Американец идеально пробил второй штрафной и побежал в оборону, матч продолжался.

- Тайм-аут! Где мой тайм-аут? – закричал Гаранжин, неистово нажимая на сигнальную кнопку.

Не раздумывая и не теряя ни секунды драгоценного времени, Ася вскочила с места и понеслась к судейскому столику.

- Был запрос на тайм-аут от советской сборной! Предоставьте тайм-аут! – пытаясь перекричать рев ликующих трибун, визжала она.

- Что? Запрос? – кривясь и силясь расслышать ее, прокричал в ответ судья.

Время неумолимо ускользало сквозь пальцы, и тратить драгоценные секунды на препирательства с судьями казалось убийственным. Повинуясь какому-то отчаянному внутреннему порыву, Ася резко подалась вперед и сама нажала на кнопку остановки игрового времени.

- Что вы себе позволяете? – взревел судья, – Я удалю вас из зала!

- Проверьте, был запрос на тайм-аут! – выпалила девушка, краснея до кончиков волос и по-детски пряча руки за спину, будто это могло снять с нее ответственность за дерзкий поступок.

Ася внимательно следила за тем, как судья разбирается со своей аппаратурой и не видела, что за ее спиной американцы уже начали поздравлять друг друга с победой, приняв сирену за сигнал к окончанию игры. Наконец, над ареной прозвучал голос диктора, возвещающий об остановке матча на тайм-аут советской сборной. Ничего больше не слыша от оглушающее бьющегося в ушах пульса, Ася вернулась на свое место. Гаранжин давал наставления своим подопечным, а баскетболисты США, разводя руками и усмехаясь, ожидали на площадке.

Игра возобновилась, но спустя две короткие передачи советских спортсменов над ареной вновь прозвучала сирена, на этот раз действительно означающая завершение встречи. Ася бросила взгляд на табло – 49:50. Все было кончено. Сквозь наполнившие глаза слезы она видела, как на площадку высыпали запасные и болельщики американской команды, как измотанные не меньше советских спортсменов, баскетболисты США ликуют и скачут по площадке, заходясь в торжествующих возгласах.

Девушка закрыла лицо руками и опустила голову на колени. Слезы лились ручьем, сил сдерживать их уже не осталось. Внутри было пусто и холодно, словно выключилось солнце, так заботливо греющее ее лучом надежды на протяжении всего матча.

Вдруг кто-то с силой дернул ее за руку, поднимая вверх и заставляя встать на ноги. С трудом разлепляя намокшие ресницы, Ася увидела перед собой искаженное яростью и покрытое лихорадочным потом лицо председателя Федерации баскетбола СССР.

- Прекрати реветь! – зло выпалил он, почти волоком таща ее обратно к судейскому столику, – Соберись! Ты Гречко или кто?

Продолжая судорожно сжимать ее предплечье, Моисеев почти толкнул ее на стол и проорал судьям:

- Вы не восстановили верное время на табло! Там было не три секунды, а одна! Я требую переигровки последних трех секунд матча!

Давясь слезами, Ася лихорадочно переводила слова председателя, зачем-то повторяя их по два раза, чувствуя, как немеет рука от его железной хватки. Завязался спор, доказать свою правоту в котором, у сборной СССР практически не было шансов. Ася обвела отчаянным взглядом охваченные безумством трибуны и наткнулась на сосредоточенное лицо генсека ФИБА, который внимательно следил за разбирательством.

- Помогите, – одними губами прошептала девушка, теряя его из вида за пеленой слез.

- Джентльмены, – через несколько секунд услышала она звучный голос Джонса рядом с собой, – Русские правы. Вы должны восстановить верное время на табло и заново сыграть последние три секунды матча. Таковы правила баскетбола!

Судьи и администрации сборной США, включая тренера, с недоумением смотрели друг на друга, но спорить с самым авторитетным человеком в баскетбольном мире никто не решался. Девушка перевела решение Моисееву почти одновременно с тем, как оно прозвучало над ареной, повторяемое диктором, после чего он, наконец, отпустил ее и метнулся к Гаранжину.

- Володя, три секунды! – прокричал председатель осунувшемуся, и казалось, постаревшему за эти сорок минут на десять лет, тренеру.

Ася видела, как встрепенулся Владимир Петрович, мигом сбрасывая с себя оцепенение и подзывая к себе ничего не понимающих игроков сборной. Пока тренер давал им инструкции, девушка подошла к доктору Джонсу и горячо сжала его руку.

- Спасибо, спасибо мистер Джонс, – сияя глазами, прошептала она, – Вы спасли нас.

- Я всего лишь обратил внимание судей на некорректно истолкованные правила игры, Ася, – вежливо ответил Джонс, сжимая ее руку в ответ, и добавил, лукаво улыбнувшись, – И добродетель стать пороком может, когда ее неправильно приложат.

Ася улыбнулась, еще раз поблагодарила комиссара и вернулась на свое место. От этой эмоциональной карусели у нее окончательно притупились чувства и разум. Отсутствующим взглядом наблюдая за тем, как ребята снова выходят на площадку, занимая позиции, назначенные тренером, девушка в очередной раз удивлялась их упорству и силе духа. У нее самой уже не осталось внутри никаких эмоций и желаний, только пустота и усталость.

Прозвучал свисток, и дальше все происходило будто в замедленной съемке. Под разбивающийся на множество голосов игроков скамейки крик «Сашку смотри!» Ваня вводит мяч в игру. За всю свою недолгую, но насыщенную матчами на разных уровнях, баскетбольную жизнь, Ася не видела таких мощных бросков. Следя за полетом мяча над центром площадки, над головами Белова и Паулаускаса, девушка затаила дыхание вместе со всем «Баскетболхалле» и всем миром, наблюдавшим за трансляцией матча по телевизору. Только когда снаряд достиг уверенных рук Сашки Белова, Ася поняла, что это был не просто ввод мяча в игру, это была передача. Сильная, точная, адресная передача, прямиком в руки стоящему под кольцом Белову. Время на арене остановилось окончательно, когда центровой мягким осторожным движением, двумя руками, будто это был бросок не олимпийского финала, а тренировка в спортивной школе, бросает мяч в кольцо и снаряд плавно опускается в сетку вместе с финальной сиреной.

В воцарившейся на мгновение тишине Ася перевела взгляд на табло, на котором медленно, будто нехотя, сменились цифры – 51:50. В следующую секунду зал взорвался неистовым ревом, заглушающим голос диктора возвещавшего окончание матча, на площадку высыпали запасные и болельщики, ликуя и безумствуя в своей безграничной радости. Последнее, что она увидела, было лицо Сергея, который глядя прямо перед собой невидящим взглядом, направился от кольца американцев к скамейке советской сборной.

Ася стояла, не шевелясь, зажав рот рукой и не веря тому, чему только что стала живым свидетелем. Они сотворили чудо, в которое никто, в том числе и она сама, уже не верил, зубами вырвали победу у бессменных олимпийских чемпионов, выдержали это нечеловеческое испытание. Краем глаза девушка видела, как американцы уже окружили судейский столик, протестуя и требуя пересмотра результатов игры. Но это уже было не важно, главное событие для нее сейчас было там, на площадке, где ее команда уже праздновала победу.

Девушка окунулась в ликующую толпу, принимая объятия и поцелуи от каждого, кого встречала на пути, и разыскивая глазами своих героев. Пробираясь сквозь плотно сплетенную сеть улыбок и влажных от слез радости глаз, Ася уже не различала чьи губы сейчас касаются ее щеки и чьи руки обнимают плечи, пока не окунулась в знакомый запах, окутавший ее с головы до ног.

Модестас подхватил ее на руки и, подбросив в воздух, словно ребенка, крепко прижал к себе. Не говоря ни слова, Ася жалась к нему всем телом, покрывая поцелуями его сияющее от счастья лицо. Ее одежда пропиталась его потом и стала совсем мокрой, но девушка не замечала этого. Забывая обо всем, включая правила приличия и протокол, под прицелом десятков фото и видео камер она жадно ловила губами его сочные влажные поцелуи, растворяясь в эйфории его победы.

задыхаясь от эмоций и продолжая улыбаться, она обхватила руками его лицо, стараясь поймать взгляд.

- Где Сережа? – срывающимся голосом выдохнула Ася.