- Рене вынужден был отбыть по делам своей обители. Хотя, возможно, он просто не захотел встречаться с Мари, которая прибудет завтра с Раулем, – пожал плечами граф, после чего распорядился по поводу ужина.

Напоминание об этой дерзкой даме напрочь испортило мне настроение. Единственное, что утешало, это возвращение обратно в замок мальчика. – Я рад, что у вас хороший аппетит, – заметил супруг, когда я довольно жадно поедала куропатку. – Должно быть, от нервов, – щедро полила я соусом кусок мяса. – Надеюсь, что он останется у вас и далее. И что вы не будете расходовать свои нервы зря. Например, огорчаясь от того, что я непременно выпорю одного непослушного ребёнка, – улыбнулся он мне, и глотнул вина. – Оливье, я прошу вас особо не увлекаться. Вы же обещали, – напомнила я. – Моя дорогая, вы обещали мне один прекрасный поцелуй, перед которым надо «натирать маслом лоб», – вновь улыбнулся граф. Я рассмеялась. – Что ж, я готова. Сегодня я выполню обещание. Но, поскольку я никогда прежде этого не делала, тут могут быть проблемы, – предупредила я, отставив поднос на стол. – Я вам помогу, подскажу, что надо делать, – успокоил он меня. После ужина граф вытащил из ящика стола небольшой ларец, из чёрного дерева, где находилось несколько маленьких пузырьков, с маслянистым содержимым.

- Лаванда, роза, жасмин… – перебирал он пузырьки, давая мне каждый раз вдохнуть их аромат.

- А это что? – спросила я, когда он поднёс мне странное масло, не назвав его.

- Сандал. Довольно дорог, но вполне приятен, – ответил граф, и вытащил склянку, – Он нравится вам?

Я оживлённо закивала в ответ. Оливье накапал его в воду лохани. Комната тут же наполнилась чудным ароматом. Супруг разделся, и погрузился в тёплую воду. – Нимфа моя, чего вы ждёте? Здесь полно места и для вас, – указал он на лохань. – О, сегодня несколько холодновато. Боюсь простудиться после купания, так что, наверное, сегодня без «поцелуя», – коварно улыбнулась я ему. Прежде чем я сумела среагировать, граф резко встал, и, буквально подхватив меня на рук, сел обратно в воду. – Что вы творите? – возмутилась я, – Ведь одежда промокла! – Так снимите её. За ночь она высохнет, – поцеловал меня в шею Оливье. Я вздохнула, и, осторожно встав, стянула с себя всё вымокшее облачение, бросив его на пол. – Вы так грациозны в воде, – подтянул меня к себе граф. – Я люблю плавать, я даже видела море. Правда пару раз, но оно прекрасно, – с нотками ностальгии ответила я. – Этим летом мы сможем поехать туда, если ваше положение позволит, – пообещал Оливье, – К тому же, у Рене есть домик в Ницце. – Я не представляю вашего друга в небольшом домике или даже коттедже, – усомнилась я. – Ох, бросьте… Особняк, довольно милый, с мраморными статуями и непотребной мозаикой во внутреннем дворике. Мы вполне сможем погостить там пару месяцев, – усмехнулся супруг.

- Вы считаете, Раулю пристойно показывать такое?

– При чём тут мой сын? Мы поедем туда вдвоём, а это маленькое чудовище оставим на нашего милого аббата. Он, вроде бы, неплохо справляется с детьми, – на губах Оливье мелькнула ироничная улыбка. – Наверное, у вашего друга тоже есть дети? Рожденные вне брака…? – поинтересовалась я. – Анна, я с вами буду откровенен, но только потому, что вы, в принципе, умеете держать язык за зубами, что большая редкость среди дам, – руки графа жадно заскользили по моим бёдрам, – У него был роман с одной знатной, красивой, замужней, но несчастной дамой. Плодом этой связи стала девочка. Я даже был её крестным отцом на тайном крещении. Но потом дитя было передано на попечение матери. После Рене порвал связь с этой дамой по иной причине, и она потом прекратила всякое его общение с ребёнком. По словам моего друга, он не смог даже узнать, где девочка находится. Но его некогда возлюбленная пассия порой упоминает в письмах, что у Марианны всё хорошо, и это греет его сердце, – поведал Оливье, поцеловав меня в щёку. – Как печально. Довольно несправедливо пресекать общение дитя и родителя. – У вас доброе и большое сердце. Я передам ему ваши слова сожаления, – его рука легла мне на грудь, слегка сжав её.

Я улыбнулась и чихнула.

– Ну, мы с вами заболтались. Пару раз окунёмся, и надо вылезать из этой холодной, ароматной лужи. Он коварно улыбнулся, и, взяв ведро с водой, внезапно выплеснул его на меня, заставив вскрикнуть от неожиданности. И точно такую же процедуру он проделал с собой – Всё, вы чистая и душистая, как и я. После, смеясь, мы выбрались из лохани, завернулись в тёплые простыни, и забрались в постель. – Пока мы обсыхаем, почему бы не провести время с пользой, и не послушать ваш милый бред на ночь? Я про сказку, – предложил он, накрывая нас одеялом. – А если после я засну? – Не бойтесь без «поцелуя» вы не погрузитесь в мир сновидений. Я настроен решительно. – Что ж, раз вы так настаиваете на моей сказке… – Конечно, настаиваю. Где ещё я такое услышу? – усмехнулся граф. – Хорошо. Жил был мельник, и было у него трое сыновей. Старший сын был умён, поэтому отец оставил ему мельницу. Средний сын был спокойным и тихим – ему досталась хижина. А младший был дурак, ему не досталось ничего существенного, – начала я. – Мадам, хочу заметить, что я – третий сын в семье, – несколько напряжённо произнёс Оливье. Повисла неловкая пауза. – Простите, я об этом забыла, – вымолвила я. – Ничего, только описание его как глупого уберите, – ответил супруг. – Кстати, вы рассказывали о своих братьях, а о вашей сестре я знаю мало, – вспомнила вдруг я. – Сёстрах, – поправил меня граф, – У меня было две сестры. Старшая – Изабель, была выдана замуж за графа Сазерленда. Она познакомилась с ним в Лондоне, когда гостила у нашей дальней родни. Прожила в браке пять лет, прежде чем появилась Женевьева. До этого дети, увы, не выживали. Рождение дочери подорвало её здоровье. После родов она прожила неделю и скончалась. Возможно, виной тому был довольно суровый климат Шотландии, который она плохо переносила. А вот с младшей – Эммильеной, связана скандальная история, на долгое время оторвавшая её от нашей семьи.

- Можете рассказать или это тайна?

– Разумеется, теперь, вы – тоже член моего рода. Поэтому не вижу ничего зазорного в том, чтобы поставить вас в известность, – он приобнял меня за плечи, – Моя сестра всегда была довольно упрямой, темпераментной особой. В Париже, когда моя мать вывезла её в свет, она познакомилась с одним красивым испанским идальго. Юноша был мил, знатен, но беден. К тому же, его род вёл довольно опасную, кровавую, междоусобную вражду. Естественно, что мои родители пришли в ужас от перспективы такого брака. Они отказали юноше, но тот не думал отступаться от задуманного, и Эммильена сбежала с ним. Они вместе провели ночь в замке одного из друзей Ксавье и, собственно, вопрос о свадьбе потом стал неизбежен. Эммильена вышла за него замуж, но её отношения с родителями разладились. Она уехала с мужем в Испанию, и более не приезжала сюда. Когда убили Этьена, она приезжала в Мадрид, дабы встретиться с нами, но мой отец не захотел её видеть. Он до самой смерти считал, что она опозорила свой род. Признаюсь, она иногда вела скупую переписку с матерью и со мной. Насколько я понял из её писем, жизнь в Испании в последнее время была для неё тяжелой и опасной. Так же я знаю, о существовании у неё двоих сыновей. – Я вижу, у вас в семье все страстные натуры, – задумчиво проговорила я. – Ну, про вашу семью я могу сказать, что все ваши родные приносили себя в жертву ради других, – внимательно взглянув на меня, ответил он, – Но, прошу, вернёмся к сказке.

- …И оставил отец младшему сыну простого кота, – продолжила я сказ, – В общем, расстроился юноша. Ведь кот не прокормит его, да и денег не принесёт. Решил, что съест животину, а шкуру продаст. Услышал это кот, и говорит: «Не убивай, хозяин, я тебе еще пригожусь!».

– Эка невиданная зверина – говорящий кот! В Париже ведь можно за деньги показывать, – подметил Оливье, – Правда, не долго – пока Святая Инквизиция не прознает про одержимую бестию. – Это всего лишь сказка, – нахмурилась я. – Продолжайте, ваши говорящие твари вполне забавны… – Так вот. Кот стукнул лапой о землю, и оказался облачённым в сапоги, плащ, а на голове появилась шляпа с пером. На огороде одного крестьянина он украл капусту, затолкал её в мешок, и пошёл ловить кроликов. – Надо же, какой предприимчивый кот. Хоть и одержимый нечистым, – зевнул Оливье. – Кот поймал в лесу кроликов, и пошёл относить их в замок, к королю, – продолжила я, пропустив его комментарий мимо ушей. – Странно, что такое одержимое и непонятное допустили до монарха, – хмыкнул мой собеседник. – Кот принёс кроликов королю и заявил, что это подарок его хозяина – маркиза де Карабаса. Дар приняли. И так кот целый месяц ловил живность, и приносил её, якобы, с угодий своего хозяина. Эти подарки принимали во дворце, – продолжила я. – Видимо, король умом не отличался, раз верил говорящей зверине, да еще и ел эту дичь… – Вот как-то раз кот узнал, что король и его дочь будут проезжать по определённой дороге. Побежал он мимо тех лугов и полей, и сказал крестьянам, трудившимся там, мол, если спросят, чьи это земли, отвечайте “Маркиза де Карабаса”, иначе вас всех перережут. – И крестьяне прямо-таки поверили этому, – перебил меня супруг, – Я думаю, что они прибили бы кота камнями, либо изловили, и продали бы тому же королю, в зверинец. – Нет, они поверили коту, – фыркнув на ремарку графа продолжила я, – Далее кот, подговорив крестьян, увидел огромный и богатый замок, который принадлежал великану-людоеду. – Что за странное королевство? Говорящие коты-интриганы и свободно живущие людоеды? – удивлённо произнёс Оливье. – Ну, может, людоед особо не болтал о своём меню на каждый день, а просто там пропадали люди, – предположила я. – Ну, разве что так.... – Этот великан умел обращаться в разных зверей. Кот об этом знал. И вот, он пришёл в замок, дабы засвидетельствовать своё, якобы, почтение. Он сказал, что, мол, слышал об этой особенности, но один из его знакомых утверждал, что великан не может превратиться в мышь или крысу, – продолжила я, – Людоед решил показать своё мастерство, и обратился. – И неужели великан был так туп, что поддался провокации блохастого кота, в обносках? – Представьте себе. Кот съел крысу, и теперь замок принадлежал его хозяину. – Нет, нет, дорогая. Сразу видно, что вы не разбираетесь в правовом аспекте, – перебил граф, -Замки так просто не переходят в чужие руки. На земли выдаются документы. В них прописывается род, представитель рода, коему это было даровано и за что. Земли и замок мог даровать только король, и то, этому крестьянину нужно было быть как минимум королевским бастардом, дабы получить нечто стоящее. Поэтому, этот план отпадает. – Но как же? Кот ведь должен подарить хозяину замок! Тот, якобы, случайно, встретится с королём и принцессой, представится маркизом, женится на дочери короля, – постаралась я привести свои доводы. – Мой Ангел, ну нельзя же так далеко уходить от логики. Принцесс не женят на маркизах. Если они законные дочери. У Рене, например, титул маркиза, но я сомневаюсь, что ему дадут в жёны принцессу. А тут – незнакомый человек, без бумаг, подтверждающих его происхождение…На вряд ли король мог поверить безграмотным, тёмным крестьянам, и, явно заколдованному зверю, – прервал меня Оливье, – Так что позвольте продолжить ваш рассказ. Король заподозрил что-то неладное, навёл справки, понял, что маркиза де Карабаса не существует, и приказал запороть до смерти хозяина-мошенника, который ещё и смел заигрывать с принцессой, да его зверя бесноватого. Так что сказке конец. Вы поняли, какова мораль? – обратился ко мне граф. – Все документы о происхождении и на земли должны быть всегда под рукой и в порядке? – уточнила я свою догадку. – Нет, это, конечно, тоже, но главное тут – не стоит слушать всяких говорящих котов. А если уж животина сама на себя напяливает сапоги, то надо звать священника для изгнания сей нечисти. Ну, и пить заканчивать тоже… – объяснил он. Я недовольно фыркнула. – Вы просто не любите сказки. Вас послушать, так все персонажи достойны только наказания. – Мой Ангел, ваши персонажи глупы, поэтому действовать рационально не могут. Как итог, они совершают серьёзные проступки, а за ними всегда следует наказание, – спокойно ответил мой супруг, – Я, кстати говоря, уже полностью обсох. – С чем вас и поздравляю! Я тоже, – после этих слов я повернулась к нему спиной, давая понять, что собираюсь заснуть. – Анна! Давайте уже ваш «поцелуй», я измучился его ждать! – довольно грубовато развернул он меня лицом к себе. – Я стесняюсь, – тихо проговорила я. – Кого? – не понял Оливье. – Ну, это ведь, наверное, делать грешно, – прошептала я, краснея. – С чего вы взяли? – граф улыбнулся мне, – Давайте не будем ссориться снова, и, прошу вас, моя нимфа, приступайте к тому, за что вы так любите со мной торговаться. Он поудобнее улегся, раздвинув ноги. – Прошу, приступайте к поцелую, – усмешкой произнёс он. Я медленно опустилась вниз. Простыня ниже пояса исчезла, и теперь я смогла, к своему стыду, рассмотреть то, при виде чего я всегда закрывала глаза во время нашего “осязания”. Мужское достоинство было, на мой взгляд, довольно длинным, для того, чтобы проделать описанное в той похабной книге. Я задумалась. Может, там были какие-то отсылки на то, как поступать с разными размерами этого...? – Вы что, заснули там? – услышала я несколько раздражённый голос Оливье. – Я смущена, и не понимаю, что делать, – честно призналась я. – Ну, мы с вами не раз уже целовались, так что можете действовать по тому же принципу, – подсказал мне супруг. Я вздохнула, кивнула, закрыла глаза, и, нагнувшись, лизнула кожу в том месте. Она была довольно нежной и пахла лавандой. Я повторила это несколько раз и отстранилась. – Всё, – сказала я. – Что значит «всё»?! – прорычал он надо мной, – То, что вы обслюнявили небольшой участок кожи ниже живота, не является «поцелуем»! При данном акте, вы должны покрывать большую часть кожи ртом! – Я не представляю как, – я покрылась красными пятнами, ощущая полное невежество в этом вопросе. – Просто откройте рот, и, не касаясь зубами, вберите моё «копье любви» в себя полностью, – попытался объяснить граф. – Я же задохнусь, подавлюсь… Оно… слишком большое! Да и в ширину, тоже, не миниатюрное, – возмутилась я. – А вы не болтайте во время процесса, и дышите через нос, – прошипел неудовлетворённый супруг. Прежде чем я смогла отказаться, и спрыгнуть с кровати, он резко зафиксировал меня ногами так, что теперь я не смогла отползти. Его рука насильно наклонила меня в верном направлении. – Я вас не отпущу, пока вы не исполните своё обещание, моя прекрасная лгунья, – прохрипел он. Я вздохнула и стала действовать так, как Оливье мне рассказывал. – Да, верно действуете, моя нимфа, – через пару стонов проговорил он. К своему удивлению я обнаружила, что мои губы и язык имеют на супруга сильное воздействие. Представляя, что это долька апельсина, которую можно обсосать, только очень большая, я повторила эти действия. Рука графа прижала меня к паховой области. Стоны стали сильнее. После нескольких минут процесса я почувствовала, что он стал увеличиваться в размерах. В этот момент Оливье проговорил хриплым от возбуждения голосом: