- Поговорить со мной. Мне одиноко.

- Ты сейчас так шутишь, да?

Гарри широко ухмыляется, стоит все еще с вытянутой рукой. И, еще раз, Луи бы мог поверить в искреннюю кокетливость - если бы не эти чертовы глаза. Полностью отсутствующий взгляд, который будет преследовать Луи по ночам.

Все же Луи принимает его руку, но лишь потому что его задница уже начала болеть, и резко встает. И Гарри целует его руку.

Он действительно целует его руку, холодные губы против теплой кожи.

- Мы не в Диснее. Не нужно этого, - бормочет Луи, кривясь, и вытаскивает из руки Гарри свою.

- Хей. Я всего лишь был вежлив, - он улыбается, его кудряшки лезут прямо на глаза.

- Так и думал.

Они смотрят друг на друга, Гарри широко улыбается, заведя руки назад, Луи следит за ним со скрываемым отвращением.

- Ты опять пытаешься меня соблазнить? - твердо спрашивает Луи после колебаний, руки скрестив на груди.

- Нет. И никогда не пытался. Я просто пытаюсь вести вежливый разговор, - мурлычет Гарри и смотрит вниз на привлекательные плавки Луи. - Но я был бы не особо против, разумеется, - его поведение грубое и унизительное, но к концу предложения Гарри улыбается, показывая ямочки, и наклоняет голову, поэтому Луи может понять, почему он опутывает столько наивных жертв.

К сожалению для Гарри, Луи слишком далек от того, кого можно назвать наивным.

- Знаешь, как дешево это звучит? Ни одна из твоих детских шуточек на мне не сработает. У меня есть душа, хотя, ты вряд ли с этим знаком.

Его улыбка уже не такая широкая, и Луи опять видит огонек - то краткое, мимолетное мгновение настоящих эмоций, слишком мимолетных, чтобы их заметить и быть уверенным в их существовании. Глаза снова пусты.

- Тебя пугают мои татуировки? - внезапно спрашивает он, Луи даже ответить не может; что? Зачем он это сказал? Просто из ниоткуда?

- Ты спрашиваешь, напугала ли меня краска, навсегда застрявшая в твоей коже? Или ты имеешь в виду картинки, которые эта краска нарисовала? Потому что ни то, ни другое не кажется мне пугающим, можешь поверить. Вот большой черный орангутанг напугал бы. - С осуждением в голосе проговорил Луи, убрал волосы из глаз, положил руки на бедра.

- А что, если я набью орангутанга?

- Все еще нет. Ты хочешь меня напугать?

- Ты хочешь быть напуганным?

- Нет, что за херня. Не тупи и не задавай глупых вопросов.

- На самом деле, я гений. Я бы даже сказал необыкновенно одаренный. Все мои репетиторы так говорили.

- Мило. Но для гения у тебя слишком много ужасных и глупых татуировок.

Улыбка Гарри пропала.

- Нет, они не такие.

- Не, приятель, очень много.

Теперь Гарри откровенно хмурится.

- Мне они нравятся.

Луи закатывает глаза и указывает на маленький замок на запястье Гарри, - вот эта неплоха, потому что она маленькая. Я, кстати, ненавижу татуировки. О, а здесь что? Что здесь написано? Имя твоей девушки? - нападающе спрашивает Луи, тыкая в татуировку, написанную жирным шрифтом, выглядывающую из-под часов Гарри.

Гарри резким движением отдергивает руку, Луи еще никогда не видел в его глазах столько эмоций, поистине пронзающих его напряжением. Его блестящие зеленые глаза, без пафоса и пустой формальности, впиваются в Луи, и, черт. Первый раз Луи чувствует, что смотрит на реального человека, а не на манекен.

Луи чувствует, будто он смотрит на настоящего Гарри Стайлса.

- Не прикасайся к моим часам, - единственное, что говорит он, и даже голос другой - без музыкальных нот и глумления, он низкий и монотонный.

- Почему? Потому что туда встроены настоящие бриллианты, как и положено всем миленьким богатеньким мальчикам? Не хочешь их запачкать? - реагирует он, чувствуя, как собственное терпение уже не выдерживает, старается выпустить наружу нрав.

На секунду Луи кажется, что Гарри его сейчас ударит, что кровь его всполыхнет в жилах, злость выйдет наружу, и Гарри покажет всего себя.

Но пламя потухает.

Хмурый взгляд, живые глаза, его реальность - все потухает, их место занимает очередная очаровательная улыбка и безжизненный взгляд.

- Конечно, это настоящие бриллианты, - говорит Гарри своим привычным голосом. - Я никогда не понимал причин покупать фальшивку. Мне нравится, когда вещи настоящие, - добавляет он. Это что, не шутка, это он-то любит, когда все настоящее?

- Например, одной из причин может послужить цена, - сухо отвечает Луи. - Ну, знаешь, не все рождены в бескрайнем незаслуженном богатстве.

Еще один танцующий огонек мелькает в нем на крохотную миллисекунду, сменяясь на широкую улыбку.

- Понимаю. Но для меня цена никогда не была проблемой.

Луи поджимает губы.

Он может ответить ему тысячью разных саркастических фразочек. Он может раскритиковать его поведение в пух и прах.

Вместо этого, Луи делает вдох и выдох.

- Я пойду, - говорит он и уходит.

***

Примерно полчаса спустя Гарри находит его снова и подходит к нему сразу же, как только Луи остается один, потому что Лиам и Зейн отошли наполнить свои бокалы.

- Ты выглядишь ужасно трезвым. Ты точно достаточно выпил? - спрашивает он, подходя к Луи, на нем белая большая футболка, перекрывающая розовые плавки и большие странные сандалии на ногах.

- Ты вернулся. Разве ты не должен управлять вечеринкой? - бормочет Луи, поджав губы и стараясь не смотреть на раздражающее явление перед ним.

- Я управляю. Вот, разговариваю с любимым гостем, - он ухмыляется, смотря на Луи самым неискренним взглядом. Он больше выглядит скучающим, чем заманивающим, наверное, мысленно подбирает, что надеть завтра или какой наркотик принять следующим.

- Ты со всеми флиртуешь? Даже с Клеопатриком?

- Особенно с Клеопатриком. И прежде чем ты успеешь спросить, отвечаю, он с моим знакомым. Я за ним присматриваю, не думай, что я плохой отец.

- Посмотрим, сколько ты продержишься. А теперь, беги. Мне нужно личное пространство, плюс ко всему, уже темнеет - тебе нужно переодеться в твой вечерний наряд.

Гарри широко улыбается.

- Откуда ты знаешь про мой вечерний наряд? Ты тоже с собой принес?

- Не говори херни.

- Можешь одолжить что-нибудь у меня, если хочешь.

- Все еще говоришь херню.

- Можешь помочь мне раздеться, - медленно говорит он, ему, наверное, кажется, что это искушение, в то время как Луи чуть не выплюнул все шампанское, что он выпил за весь день.

- Господи! - восклицает он, полностью поворачиваясь к Гарри. - Не пойми меня неправильно, я очень хорошо знаю, что значит быть привлекательным, - Гарри поднимает бровь, - но ты правда веришь, что люди хотят тебя настолько сильно? Ты действительно думаешь, что такие слова нужны? Что такие слова вообще нужно говорить хоть кому-то? Ты говоришь такое дерьмо и выставляешь себя полным придурком.

Гарри сразу же перестает улыбаться, глаза блистают огоньками, отсвечивающими от цветной подсветки в комнате. Луи замечает его часы и кольца на пальцах, сжимающихся в кулак.

- Могу я принести тебе чего-нибудь, - внезапно говорит он, не спрашивает, а неуступчиво настаивает.

- Нет, спасибо, я, если что, и сам могу, - отвечает Луи, соответствуя тону Гарри.

Не постояв ни секунды, Гарри уходит прочь.

Победа.

***

Остаток вечеринки Луи был рядом с Лиамом и Зейном.

Они смешались с толпой, Лиам с кем-то вежливо общался, пока Луи и Зейн смеялись над пьяными медленными подростками и милыми накуренными девушками.

- Я с ним в школу ходил, - Зейн слегка хихикает, показывая на мальчика, запрыгнувшего в фонтан без трусов, собирающего в ладони шампанское и пьющего прямо там. - От него всегда пахло клеем.

- Он и выглядит соответствующе, - смеясь, соглашается Луи и чокается бокалом с Зейном. - За нашу свежесть!

Зейн улыбается, делает глоток шампанского, ставит бокал у ног, вытаскивает длинный кейс и открывает его. Он предлагает сигару Луи, но тот отказывается.

- Ты должен постоянно ходить с нами куда-нибудь, - бормочет Зейн, губы обхватывают сигару, пока он поджигает в ней жизнь.