Стива как под дых ударили. Баки ездил туда, где его ищут, где ему опасно находиться. А если бы его заметили, а если бы… лаборатория? Стив отдал всё, чтоб Баки не вернулся в Мидгард, а он сунулся туда в одиночку. И еще у Стива было ощущение, что его боец, за которого он отвечает, сунулся на разведку в ад без приказа. Как так можно?!

— Потому и не сказал, — отрезал Баки. — Успокойся, я не в Штаты ездил и не в Европу. Меня вынесло на Ньюфаунленд, я там покрутился и смотался быстренько. Так вот, я эту штуку как бы чувствую. Зимний Солдат был ее штатным… жрецом, что ли, или палачом, семьдесят лет. Связка есть. От Ньюфаунленда до нее близко, но надо южнее. И я тут подумал, что я, кажется, знаю, где у нее логово. Только туда добираться задолбаешься.

Вот тебе и доверие, Стив Роджерс. Это как в той пословице, кажется, про волка и лес. Как Баки ни приручай, он всё равно решает всё сам. И если приспичит — не посчитается с чужим мнением. Или это не о доверии, а о праве на самостоятельные решения?

Хорошо, решил Стив, пока опустим это.

— И где оно? Только не говори, что в Бермудском треугольнике, на него и так валят все беды мира.

— Ты будешь смеяться, Стив, но именно там, — хохотнул Баки. — Есть там такое местечко, остров Алекси. По большому счету, не остров, а скала, его при приливе заливает наполовину. Три дерева и трава. Но он в частном владении, на нем никто не живет, он никому не нужен, и там одна из гидровских баз. Вход в нее под водой, но я знаю, где взять субмарину.

Стив медленно выдохнул.

— Двадцать тысяч лье под водой? — и против воли улыбнулся.

— Да нет, поменьше. У ГИДРы всегда было хорошо с подводными лодками. В Новой Шотландии есть деревушка Ингомар, десяток домов. Оттуда меня возили на Алекси раза три. В первый раз, как я понимаю теперь, «представили», и потом — казни отступников. В Ингомар база, хорошо замаскированная, с выходом под воду. Мы можем стартовать оттуда и за сутки c небольшим доберемся до Алекси. На Алекси вход на базу тоже под водой. Там есть что-то вроде пещеры с бассейном. Бассейн соединяется с океаном. Сам я эту штуку, ктулхеныша, не видел, а может, просто не заметил. Или не помню. Я вообще как-то плохо помню о том, что творилось на той базе. Но исследований и разработок на Алекси точно не вели. Эшу вычистил весь человеческий персонал ГИДРы, так что людей там быть не должно. Ни там, ни в Ингомар. Пройдем, как вышивальная игла сквозь мешковину.

— Когда? — спросил Стив. — И надо сказать Грену и Туу-Тикки, когда пойдём.

А не так, втихую, туда-обратно. Чёрт, Бак!

— Вот с ними и посоветуемся, когда. И не будем вмешивать Эшу. Он свое дело сделал, теперь наша очередь. Кстати, эта штука вроде бы небольшая. Большую я бы запомнил.

— Так детёныш же, потому и мелкий, наверное.

Стив уже начал прикидывать, какие нужны будут вещи с собой, какие краски, размер картины. Только получилось или нет — как узнать? Рыболов не позвонит из своего тёмного царства.

— Может, такие, как он, вообще некрупные. Не думаю, что этот гидровский осьминог сильно на него похож. Тебе, наверное, складной мольберт понадобится?

— Да, у меня есть такой. Он выйдет к нам, как думаешь?

— Думаю, да, — кивнул Баки. — Похоже, у него там логово и он привык, что в той пещере его кормят.

— Нам тоже придётся? Или он сам приходит? Он агрессивен? Если он нападёт, будет сложно его писать.

— Ты будешь писать, а я стоять на страже, — серьезно ответил Баки. — Я справлюсь.

Чай, по мнению Стива, был вкусный, действовал хорошо, только заваривался долго. Стив помешал травы в специальной кружке, накрыл крышечкой и отметил на таймере сорок пять минут. Как раз и заварится, и остынет. Как в своё время на кофе, Стив подсел на горьковатый вкус успокаивающих трав. К тому же эти травы валили с ног даже его, и это ещё Стив заваривал не самую большую дозу.

— Травки, значит, пьем, — Баки зашел на кухню и демонстративно принюхался. — Успокоительные, значит. А я-то все думаю, чего это Стиви трахаться разлюбил.

Стив серьёзно посмотрел на Баки.

— Пьём, — подтвердил он. — Потому что мне страшно, а я хочу высыпаться хоть как-то.

Баки тут же подошел к нему и обнял.

— Что тебя напугало так, что ты даже нам об этом не говоришь?

Стив откинулся на Баки, словно на опору.

— Картина. Моя собственная картина. Мне так жутко не было, даже когда я писал Дениса и призраков. — Стив посмотрел на нахмурившегося Баки. — Ну, «Оставшегося». Мы же с тобой в итоге оставим его раньше, чем даже он повзрослеет окончательно по меркам фейри.

— А он нас опять найдет, — хмыкнул Баки. — Он поклялся. Хотя, я думаю, это будет тот еще квест. Покажи картину.

— И каково ему будет смотреть на нас, других, не помнящих ни черта? Может, мы с тобой будем люто ненавидеть друг друга. Или я буду старым тощим китайцем, а ты — высоченным африканцем из дикого племени? Идём, покажу.

На лестнице Баки закинул руку Стиву на плечо.

— Фейри плевать, как выглядит тело, Стив. Он найдет. И будем мы мелкими сопляками, и опять вместе. Потому что мы с тобой всегда вместе. Даже если я буду масаи или эфиопом, а ты — айном или корейцем.

— Лучше айном, — сказал Стив. — У них фенотип гораздо интереснее.

В студии Стив сдёрнул со стоящей в углу большой картины покрывало.

— Смотри. И учти, что писал я это в тот момент, когда думал о твоей поездке в Мидгард. И как мне тебя уговорить, чтоб уезжая, ты говорил, куда и как надолго. И как с тобой связаться. Если ты однажды выйдешь за порог и не вернёшься, я рехнусь и пойду тебя искать по всем мирам, и пофигу, что я ни разу не дорожник. В общем, я думал, а когда очнулся — на холсте было это. И я явно намагичил, я теперь вижу сам. И что с этим делать — я не представляю. И не хочу, чтоб сбылось.

Баки громко и протяжно выматерился, мешая русские и английские слова.

— Лучше б я его не вспомнил, — выдавил он.

— И он кого-то жрёт. Это что-то из прошлого рыболова? Или это будущее? Я не хочу такого будущего, и плевать мне на Мидгард. Вот как я туда тебя потащу?

Стив сел на стул, посмотрел на картину, потом на Баки.

— Как мне обойти своё же… колдовство? Магию? Потому и пью травы, чтоб хотя бы во сне не думать об этом.

— Из прошлого, — уверенно ответил Баки. — Ты же видишь, он азиата жрет. Это Кимура Накахеши, перебежчик. По татуировкам узнал. В семьдесят четвертом дело было. Да и присмотрись — он не жрет, он кровь сосет. Мясо он никогда не жрал.

Стив внимательно посмотрел на Баки. Вроде бы не врёт. Никогда не врал ему.

— Всё равно человек на картине мёртв.

— Да. Он быстро умер. Знаешь, Стив… — Баки коснулся пальцами холста и поморщился. — Они все считали, что эта штука жрет людей. Но это не так. Она жрет страх, ужас, боль, смерть. А мясо — это так… Ни о чем.

— Какая мерзость. ГИДРа искажала всё, к чему прикасалась. Люди испортили рыболова, испортили всё, до чего смогли дотянуться.

Стив потянулся к Баки.

— Спасибо, что успокоил. Я, как всегда, решил, что справлюсь сам.

Баки обнял его, взъерошил короткий ежик, чмокнул в висок.

— Ты все время забываешь, что больше не один, Стив. У тебя есть мы. Для любых случаев. Мне, кстати, снилась эта штука. Я только сейчас вспомнил, я же забываю сны. Интересно, каким он был до искажения?

Стив вздохнул. Подумал: «Люблю его». И поцеловал обнимающую руку.

— Это я смогу увидеть, только увидев его в реальности. Бак, как быстро он нападает? Или ему надо приказать? Сколько у меня будет времени?

— Да он вообще не нападает, — удивился Баки. — Плещется себе в бассейне и ждет. Он на сушу не выходит, у него же жабры, — он ткнул в картину. — Вот здесь и здесь, над щупальцами.

— Плавает и ждёт, пока ему сбросят еду в бассейн. Прелестно, — Стив скривился. — Как служебная собака: дома милейший зверь, но скажи «фас» и покажи цель… Что с картиной теперь делать?

— Предложил бы спрятать на чердак, — серьезно сказал Баки, — да мы уже на чердаке. Продавать такое нельзя, хотя оторвут с руками. К родителям на чердак тоже нельзя, там игровая. Давай еще с Денисом посоветуемся.