Черт. Ему постучаться? Позвать? С Найлом гораздо легче — можно просто вломиться и кричать его имя, пока он не отреагирует. Как в этом месте взаимодействовать с настоящими людьми?

Успев пожалеть и передумать уже несколько раз, Луи открывает дверь за холодную деревянную ручку и заглядывает внутрь.

Это - самая богато обставленная и самая роскошная квартира, в которой Луи когда-либо находился. Переплетая в себе элементы древнего и современного, комната завлекает, восхищает даже Луи — человека, никогда не находившего в смешении веков в архитектуре чего-то захватывающего. Яркая, светлая, огромная, чертовски изысканная; несмотря на то, как Луи любит свою квартиру, он бы безоговорочно и добровольно променял бы ее на эту.

Огромные, холодные, рисованные углем картины лежат по всей комнате - прислонены к стене или друг к другу, разбросаны по полу. На некоторых, кроме серого, черного и белого оттенков нанесены лиловые, алые и изумрудные мазки. Книжные полки наполнены огромным количеством книг, чьи кожаные корешки поблескивают при свете хрустальной люстры; на стенах, под толстым стеклом, висит то, что очень похоже на комиксы, вернее, на самые первые издания комиксов. В углу стоит современная звуковая система, дразнит своими размерами и насыщенным черным цветом; сквозь огромные чистые окна проникает солнце, освещая лучами небольшие серые ковры; на низеньких деревянных столиках стоят хрустальные графины; идеально в атмосферу вписывается и пюпитр, стоящий возле стены. Пианино? Еще одно пианино, что ли? Это входит в список необходимых вещей богатеньких?

Посередине комнаты — гигантский узкий деревянный стол, переполненный столовыми приборами, корзинами с фруктами, сыром, бутылками с вином, яйцами. И в центре, разливая вино по бокалам, стоит парень с прошлой ночи, с густыми бровями и спокойными чертами лица, рядом с ним, собственной персоной, парень-которого-вырвало полулежит в замшевом кресле, медленно куря сигарету.

Луи лишь остается неловко стоять, ожидая, пока хозяева квартиры его заметят. Абсолютно не зная, что делают в таких случаях, он стучит в дверь, несмотря на то, что уже перешагнул порог квартиры.

Оба одновременно на него смотрят.

Мальчик с короткой стрижкой очаровательно улыбается, Зейн Малик поднимает глаза, наклоняет голову в сторону, лишь едва растянув губы в улыбке.

- Я же говорил тебе, что он придет, Лиам, - говорит он.

- Замечательно! - восклицает Лиам(?), поднимая полупустую бутылку в качестве приветствия. - Не думал, что ты ободришь нас своим присутствием!

Луи прочищает горло, задаваясь вопросом, нужно ли ему представляться. Ведь он теперь знает оба имени, а они его имя - вряд ли.

- Ну, как я мог не прийти? - вместо этого говорит он, хмыкая, - это было бы очень грубо, особенно после такого подарка. Спасибо, кстати. Такие цветы даже мертвого воскресят и пробудят в нем чувство вины, если он не придет.

Лиам смеется чистым, искренним смехом.

Зейн ухмыляется, вытаскивая сигару и вставая с кресла.

- Понравились, да?

- Разумеется, - немедля реагирует Луи, все еще никуда не сдвинувшись с тех пор, как зашел в квартиру.

- Повторюсь, - начинает Лиам, ставя уже пустую бутылку на поверхность стола и поворачиваясь к Луи, - мы еще раз хотим извиниться за всю ситуацию. Такого раньше никогда не происходило, и мы оба невероятно сожалеем о случившемся.

Луи кивает, инстинктивно смотря на Зейна.

- Прими мои извинения, - бормочет Зейн мягким, как ночь, голосом, вдыхая настолько много дыма, что, кажется, кроме него в его легких сейчас больше ни для чего нет места. Он идет к Луи, руки в карманах, походка расслабленная, но глаза все время смотрят в сторону Лиама. Он — воплощение спокойствия и хладнокровия.

Если бы Луи было легко запугать, он бы давно уже убежал, ну или старался бы это сделать. К счастью, нервы у него крепкие и он способен сохранять невозмутимое лицо.

- Ох, где же мои манеры? - внезапно восклицает Лиам, хлопая ладонями. Зейн тут же смотрит на него с уважением и такой нежностью в глазах, что не составит огромного труда прочувствовать динамику между ними. - Я — Лиам. А это, как ты уже знаешь, Зейн.

Луи кивает, нехотя извлекая руки из карманов, чтобы пожать Лиаму руку.

- Луи Томлинсон, - отвечает он.

Лицо Лиама после его слов все светится.

- Очень хорошее имя. Томлинсон… Твоя семья как-то связана с юриспруденцией? - он интересуется, не отпуская руку Луи.

- Мой отец, да, - резко отвечает Луи, давая понять, что разговор об этом продолжать не намерен, разнимает рукопожатие.

Он не собирается обсуждать Чарльза и играть в игру ‘Ох, а чем занимается твой папочка? Как много денег у твоей семьи?’

- Крутая квартирка - меняет Луи тему, кивая в сторону Зейна, который все еще смотрит лишь на Лиама. - Я думал, моя квартира самая шикарная. Видимо, ошибался.

- Самая шикарная? - с насмешкой спрашивает Лиам, и Зейн смотрит уже на Луи.

Черт, он потрясающе красив.

- Ну, просто, в студенческих общежитиях обычно не стоит пианино. Вообще… ничего из этого там нет, - объясняет Луи, указывая на старинные романы и антикварный пюпитр.

- Тебе не нравится? - спрашивает Зейн мягким тембром. Взгляд Зейна и его голос, казалось бы, совершенно не подходят одному и тому же человеку — слишком большой контраст.

- Не особо. А тебе?

Лиам вскидывает брови, а у Луи в голове застревает вопрос, относятся ли к Зейну как к нормальному человеку? Или все время прикасаются и целуют?

Зейн пожимает плечами.

- Нравится, наверно. Разве я могу жаловаться?

- Нет, не можешь. Это будет означать плохое воспитание и все такое. Может, уже начнем? - говорит Луи и усаживается на первое приглянувшееся место — справа от места Зейна.

Лиам и Зейн обмениваются взглядами, в которых можно прочитать лишь наслаждение ситуацией и ни капли возмущения. Зейн усаживается во главе стола, Лиам слева от него.

- Можно ли тебе что-нибудь предложить? - вежливо спрашивает Лиам, предлагая Зейну сигарету. Это действие так отточено, что, кажется, они — давно женатая пара.

Смотря на их взаимодействия и прикосновения, Луи не может удержаться и спрашивает:

- Чья это квартира, напомните?

Лиам смеется.

- Зейна. И моя, по сути. У меня есть своя, но я там никогда не бываю. Здесь большую часть времени.

- Почему?

Зейн смотрит на Луи, будто хочет улыбнуться, но не делает этого.

- Потому что я встречаюсь с Зейном, - отвечает Лиам, пробуждая в Луи уважение к прямолинейности ответа, - а твоя квартира где?

Луи укоризненно на него смотрит.

- Ты серьезно? Хотите, провожу вас обратно, прямо до окна. Можем переиграть ту сцену, - отвечает он, стараясь держаться на грани сарказма и не перейти на эмоции, но Зейн лишь ухмыляется.

- Видел бы ты свое лицо прошлой ночью, - говорит он, перемешивая слова с дымом.

- Ох, так ты что-то помнишь? Как по мне, ты был просто в хламину.

И за его словами сразу же следует смешок Лиама, он даже прикрывает пальцами рот, будто в безмолвном извинении.

- Ты очень прямолинейный, - говорит он с ликованием.

Луи поднимает бровь и выставляет перед собой полный бокал вина.

- Это мой лучший недостаток, - делает глоток.

Слегка хихикая, Лиам копирует его действие, а Зейн широко улыбается.

- Итак, - продолжает Луи, облизывая губы, и ставит бокал на стол, - кто-то еще должен прийти на ужин? - он показывает на оставшиеся пустые стулья.

И как по часам, за дверью появляется низкий гул голосов и звуки шагов по лестнице.

- Да, - выдает Зейн уже и так известную информацию. Он похож на персонажа какого-то камеди-шоу девяностых - с ухмылкой кота, сигаретой между пальцами, откровенным, открытым взглядом. Луи едва сдерживает смех.

Кто эти люди? Из чего они сделаны?

Зейн, определенно, из сигарет, вина, продуктов для волос и выцветших страниц романа.

Лиам сделан из французского парфюма, вежливых разговоров, белоснежной улыбки и кристаллов.