- Нет, нет. Я и президент PETA хорошие друзья, все нормально, - Лиам легко улыбается. Он просто обязан сниматься в рекламе зубной пасты.

Луи продолжает удивленно смотреть.

- Президент - твой хороший друг?

- Да, именно.

- Само собой, - тон голоса восстанавливается в норму, - тогда все понятно.

- Он прекрасный человек.

- Не сомневаюсь.

Зейн ухмыляется.

- Лиам дружит со всеми, кому за сорок.

- Неправда!

- Дружишь. Не нужно отрицать этого, милый, - Зейн смотрит на Луи. - Не волнуйся о птице. Я прослежу, чтобы он попал в хорошие руки.

Луи улыбается в ответ и кивает, искренне удивленный. Разве Зейн не должен быть навевающей ужас силой, наполненной красотой и влиянием? Он больше похож на светлую искреннюю энергию, хорошо воспитан, наблюдателен. Еще и мозги есть.

Луи абсолютно не знает его.

Но сейчас это неважно, потому что у него есть гораздо более насущные проблемы.

- Черт, он идет сюда, - тихо говорит Луи, краем глаза увидев, что Гарри их заметил и неторопливо шагает навстречу, ровно держа птицу на руке. Он никогда не думал, что скажет такое.

- Луи Томлинсон, - глубокий хриплый голос промурлыкал сбоку, слова расплылись по стоящему рядом трио, как патока, забились под ногти Луи, заткнули уши. - Здравствуй, - развязно приветствует он своим привычным монотонным голосом. Глаза-бусинки сокола все это время раздражающе впиваются в Луи, словно заглядывают под кожу.

- Привет, - отвечает Луи, с отвращением оглядывая птицу.

- Парни, - Гарри кивает Лиаму с Зейном, и, фальшиво улыбаясь, смотрит на Луи. - Как твои дела?

- Знаешь, что? Мне было бы гораздо лучше, если бы на твоей руке не сидел вымирающий вид.

- Они больше не под угрозой исчезновения. Популяция этого вида стремительно восстанавливается.

- Даже если так, на тебе все еще сидит гребаная птица.

- Клеопатрик.

- Прости?

- Его имя - Клеопатрик. - уточняет Гарри, его улыбка настолько широкая и добрая, что Луи мог бы поверить в ее подлинность, если бы не пустой взгляд.

- Клеопатрик? Ты серьезно? - фыркает Луи, смотря на птицу, и Клео-блять-патрик смотрит на него в ответ.

- Это еще не самое худшее имя, - кротко говорит Зейн с улыбкой, держа руку за спиной Лиама.

- Когда-то давно он назвал кактус ‘Хламидия’, - объясняет Лиам, Гарри улыбается еще шире, показывая зубы, что сверкают под лучами солнечного света, проникающего через мансардные окна.

- Это прекрасное имя, - мягко говорит он, гладя Клеопатрика по голове. Его большие черные глаза на миг закрываются в удовольствии, реагируя на человеческое прикосновение, он выглядит, будто действительно наслаждается лаской.

- Нелепое, - хмурится Луи, наблюдая за птицей.

- Разве? Ну, мне нравится, - рассеяно говорит Гарри, блуждая пальцами по перышкам. Черт, чтобы с ним полноценно поговорить, потребуется каждый целый день? Каждое слово так медленно тянется. - Вон та девушка придумала имя.

- Поэтому ты просто взял и назвал его этим? Ты не мог послушать чьи-нибудь еще предложения?

Лиам засмеялся, Зейн улыбнулся.

- Вообще, она назвала его Барни. Но мне не понравилось, поэтому я назвал его Клеопатрик. Но если бы она не придумала такое имя, я бы его не называл.

- То есть, птицу назвал ты?

- Правильно, Луи Томлинсон.

Луи ненавидит, как Гарри произносит его имя; медленно, текуче, выделяя каждый слог, как молния, ударив в землю. Рвущийся по нитке шелк. Это не завораживает и не привлекает, лишь раздражает.

- Окей, скажи мне, зачем ты купил эту бедную птицу? - спрашивает Луи, прерывая вопрос Лиама о местонахождении уборной.

- Он мне нравится. Это мое новое увлечение. Ты любишь птиц? - Гарри, так же проигнорировав вопрос Лиама (который теперь стоит и показушно надувает губы, смотря на Зейна) тихо говорит, жмуря холодные зеленые глаза.

- Я не люблю птиц. Они везде срут, летают над головой, они не милые, и я не доверяю их глазам. Слишком пронизывающие взгляды.

От слов Луи губы Гарри дергаются, будто сейчас широко улыбнутся, но на лицо опять возвращается невозмутимое выражение и глубокая, пугающая ухмылка. - Тогда держись от Клеопатрика подальше. Его взгляд очень проникновенный, - выговаривает он, медленно моргая. Он специально сделал так, чтобы выглядело зловеще.

Луи сужает глаза, чувствуя, как мышцы напряглись от смешанных чувств тревоги и возмущения.

- Уверен, у меня не будет никаких проблем с этим. Особенно, если он все время будет с тобой. Теперь, милый, я пойду найду себе бокал шампанского и буду притворяться, что хорошо провожу время, - Луи поворачивается в поисках свободного места и отходит.

- Шампанское в фонтане. Бокалы для него - вон там, - Гарри указывает на башню на столе хрупких чистых бокалов, ожидающих пока их заполнят.

Да, теперь подтверждено, фонтан с шампанским, пиздец. Как до такого вообще додумались?

- Ну разумеется, - пропевает Луи, не оглядываясь.

Жалко, что придется оставить Лиама и Зейна - двое единственных людей на этой вечеринке, которых он хотя бы немного знает, но ему до дрожи по телу нужно быть подальше от Гарри Стайлса, пока он не убил его и его маленькую птицу.

Он подходит к бокалам, берет самый верхний и запивает свое раздражение сладким шипучим алкогольным напитком.

***

Несколько часов и много бокалов спустя Луи очень успешно поговорил с другими гостями.

Ну, может не совсем успешно.

Последний парень без остановки говорил о яхтах своего отца.

- Мы через столько прошли, даже не сосчитать. Один только мой брат разбил около десятки. Это, конечно, не проблема, мой отец ведь глава компании. У нас они всегда есть - уже места для них не хватает.

Существуют люди, которые действительно находят такие разговоры интересными?

- Ох, да, - поддельно соглашается Луи, кивая головой, будто он понимает проблему, - Мой отец владеет космической программой Британии, у нас тоже повсюду валяются старые ракеты и космические корабли.

- Вау, правда? - заинтригованно спрашивает безымянный мальчик.

Блять.

- Нет, это шутка.

- Ох.

Наступает неловкая тишина.

- М, а чем тогда владеет твой отец?

Вот теперь Луи официально вылезает из этого диалога.

Луи уже давно разделся до плавок (и да, он все же поймал на себе несколько взглядов, так что может он не такой бледный и болезненный на вид, как думал) и грациозно поплавал, затем заметил Лиама с Зейном и остался рядом с ними. Лиам даже один раз прыгнул с Луи за компанию в бассейн, но Зейн не раздевался до плавательных шорт, предпочитая сидеть на мраморной скамье, элегантно куря сигарету и поправляя шляпу. Что и не очень-то удивило Луи - Зейн не похож на того человека, который с разбегу будет прыгать в бассейн.

Сейчас он в одиночестве лежит на холодном полу комнаты, смотрит на солнечное голубое небо, видное через окно на крыше. Его волосы все еще влажные, пальцы шероховатые, и ему не хочется ни о чем волноваться, лишь наслаждаться тишиной и спокойствием уединения.

Может, он должен написать Найлу.

Он тянется к своим брюкам, и путь перегораживает пара больших босых ног.

Луи молится, воздает божеские почести, лишь бы это был не тот, о ком он думает. Он поднимает голову, чувствуя комок в животе.

Да.

Это он.

Одет лишь в короткие розовые плавки. И, к удивлению Луи, у него есть татуировки. G на правом плече, A на левом, непонятные закорючки на ключицах и левом бицепсе. Маленькие картинки по всему телу; короны, треугольники, бриллианты, и что-то, похожее на рисунок кота, на запястье крохотный замок и знак Водолея.

Интересно. (Нет.)

- Ну, здравствуй, - говорит Гарри, наклонившись к Луи. Настолько низко, насколько могут себе позволить эгоистичные придурки.

- Где Клеопатрик? - спрашивает Луи, не имея желания отвечать на приветствие.

- Зейн смотрит за ним, - протягивает он, предлагая руку, - тебе помочь?

- Почему ты решил, что я хочу встать?