— Но ты смог?

— Да. До Стива дошло наконец. И потом он два месяца перед Броком извинялся. А тот бесился. Наконец я затащил их в постель, и они успокоились. Секс вообще решает кучу проблем.

— И еще больше создает, — возразил Джек.

— Может, дело в партнере? — улыбнулся Баки. — Я знаю Брока почти двадцать лет, а Стива вообще всю жизнь.

— Не поверю, что ты в жизни не снимал кого-нибудь просто потрахаться, — Джек покачал головой.

— До войны с этим было не так, как сейчас, — Баки начал собирать пистолет, почти не глядя. — А после мне стало не до того. До войны, чтобы склеить дамочку, надо было изрядно постараться. Так что мне не то чтобы часто перепадало. Все больше танцы и поцелуи по углам. Иногда натыкался на смелую девчонку, готовую подрочить и дать пощупать сиськи. Пару раз было что-то вроде отношений, но мои подружки вечно бесились оттого, что Стиви для меня важнее них.

Джек взглянул на Баки сквозь ствол.

— А парни?

— В доках всякое бывало, — признался Баки. — Я же докером работал до войны. Найти парня, который отсосет тебе в темном углу, было можно. Я не гей, я би, просто люблю именно своих двух парней.

— А я всегда влюблялся в парней, — с замиранием сердца сообщил Джек. — С девчонками спал, приходилось, но цепляли только парни.

— Здесь и сейчас это не проблема, — заверил Баки и занялся следующим пистолетом. — Главное, чтобы ты на пацанов Брока не делал стойку.

— А что, они сплошь натуралы?

— Они несовершеннолетние, — пояснил Баки. — Выглядят как взрослые парни, но еще совсем мальчишки. Не все, но точно больше половины. Брок работает с ребятами из центра реабилитации для проблемных подростков. Знаешь, парни, у которых по одному-два привода. Таким судья на выбор предлагает тюрьму или этот центр. Они там живут, а у Брока тренируются. Он их строит безжалостно, но им нравится.

— Социальная программа? Брок приносит пользу обществу?

— Типа того. У него на этом бзик не меньше, чем у Стива, просто выражается иначе. Зато я, — гордо сказал Баки, — полностью асоциальный тип.

— У тебя кошачьи приюты.

— Кошки не люди.

— Возьмешь меня с собой?

— Возьму. Но учти, там нет хорошеньких пушистых кисок на пышных чистых подушках. Там драные кошаки, больные кошки, постоянный ор и воняет. Я чищу клетки, кормлю кошек, помогаю перевязывать, ассистирую ветеринару, если надо. Таскаю коробки и мешки с кормом, сопровождаю экскурсии. Много тяжелой грязной работы и никого нельзя взять домой.

— Зато можно погладить кошку, — улыбнулся Джек. — У меня никогда не было животных. Роза их не любит. Мишель много болела, может, из-за этого. Сайласу, мне кажется, вообще было наплевать.

— Но хоть верхом ты ездить умеешь?

— Неа, — Джек собрал «дезерт игл» и встал, чтобы взять еще один пистолет. — Я же говорю — Роза не любит животных. Просто не переносит.

— Грен своей дочери на четырнадцатилетие подарил лошадь, через полгода — щенка, а теперь она ветеринар, — улыбнулся Баки. — Ее клиника специализируется на рептилиях и пресмыкающихся.

— Ты про Таю? Она его родная дочь?

— Приемная.

— Очень похожа на Туу-Тикки.

— Так случается. Элиас — брат Грена, но не фейри, из другого мира. У них принято называть свои копии из других миров братьями и сестрами.

— Элиас тоже ветеринар?

— Музыкант. Невозможно прожить в ситтине больше года и не заболеть музыкой.

— Я еще не слышал, как ты играешь. Или поешь.

— Мой недосмотр, — согласился Баки. — А ты бы хотел услышать?

— Я спасся из Гильбоа, потому что меня зацепило «Рождество на Авалоне», — признался Джек. — Сначала думал, что схожу с ума, а потом…

— Ты сам играешь на чем-нибудь?

— Фортепиано. Давно не практиковался.

— У тебя, как я понимаю, классическое великосветское образование? Музыка, языки, закрытая школа и все такое?

— Ну да, — кивнул Джек. — Латынь, греческий… Никогда не пригождалось.

— Это все равно круто, — заверил Баки. — Ну что, — он оглядел подвал. — Еще по одному и заканчиваем?

Джек кивнул. Ему было уютно тут, в запахах стали и машинного масла.

— Я хотел спросить тебя про ключи, — осторожно начал он.

— Биометрические замки, — тут же понял его Баки. — Сегодня настрою на тебя. Не подумал. Поедешь со мной завтра за черникой?

— Да, если ты научишь меня печь черничный пирог, — ухмыльнулся Джек.

— Ты вообще умеешь готовить?

— Нет. Я ни хрена не умею. У меня всегда была прислуга — или армейские пайки.

— То есть самостоятельно вести дом тебе тоже не приходилось? — уточнил Баки.

— Нет.

— Учиться будешь?

— Как будто у меня есть варианты.

Баки проверил обойму.

— Всегда есть. Нанять прислугу, забить на все, жить с кем-то, кто будет этим заниматься.

— У прислуги слишком внимательные глаза и длинные языки, — покачал головой Джек. — Я точно знаю, что вся дворцовая прислуга доносила Томасине. Мне надоело.

— Ну, Юзеф по сторонам не треплется. Но ты прав. Лишние люди — лишнее внимание. Значит, поживешь с нами и посмотришь, как это делается.

Джек усмехнулся.

— У Сайласа я учился, как править королевством. У тебя я буду учиться, как выбирать чернику для пирога. Забавно.

— Ты всегда можешь вернуться, сместить Сайласа и сесть на трон, — сказал Баки, начиная убирать ветошь и масло.

— Я не хочу. Знаешь, до меня тут дошло…

Баки внимательно посмотрел на Джека.

— Сайлас же непредсказуем. Он расстрелял половину генерального штаба, некоторых — собственными руками. Сын я ему, нет — для него без разницы. Вожжа под хвост — и в безопасности себя мог чувствовать разве что преподобный Сэмуэлс. Я устал жить под прицелом. Корона дала бы мне хоть какую-то гарантию того, что взбрыки Сайласа не будут влиять на мою жизнь.

Джек говорил и смотрел только на свои измазанные машинным маслом руки. Баки подошел к нему, поднял на ноги и крепко обнял.

— Ты всех наебал, — прошептал Джеку Баки. — Представь, какой там теперь переполох. Ты ушел, и ты в безопасности. Я позабочусь об этом. И нафиг корону.

Джек до боли вцепился в его футболку.

— Нафиг, — прошептал он. — Я так устал.

========== 17 ==========

В кошачьем приюте действительно крепко пахло кошками и дезинфицирующим средством. Баки моментально ухватила невысокая худая негритянка с копной кучерявых волос и утащила что-то обсуждать. А Джека поймал пухлощекий подросток со вздернутым носом.

— Привет! Ты тут в первый раз? — спросил он. — Я Джок. — Он протянул руку.

Джек пожал ее.

— Джек. Я с Аланом.

— Твой брат? А ты откуда? Странный акцент.

— Из Европы.

— У, круто! — обрадовался подросток. — Давай я тебе покажу тут все!

Джек послушно пошел за ним. Джок поддернул длинные шорты и начал рассказывать:

— Я тут два года уже помогаю, ну, с тех пор как приют открылся. Его Алан открыл, но он тут не каждый день бывает. Сначала было только три кошки, их забрали уже, а теперь двадцать. Но пятерых скоро заберут, на Маркет открывается новое котокафе, они там будут жить. Вот это Магриб, британец, — Джок ткнул пальцем в сторону серого вислоухого кота. — Офигеть какой породистый, его прям с родословной в приют сдали. Говорят, аллергия у ребенка, но я в аллергию не верю. Надоел просто.

Джек посмотрел на вылизывающего лапу кота.

— Это Расса, видишь, какая трехцветная. У трехцветных кошек плохой характер, наброситься могут, но Расса хорошая. Ее усыпить хотели, Алан забрал. У нас в ЭрлБуке есть паблик, мы там каждую неделю пишем: не усыпляйте ваших животных, отдайте их нам! У нас почти нет кошек с улицы, все домашние. Вот это Маркиз, его хозяйка переехала в дом престарелых, там нельзя кошек держать. Это Тензи, Гортензия, корниш-рекс, ее завтра будут оперировать, у нее с глазами проблемы.

— Алан оплачивает все операции? — спросил Джек. У Тензи была золотистая кудрявая шерсть, большие уши и длинный тонкий хвост.