Луи наблюдает, как пламя охватывает кончик сигары, и как губы Зейна идеально втягивают благоговейный дым.

- Я могу убить твоего друга.

Зейн выдыхает дым сквозь улыбку.

- Только если он тебя первым не убьет.

- И то правда, - смеется Луи.

- Я серьезно, приходи завтра.

- Ну если ты приглашаешь, окей, приду. Я приведу с собой своего соседа.

- Кто он?

- Найл Хоран. Он тот ирландский-

- Я его знаю. Хороший парень. Очень общительный.

- Это еще мягко сказано, - Луи закатывает глаза, - Он веселый, да. С ним не соскучишься.

Зейн кивает, снова затягиваясь.

- Ты тоже веселый, - говорит он, смотря на Луи пронзающим взглядом с черными ресницами. Парень потрясающе красив.

- Я? - спрашивает Луи, удивленный такой искренностью.

- Да. Мне нравится, что у тебя нет никаких границ. Говоришь, что хочешь и кому хочешь. Это круто, - спокойно произносит он, заставляя Луи улыбнуться.

- Иногда у меня из-за этого проблемы.

- Я за тобой присмотрю, - обещает Зейн и нежно касается плеча Луи, едва-едва, но искренне улыбаясь.

- Спасибо, приятель, - отвечает Луи, пораженный.

Зейн кивает в ответ и глубоко затягивается.

- Кроме того, Лиаму ты тоже нравишься.

- Мне что? - возникнув из ниоткуда, спрашивает Лиам, наконец освободившись от сноба, с которым ему пришлось разговаривать.

- Тебе нравится наш Луи, да? - спрашивает Зейн, широко улыбаясь, обнимая его за плечи.

Луи не может не восхищаться тем, как красиво вместе смотрятся Зейн и Лиам; Зейн ни для кого так не улыбается. По крайней мере, Луи никогда не видел.

- Я люблю Луи, - подтверждает Лиам, смотря на Луи, - он веселый.

- Видишь, я же говорил, - Зейн улыбается, и Луи поднимает свой стакан.

- За нас! - громко восклицает он, поднимая шампанское вверх.

- За нас! - хором повторяют они, позволяя холодному сладкому напитку потечь по горлу, еще никогда Луи не наслаждался алкоголем настолько сильно.

***

Вечер постепенно перетекает в ночь, света становится все меньше, музыка все громче, гости - более развязные и яркие.

Иногда Луи замечает Гарри.

Он отправил сокола куда-то в другое место, потому что здесь стало слишком шумно, да и он сам сейчас еле в состоянии следить хотя бы за своими заплетающимися ногами.

Несмотря на его явное опьянение, он прекрасный хозяин. Он прихорашивается, позирует и смеется в нужное время, призывает всех желающих попробовать устрицы, щелкает пальцами, когда у кого-то пустой стакан и слегка прикасается к локтям собеседника, смеется над их шутками и улыбается прямо в глаза.

Он полон дерьма, а люди этого не замечают.

Люди верят ему и следуют за ним. Он как дрессировщик, бросающий вверх кольца, а люди прыгают в них и ждут от него сахарку. Комната наполнена смехом и плеском алкоголя, разливающегося по бокалам, Гарри в центре внимания, позирует для фотографий и выкрикивает поздравления в воздух, и крутится вокруг всех, как громкая, пьяная беззаботная балерина на вершине мира.

Но почему никто не видит? Почему никто не замечает поверхностное поведение, фальшивую детскую невинность, холодность и его нервирующую способность превращать безэмоциональность в широчайшую улыбку за миллисекунду?

Почему этого не видит никто, кроме Луи?

Это злит его, злит слепой яростью и до макушки наполняет разочарованием.

- Я ненавижу его, - Луи кричит Лиаму прямо в ухо (спасибо, алкоголь), когда музыка вокруг них начинает орать громче, со всех сторон кричат и смеются.

Лиам смеется, не удивившись словам.

- Гарри сложный, да. Но трудно не любить кого-то настолько очаровательного! - он кричит в ответ и пропадает в объятиях Зейна, засасываемый толпой и весельем.

Найл не врал. Лиам действительно адреналиновый наркоман. Днем он чувственный и взвешивает каждое слово, но ночью - кричит, смеется, размахивает руками и не отпускает Зейна в бесконечной туманной завесе дыма и спиртного.

Луи по-прежнему смотрит на Гарри через комнату. Он окружен людьми, цепляющими ему в волосы цветы, улыбается и смеется, преувеличенно вскидывает руки. Центр внимания. Спустя какое-то время покидает компанию и отходит ото всех.

Он подходит к окну, подбирает несколько пустующих бокалов и поднимает их на свет, смотрит сквозь стекло с бесстрастным выражением лица, вращает в руке.

Наверное, он до жути накурен.

Лучи лунного света скользят по его лицу, освещая бледную кожу, малиновые губы и нежные лепестки цветов в волосах. Вечеринка вокруг идет полным ходом (и вечеринка просто чертовски хороша, нужно признать), но он будто в своем собственном маленьком мире, безэмоционально смотрит на стекло, непроизвольно создавая блики в глазах. И вдруг его глаза закрываются, голова опускается, руки падают в безвольном поражении, и сквозь опьяненный мозг до Луи доходит, что он идет к нему, побужденный любопытством.

Он хочет спросить Гарри, почему он такой.

Хочет спросить, почему он рассказывает милые шутки и говорит красивые вещи, но говорит не от себя, играет чужую роль, и почему он кажется искренним только тогда, когда расстроен.

Почему он ядовито очаровательный и странствующий, и полностью отрешен от реальности.

Почему прямо сейчас, среди толпы жаждущих его людей и моря гедонизма, он стоит один с опущенной головой, будто застыл во льдах.

И также внезапно, без предупреждения или плавного перехода, Гарри оживает, прыгает на край фонтана, закидывает голову к небесам и, раскинув руки, кричит:

- Я НЕ НАСТОЛЬКО МОЛОД, ЧТОБЫ ВСЕ ЗНАТЬ! - он разрывает воздух, глубокий голос эхом отражается от стен.

Вокруг воцаряется тишина, все головы поворачиваются в его сторону; а Луи стоит и не может оторвать взгляда от его застывшей фигуры c распростертыми руками — как при распятии; шампанское фонтаном плещет за его спиной, глаза широко распахнуты, слепы и наполнены лишь звездами с неба.

Это бьет под дых, Луи не может дышать.

Как по часам, все разрываются в смехе, некоторые громко хлопают, и вечеринка продолжается.

Что произошло?

- Ох, Гарольд! - он слышит смех девушки, будто он всегда так делает, и Луи не может сопротивляться и бросает в ее направлении испепеляющий взгляд.

Гарри спрыгивает вниз, дико улыбаясь, сразу же погружаясь в толпу сверкающих тел, открытых в смехе и возгласах ртов. Вскоре он теряется в толпе, добавляет в хаос свое присутствие, оставляя Луи в потрясении и с дезориентированным шумом мыслей в голове.

***

В последний раз, когда Луи видит Гарри, он покидает здание в окружении пьяных мальчиков и девочек, некоторые из них обвили вокруг него руки и поддерживают его в ходячем состоянии. Его незримые глаза расширены, кожа блестит от капелек пота, кудряшки прилипли ко лбу, и галстук-бабочка едва зацеплен и давно забыт.

Он - ничего не соображающий хаос, управляющийся нежными и горячими телами.

“Да, я определенно не буду с этим связываться и постараюсь держаться как можно дальше.” - последнее, о чем Луи думает, прежде чем алкоголь и усталость (и обещание, что в холодильнике есть торт) тянут его в квартиру.

========== Глава 8. ==========

Голова утром болела так, будто ее сжимали железными тисками.

- Блять, - прошептал Луи, слепо шаря по полке в надежде наткнуться на бутылку воды. Но ее не было - где вообще Найл? Разве он не должен проверить его самочувствие и принести ему все, что облегчит мучительное утро?

Вчера, когда Луи пришел домой, Найла нигде не было. Единственное, что говорило о том, что он вообще был еще какое-то время в квартире после ухода Луи на вечеринку - это тарелка с остатками ирландского рагу в раковине.

Его это не злило и не раздражало. Да он и не планировал сразу же рассказывать тираду о вечеринке и Гарри Стайлсе. Даже хорошо, что ему были предоставлены одиночество и тишина. Будь бы Найл дома, он бы играл на гребаном пианино или издавал неприятные звуки.

Но теперь Луи проснулся (в самом слабом значении этого слова) и старается выжить, вырваться из объятий подушки, цепляясь за воздух.