Он часто слышит вести от Зейна с Лиамом. Получает миллионы фотографий в снэпчате от бухого Найла, иногда даже ласковые “ЕБАТЬ Я ПО ТЕБЕ СКУЧАЮ” заглавными буквами со смайликами, о существовании которых он даже не подозревал. Слышит известия от всех них. Кроме Гарри.

Ему нужно обратно в университет.

- У меня никого нет, - спустя какое-то время говорит Луи. - И я ни в ком не заинтересован. Ну, не в том плане, в котором ты спрашиваешь. Но. У меня есть один друг… - внутренности переворачиваются лишь от упоминания его имени. Он никому не рассказывал о нем из семьи. Не говорил про него маме или сестрам. Когда он дома, Гарри словно и не существует, просто какой-то воображаемый фантом, посещающий его сны, и говорить о нем сейчас, слышать слова, соскальзывающие в знакомый воздух, которым он дышал с рождения… ну. Нелегко.

Гарри будто застилает все сферы его жизни. Стал частью Луи. И, сказав о Гарри вслух, Луи навечно зафиксирует место Гарри в своей жизни, зацементирует его и докажет, что место занято чем-то для него значимым, и почему-то от этого по телу разливается тепло, наэлектризованная нервозность, странная нежность, отвратительно пугающая горечь, но он все равно продолжает говорить, ему должно стать лучше, легче, он обязан высказаться.

- Продолжай, - нетерпеливо говорит Стэн, когда Луи замолкает.

- У меня есть один друг, и он… дохуя странный. Очень странный. Таскается везде со своими маленькими чашечками с чаем и цветочками и с ума сходит по ягодам.

Стэн поднимает бровь.

- Он хипстер что ли?

Луи фыркает.

- Нет, нет. Он правда странный. И очень богатый, и сумасшедший и… его отец Дес Стайлс.

- Да ладно! - глаза Стэна широко открываются, он ерзает, устраиваясь поудобней, теперь полностью вовлеченный в разговор. - Он же недавно выпустил песню с Ником Гримшоу. Ты уже слышал? Она охуенная! Как думаешь, он сможет достать нам билеты на концерт?

Оу, блять. Теперь Луи чувствует себя настоящим предателем. Он так мало разговаривал со Стэном…

- Эм, да, слышал. На самом деле, я, э, ходил на вечеринку в честь релиза.

Глаза Стэна становятся еще больше.

- Ты что?!

- Ага. - Луи наклоняет голову. - Все как-то запутано было, если честно. Потому что мы с Гарри как-то напряженно общались, а Найл бросил меня и-

- Подожди. Гарри? Найл? Кто это?

Как же дико говорить об этом. Потому что Гарри и Найл - те, из кого теперь состоит жизнь Луи, и Стэн, его лучший в мире друг, даже не знает, кто они такие. Реально дико.

- Гарри это… тот самый друг. А Найл - мой сосед по комнате. Ты его полюбишь. Жутко полюбишь. Он смешной, отвязный, тотальный придурок, у него так много денег, что он не знает, куда их девать и что с ними делать. Он милый - наверное, самый приветливый человек во всем мире - и у него даже помощник есть.

Стэн явно заинтересован.

- Я ведь познакомлюсь с ними, да?

- Конечно, - моментально отвечает счастливый Луи. - Приезжай ко мне в следующем семестре. Они тебя полюбят.

- Даже Гарри?

Луи замирает. Гарри.

- Наверное, - неуверенно говорит он, Стэн смеется.

- Бля, Луи. Мне кажется, что этот парень - твоя головная боль.

- Нет-нет-нет, - слишком импульсивно отвечает Луи, - он не такой. Он замечательный. Всегда. Просто… он многое пережил. Но он пытается! - улыбается Луи. - И даже изменился, так Зейн сказал. Но ему даже меняться не нужно, он хорош такой, какой есть. Он милый, и глупый, и умный, и у него часто меняется настроение, он нелепый, и очаровательный, и сильный, и внутри него так много скрыто. Так много, Стэн.

Когда Луи заканчивает свою речь (она просто вырвалась из него, он не планировал говорить это намеренно), Стэн смотрит на него с неприкрытым удовольствием и ехидным изумлением.

- Что? - в защиту спрашивает Луи, чувствуя, как горит кожа.

- Говоришь, никого особенного? - ухмыляется Стэн, поднимая брови, которые словно утверждают и хвастаются тем, что они знают какой-то секрет.

- Нет! - распаленно отвечает Луи, ему кажется, что у него по каким-то причинам краснеют щеки, раздражает то, как Стэн понял двусмысленность его слов, раздражает цвет щек, раздражает его неумение контролировать эмоции. Гарри же просто друг. Другого и быть не может. Между ними всегда была единственная аксиома. Гарри - друг.

- Ладно, - говорит Луи, чувствуя горячую кожу на шее под воротником рубашки, - давай поиграем в Марио. Сегодня хочу побыть итальянцем.

Тема разговора закрывается так же быстро, как и началась, но ехидную ухмылку Стэна и искоса поглядывающие глаза Луи чувствует еще какое-то время, и только потом его кожа возвращается к нормальной температуре.

***

Наступает день рождения Луи. И сочельник.

И, в принципе, все замечательно.

Он проводит весь день с семьей, его сестры надевают ему на голову тиары и рисуют ему картинки в качестве подарков. Каждый из них он принимает и рассматривает с улыбкой, прижимает к груди, тем самым заставляя их смеяться.

Стэн заскочил на минутку, выпил с ними чай, подарил Луи подарки - майку джерси, круг сыра, бутылку пива и шар из клейкой ленты - и хлопнул его по спине во время объятий.

- С днем рождения, друг. Надеюсь, твои богатые друзья столько всего тебе надарят, что тебя будет тошнить.

Как иронично. Ведь Луи специально спрятал свой телефон в комнате, желание взаимодействовать с внешним миром совершенно пропало. Он может только представить сообщения от Найла - если Найл вообще помнит о его дне рождения - да и в поверхностных и длинных пожеланиях Зейна с Лиамом он не заинтересован, потому что, откровенно говоря, он по ним скучает и не хочет лишний раз давить на больное. Сильно скучает и хочет праздновать день рождения с ними, с грандиозной вечеринкой, фонтаном из пунша, или маскарадом, или еще какой-нибудь такой херней, но не получилось, его день рождения проходит в очень неудобном месте.

И его это раздражает.

Он любит свою семью, действительно любит, обожает, дорожит. И ему нравится так проводить свой день. Просто ощущается… пустота; отсутствие чего-то в жизни.

- Твой папа тебе звонил? - между делом спрашивает мама с кухни, где она наносит последние штрихи на торте. Это так мило. Луи и не ожидал, что она будет что-то печь, ему нравится такая мама, от этого его улыбка становится более искренней. И когда он ее обнимает, то делает это, потому что хочет, а не потому что надо.

- Нет. А должен?

Она вздыхает, наигранно - или нет, Луи не может понять - глубоко и разочарованно.

- Вдруг сегодня тот самый день, когда он найдет в себе смелость и позвонит собственному сыну.

- Я с ним два года не общался. Зачем нарушать традицию? - витой улыбкой отзывается Луи, и они оставляют разговор.

Они ужинают лазаньей - любимым блюдом Луи - а после дарят подарки. Его мама достает открытки от родственников, маленькие пакеты, присланные издалека, и свой собственный, к удивлению Луи.

- Ты купила мне подарок? - пораженно спрашивает он.

Она улыбается, ероша его волосы.

- Я подумала, что теперь, когда ты далеко от дома, тебе нужно немного маминой любви.

И… ну. Звучит это как-то навязчиво, натянуто и сомнительно, но Луи улыбается, встает с места, чтобы обнять ее, и садится обратно в кресло, набивая рот миндальным рождественским пирогом, открывая подарки липкими пальцами под аккомпанемент голосов девочек, поздравляющих его с днем рождения.

- Ты слишком добра ко мне, - дразнит он Мегги, нажимая ей на нос, она смеется и заползает к нему на колени.

- С днем рожде-е-е-е-ения, - поет она, щипая его щеки, и он притворяется, что ее крохотные ручки способны сильно растянуть их.

В целом, все очень мило. И да, он все еще хочет быть с парнями, но сейчас в его голову закрадывается мысль, что может, так даже лучше. На кухне со своей семьей, в погруженном в рождественскую атмосферу доме, пахнущем камином, деревом и сладостями, окруженному подарками и пожеланиями.

Луи любят, он чувствует себя нужным, и ему это нравится.