Джек взял его руку в свои. Крис тронул его разбитые костяшки.

— Это вчера? — спросил он.

— Да. У второго парня оказалась жесткая челюсть.

— Чувствую себя трусом. Я стоял там и дрожал, и ничего не сделал.

— Ты музыкант, — возразил Джек. — Тебе надо беречь руки.

— Мог бы отпинать их.

— Крис, — Джек покачал головой. — Меня тренировали на готовность к отражению нападения. Тебя — нет. У тебя нормальная здоровая реакция штатского с низким уровнем агрессии. Все в порядке.

— Все равно чувствую себя тряпкой. Ты… черт, ты невероятный, Джек. Отбился от грабителей. И меня отбил. Привел домой, обработал рану, успокоил, переключил, уложил спать… Даже лапать не стал.

— Ты был пьян, — объяснил Джек. — Пьяный человек не может считаться способным дать осознанное согласие на секс. Не думай, что мне не хотелось.

— Знаешь, какому количеству парней плевать на то, что пьяный не вполне дееспособен? — грустно спросил Крис. — Да у меня до Шона почти любой секс был по пьяни.

— Ну, я тоже не могу сказать, что принципиально трахаюсь только на трезвую голову, — сказал Джек.

— Все равно. Ты действительно невероятный. Никогда таких не встречал. — Крис помолчал. — Слушай, а рояль в гостиной настоящий или мне спьяну померещилось?

— Настоящий, кабинетная «Ямаха».

— Шел вместе с мебелью?

— Да нет, я купил пустую квартиру, обставлял сам. Купил рояль, чтобы совсем уж не терять навыков. В семье много музыкантов. Думал, может, у меня проснутся семейные таланты, но что-то спят пока.

— Постой… — медленно выговорил Крис. — Так это твоя квартира? Не арендованная?

— Ну да. А что?

— Нет, ничего…

Трой неторопливо вошел на кухню, запрыгнул на свободный стул рядом с Джеком и требовательно мяукнул.

— Трой, я помню, — сказал ему Джек. — Потерпи.

Трой снова мяукнул и запустил когти в локоть Джека.

— Черт. Извини, Крис, этого проглота надо покормить, иначе он нас сожрет.

Пока Джек выкладывал консервы в кошачью миску, Крис собрал со стола грязную посуду и засунул ее в посудомойку.

— Ты сейчас в зал? — спросил он.

— В зал, потом к Алану. Обед — и он опять хочет забег по магазинам. Обожает шопинг. Я его хоть немного притормаживаю.

— Шопоголик?

— Есть немного. Отвезти тебя домой?

— Нет, я сам доберусь, — покачал головой Крис. — Надо проветриться.

Джек вручил Крису новую рубашку, бежевый кашемировый пуловер и тонкую серую кожаную куртку взамен безнадежно испорченных.

— Джек… — начал Крис.

— Не спорь, — попросил Джек. — У нас с тобой практически один размер. И я чувствую себя виноватым.

Крис послушно переоделся, погладил пуловер.

— Какая тонкая шерсть, — сказал он. — Мы и правда одного размера. Но у тебя плечи шире.

— А ты выше.

Перед тем, как попрощаться, они долго целовались у стеклянной стены в гостиной. Крис нежно гладил Джека по шее, легко касался губами его губ, и это будоражило больше, чем самые разнузданные «мокрые» поцелуи.

— Не могу от тебя оторваться, — прошептал Крис. — Уже жалею, что мы решили не спешить.

— Рождество? — тихо спросил Джек.

— Рождество, — согласился Крис. — Притащу тебе справку о прививках и состоянии здоровья. Не люблю резинки.

— Я тоже притащу, — Джек обнял его. — Позвонишь мне вечером?

— Обязательно.

С рождественским подарком для Криса Джеку была нужна помощь Грена. Как у члена семьи, у Джека было право являться в ситтин без приглашения, и этим правом Джек воспользовался.

Грен был дома. Как обычно, играл на арфе. Джеку иногда казалось, что Эккенер отрывается от инструмента, только чтобы поесть и поспать. Даже на ролевки Грен всегда брал с собой малую ирландскую арфу.

— Джек, — улыбнулся Грен. — Рад тебя видеть.

Собаки тоже были рады. Они тыкались в Джека носами, махали хвостами и улыбались.

— Карай, Алтай, на место! — приказал Джек.

Собаки неохотно послушались.

— Кофе? — спросил Грен. — Чай?

— Лучше твои сигариллы. Где ты их берешь? — спросил Джек.

Грен сел напротив Джека и протянул ему пачку.

— У «Джабервоки», — ответил он. — Я дам тебе визитку.

Джек с удовольствием затянулся крепким сладким дымом.

— У меня к тебе просьба, — начал он. — Я встречаюсь с Крисом, он большой фанат «Swynol» и тебя как музыканта. Я хочу подарить ему твое фото с личным автографом, если ты не против.

— Крис? — задумался Грен. — Опиши его.

Джек удивился, но послушался.

— Двадцать девять, чуть выше меня, худощавый, пепельные волосы, зеленые глаза, пианист, преподает музыку в школе.

— Ты знаешь его фамилию?

— Раду.

— Кристофер Раду? — уточнил Грен.

— Вы разве знакомы?

— Только в сети. Он довольно активен в ЭрлБуке и в Фейсбуке. И уже давно. Знаешь, постоянных поклонников ведь не так много, и еще меньше из них пишут, не уставая, под каждым постом группы и под каждым моим личным столько лет подряд. Я не знал, что он живет в Сан-Франциско. Странные нити плетет судьба.

— Да это просто совпадение, — возразил Джек. — Мы познакомились, когда я рассматривал ваш постер к концерту в «Орландине».

— Вы были там вместе? Кажется, я приметил вас.

— Были, — кивнул Джек.

— Пришлю тебе приглашение на рождественский концерт в «Аутле» на двоих.

— Не знаю, сможет ли Крис пойти. Какого числа?

— Двадцать второго, в самый Йоль. Постарайтесь прийти.

— Снова будет творить чары?

— Да. Йоль — время мертвых.

— Только не говори, что устроишь спиритический сеанс! — взмолился Джек.

— Ничего такого, — Грен улыбнулся. — Но после концерта во сне каждый сможет пообщаться с любимыми мертвецами.

Джек подумал, что Крису точно есть с кем пообщаться.

— Придем, — кивнул он. — Так что с фотографией?

— Посмотрим в кабинете. Выберешь. У меня их много накопилось.

Перебрав стопку фотографий и голограмм, Джек выбрал одну: Грен, одетый почти обычно, с большой арфой под деревом.

— Один из самых старых снимков, — сказал Грен. — Я играл в Голден Гейт, еще до того, как мы с Туу-Тикки начали выступать вместе. Я тогда еще выглядел совсем как человек, и еще не было голограмм… — Грен провел пальцами по снимку и достал из стола серебряный маркер.

Джек смотрел, как он выписывает: «Крису, моему верному и неизменному слушателю, на долгую хорошую память. Грен Эккенер».

— Вставлю в рамку и подарю, — пообещал Джек. — Думаю, Крису понравится.

— Ты еще не говорил ему, что мы в родстве? — спросил Грен.

— Нет. Хочу, чтобы он воспринимал меня как меня, а не как калитку к любимым музыкантам.

— Когда перестанешь бояться оказаться калиткой, привози его в гости.

— Да у вас все время черт-те кто на постое, — возразил Джек. — Откуда я знаю, что он не столкнется здесь с каким-нибудь йокаем? Крис в мистику не верит, мне кажется.

Грен улыбнулся.

— Я буду сообщать тебе, когда у нас нет гостей. В Имболк обычно никого не бывает.

— Имболк — это когда?

— Первое февральское полнолуние. Время дома. Давай я налью тебе вина.

— Я на машине, — возразил Джек. — Не пойми неправильно, я люблю твои вина, просто мне не нравится идея садиться за руль нетрезвым.

— Ну тогда возьми с собой.

— Хорошо, — улыбнулся Джек.

— Чаю?

Они выпили чаю и обсудили финансовые дела Грена и Туу-Тикки. Как и у Баки, изрядные накопления фейри мертвым грузом лежали на счетах, принося лишь проценты. Джек пообещал заняться инвестициями после нового года. Они с Греном обговорили, сколько Джеку будут за это платить и как организовать процесс.

Джек не нуждался в деньгах, но заниматься ими ему было действительно интересно. Пока он инвестировал осторожно, не рискуя особо и вкладываясь в долгосрочные проекты, дивиденды по которым должны были появиться не ранее, чем через год-полтора. Он не играл на бирже — не чувствовал в себе склонности. У него было достаточно своих денег. Ему платили за работу, и постепенно эти выплаты увеличивались. Собственный капитал Джек использовал пока только на покупку машины, квартиры и на то, чтобы квартиру обставить. Текущие расходы покрывались процентами с капитала.