги подкашиваются от истощения и морального положения.

Блять. Он просто хочет домой. И совершенно не знает, что теперь делать.

К счастью, его друзья знамениты.

В комнате, на удивление, учитывая время, пусто - может все просто переместились в место получше? Он замечает одну девушку, подходит к ней, хватает за потную руку и смотрит умоляющим взглядом в глаза брюнетки.

- Ты, случайно, не видела Найла?

Девушка ошеломленно улыбается.

- Неа, прости, милый. Уже часа как три не видела.

Пиздец.

- А Зейна Малика?

- О. Да. Он и Лиам Пейн только что ушли.

Луи стоит, не моргая.

Дерьмо.

- Я еще успею их поймать?

- Сомневаюсь. Когда я видела их, они уже садились в машину. Прости. - Она пожимает плечами, медленно моргает, накуренно ухмыляется и уходит.

Прекрасно.

Охуительно.

И что теперь?

Истощенный безнадежностью ситуации - и когда Луи успел стать беспомощным, и вообще, почему он не подготовился к таким конъюнктурам? - он шагает из комнаты в комнату, пытаясь найти хоть какое-то решение из ситуации, человека, хотя бы немного связанного с ним.

Но вместо решения проблемы он находит Гарри Стайлса.

Он прямо там, через комнату, едва в сознании, едва стоит на ногах, облепленный потной кучкой людей в слишком дорогой и безвкусной одежде. Они сжимают его со всех сторон, потирают руки, будто он напичкан золотом (Луи все-таки кажется, что он напичкан лишь экстази), смотрит на них почти не открывающимися глазами, а они прижимаются холодными яркими губами к его бледной коже.

Чем больше он смотрит на это, тем сильнее в нем кричит сигнал тревоги, и, почти не осознавая, что делает, он идет в направлении присосавшихся пиявок.

Их голоса становятся четче, слова, как и дерьмовая музыка - более разборчивыми, он идет к ним сквозь облака дыма, витающие в комнате.

- Он мой, - произносит симпатичная рыжая девка, округляя глаза, и кладет руку под куртку Гарри.

- Он мой! - настойчиво требует молодой, наверное, не больше шестнадцати, мальчик, сильнее сжимая его плечо, и насильно убирает ее руку.

- Да ладно тебе, чувак, ты уже попользовался, - жалуется другой парень и тянет куртку Гарри в свою сторону, от чего Луи становится плохо.

Он в ужасе смотрит на происходящее перед ним, с трудом осмысливает тот факт, что эти люди дергают Гарри Стайлса как тряпичную куклу, тянут его в свои стороны и трогают каждую частичку его тела, будто он не живой вовсе. И еще больше ужасает то, что Гарри этого почти не осознает, слишком опьяненный неважно чем он себя напичкал, его тело склоняется из стороны в сторону, глаза мутно смотрят в пространство, рот слегка открыт, капельки пота покрывают кожу.

Ну уж блять нет.

Так нельзя.

- Ладно, народ, завязывайте, - громко произносит Луи, втискиваясь в потную массу гарпий. - Руки свои убрали. - Он оттаскивает их по одиночке, они стонут и злостно на него смотрят.

Один из парней встает рядом с ним, выкатив грудь, раздувает ноздри, будто сейчас сорвется.

- Кто сказал, что он сейчас твой? - гремит он низким голосом, изо рта таращит водкой.

Луи сморщивает нос от запаха - и от вида его лица - и закатывает глаза, закидывая руку Гарри через свою шею, другой обхватывая за талию.

- Я уже за него заплатил, - выплевывает Луи самым язвительным тоном, он произносит это так грубо и дерзко, что не удивится, если его сейчас ударят по лицу и начнут драку.

Но, к его же ужасу, глаза мальчика наполняются абсолютным пониманием.

- Ох, прости, приятель, я не знал.

Луи хочется блевать, орать и плакать от того факта, что его слова были приняты серьезно.

Сжимая зубы изо всех сил, чтобы не сказать ничего, что крутится у него в голове (это сейчас никак не поможет, ему просто нужно убрать Гарри подальше отсюда), он гневно смотрит на них в последний раз.

- Ебаные твари, - не удерживается от комментария он, выходя из комнаты.

Проблема отбытия из этого места все еще не решена - стала даже еще больше - но ему плевать, сейчас его волнует лишь одна сложность - долговязое тело, от которого пахнет потом и цветами, голова не в состоянии держаться прямо и опущена на плечо Луи, а ноги едва поднимаются.

- Я так рад, что ты хорошо повеселился, Кудряшка. Правда круто. Просто великолепная, мать ее, идея, - он стискивает зубы от раздражения и ползет к лифту.

Двери сразу же открываются, позволяя им зайти в золотую кабину, и Луи нажимает на кнопку первого этажа гораздо сильнее, чем требуется.

- М’ня зовут Гарольд, - очень тихо бормочет Гарри, - не ‘Кудряшка’.

Луи просто хочется петь, слава небесам, Гарри в сознании, с Гарри можно связаться. И сейчас самое важное - машина.

- Кудряшка! Гарри. Гарольд. Ты живой, ура. Окей, теперь скажи, как нам добраться до дома? Потому что у меня никаких рабов нет.

Он видит слабую черточку на лбу Гарри, говорящую о том, что он хмурится (Луи засчитывает это как достижение - даже в таком состоянии он может заставить Гарри сердиться).