Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Георгий Кублицкий

ФРИТЬОФ НАНСЕН

Его жизнь и необыкновенные приключения

Фритьоф Нансен<br />(Его жизнь и необыкновенные приключения) - i_001.jpg

Фритьоф Нансен<br />(Его жизнь и необыкновенные приключения) - i_002.jpg

Фритьоф Нансен<br />(Его жизнь и необыкновенные приключения) - i_003.jpg

«ВИКИНГ» УХОДИТ В МОРЕ

Единственный пассажир

Фритьоф Нансен<br />(Его жизнь и необыкновенные приключения) - i_004.jpg
-а… Похоже, что это и есть тот самый молодчик!.. — Рулевой Кристиан Баллон подтолкнул стрелка Оле Могеруда. К «Викингу», стоявшему на якоре у причала, шел высокий юноша со связками книг и чемоданом. На нем был длинный серый сюртук со множеством мелких пуговиц и узкие штаны, сильно раздувшиеся в коленках.

— Ишь, красавчик долговязый! — усмехнулся Оле. — Так и есть, идет сюда.

— Провалиться мне на этом месте — шесть футов два дюйма! — промолвил Баллон.

Оле смерил глазами фигуру, поднимавшуюся по трапу «Викинга», и сквозь зубы процедил:

— Даже на шесть не вытянет.

— Я бы хотел видеть капитана Крефтинга, — с вежливым поклоном произнес молодой человек.

— Он на берегу, сударь, — церемонно раскланялся рулевой.

— А штурман Ларсен?

Рулевой снова отвесил поклон и показал рукой на старика с окладистой седой бородой. Тот стоял поодаль, у борта, и с тоской смотрел на берег, где красовалась вывеска хорошо ему известного питейного заведения; багровый нос штурмана Ларсена доказывал, что обществу трезвости до сих пор не удалось завлечь этого достойного моряка…

Молодой человек подошел к штурману и, заглядывая сбоку, представился:

— Фритьоф Нансен, студент Кристианийского университета.

Старик, не поворачивая головы, что-то буркнул в бороду.

— Простите?..

— Я говорю, что на месте капитана взял бы не господина студента, а лишнего зверобоя.

Кто-то фыркнул за спиной молодого человека. Студент покраснел, но сдержался. Молча прошел он к корме и уселся на свернутый канат.

Команда, как видно, была уже в сборе. Многие явно под хмельком: тяжеловесные шутки и дружеские подзатыльники так и сыпались. Грубоватые, рослые парни — они были тут как дома и, конечно, видели в пассажире чужую птицу, залетевшую в их гнездо.

Наконец-то на берегу показался капитан Аксель Крефтинг. Студент живо поднялся навстречу рослому моряку с черными, необыкновенно пышными усами.

Молодцы на палубе прекратили возню, а кое-кто даже снял шапку.

Капитан пожал студенту руку и попенял Ларсену за то, что тот не отвел гостя в каюту. Старик проворчал, что нанимался на корабль штурманом, а не нянькой. Крефтинг сам проводил студента к каюте на корме у левого борта.

— Как раз напротив моей, — сказал он. — А сколько вам лет, господин Нансен?

— Уже двадцать.

— Отличный возраст!.. — Капитан покрутил пальцами кончики усищ. — Ну, устраивайтесь, располагайтесь…

В каюте — койка, привинченный к стене столик, на котором едва умещаются локти, шкаф для платья — и ничего больше. Втроем тут, пожалуй, не повернешься.

«Вот она, новая жизнь», — подумал Фритьоф, тщетно пытаясь запихнуть чемодан и книги под койку.

Отход «Викинга» из Арендаля, маленького портового городка на юге Норвегии, задержался. Другие зверобойные суда покинули родные гавани и уже ушли на промысел в Северный Ледовитый океан, а на «Викинге» все еще стучали молотками, грузили какие-то бочки и ящики, выверяли компасы. Еще бы, ведь судно было новехоньким и готовилось к своему первому полярному рейсу!

Но вот назначен день отхода. Еще накануне студент вывел на чистой странице дневника: «11 марта 1882 года, борт „Викинга“».

Спал он плохо, поминутно чиркая спичкой возле положенных на столике часов. Наконец-то стрелка доползла до пяти. Пора. Он застегнул на все пуговицы сюртук, пригладил торчащие русые волосы.

На палубе еще пусто. С берега легкий утренний ветерок несет запахи талой земли. Скоро начнут лопаться почки, нежными клейкими листочками оденутся березы. Весна…

А Фритьоф ничего этого не увидит — незнакомое холодное море будет качать его корабль…

Вскоре на судне поднялась та нервная суета, за которой один скрывает горесть разлуки, другой — нетерпение, третий, новичок, — страх перед опасным плаванием.

Команда «Викинга» собралась со всей Норвегии. Здешних, из Арендаля, в ней было мало. Провожать корабль пришли несколько случайных моряков, загулявших до утра, да старуха, кутавшаяся в черный платок. Тем не менее с «Викинга» громыхнули на прощание такое «ура», что в домах возле набережной захлопали окна и появились заспанные физиономии.

Дул свежий ветер, и на «Викинге» подняли паруса, помогая машине: надо было спешить.

Студент полдня провалялся на койке в своей каютке, похожей на клетку. Он не мог смотреть в иллюминатор: неустанно катившиеся друг за другом волны вызывали противную тошноту. Бедняга завидовал нырявшим в недра водяных гор дельфинам: им-то что — их не мутит… Нет, море не для него. Вряд ли он когда-нибудь сроднится с ним.

«Свободное, могучее море», — говорят поэты. Могучее— это верно, но как подавляет оно своим однообразием! И это чувство тошноты! А матросы спокойно и невозмутимо возятся со сломанной реей на палубе, через которую катятся сине-зеленые волны с белыми пенящимися гребнями.

«Льды по курсу!»

На шестой день плавания Нансен проснулся бодрым и свежим. Что — стих ветер? Нет, судно по-прежнему кладет с борта на борт. Студент долго смотрел в иллюминатор — хоть бы что! Пошел на палубу, стоял у борта, пока не промок до нитки от брызг, — ни следа морской болезни!

Все радовало его в этот день. Он с интересом присматривался к жизни судна. Посередине палубы были свалены в кучу непромокаемые куртки, сапоги, фуфайки. Зверобои толпились вокруг, примеривая, выбирая, прицениваясь. Тут же стоял боцман и записывал, кто что взял.

— Но ведь все это можно было купить на берегу, до отхода судна? — Нансен подошел к рулевому Баллону, которого запомнил с первой встречи у трапа.

— На берегу? — ухмыльнулся Баллон. — Да ведь половина наших молодчиков явилась к отходу с похмельной головой и без медяка в кармане. Эх, сударь, у нас ежели кое-кто получит сапоги на берегу, то, пожалуй, их потом найдешь разве что под стойкой у портового кабатчика! А вы как — запаслись всем теплым?

— Телогрейку взял бы, пожалуй. Да и брезентовую куртку… Не поможете ли выбрать?

— Отчего же нет?

И оба подошли к груде одежды.

— Куртку и штаны вам лучше сшить по мерке у нашего парусного мастера. А вот вшивку…

— Как?!

— Ну, телогрейку. У нас их зовут вшивками.

Штурман Ларсен, стоявший подле, прошелся насчет молодчиков, тратящих денежки на одежду, которая им вовсе ни к чему. Нансен пропустил слова старого ворчуна мимо ушей.

— А что, господин Нансен, — спросил Баллон, перебирая «вшивки», — верно ребята говорят, что вы, когда выучитесь, попом будете?

— С чего вы взяли? — удивился Нансен.

— Да как же! У нас вон в деревне сын лавочника учился в Кристиании[1], а потом вернулся и…

— Послушайте, он же, наверное, учился на богослова. А я зоолог.

— Зоолог?

— Это такая наука о животных. На «Викинге» я буду изучать тюленей.

— Да чего же их изучать? — изумился Баллон. — Бей да шкуры снимай!.. — Он протянул студенту телогрейку: — Эта, пожалуй, будет впору.

Весь день студент слонялся по палубе и смотрел на море, на волны, мчащиеся словно кони с развевающимися пенистыми гривами. Многие поколения норвежцев воевали с этой первобытной стихией и в конце концов сроднились с ней. Воображение рисовало Фритьофу корабли древних викингов, искателей приключений и жестоких воинов.

Спать в эту ночь Фритьофу не хотелось. Он набивал голландским табаком трубку с чубуком, купленную перед отходом, и почти до утра читал немецкий разбойничий роман. В нем описывались добродетельные девицы, и, разумеется, разбойники на последних страницах оказывались благороднейшими личностями.

вернуться

1

Так раньше назывался город Осло — нынешняя столица Норвегии.

1
{"b":"641300","o":1}