- Но, всё же...
– Анна, либо вы сами ложитесь, так, как я вам сказал, либо я сделаю это с силой, и с использованием верёвки, – спокойно, но довольно убедительно произнёс он. Подобная перспектива не манила. Я вздохнула, и, подчинившись, легла, как мне было приказано. – Итак, вы можете мне рассказывать о том, как прошёл осмотр тела, параллельно намазывая меня, – предложила я. – Всё прошло примерно так, как я и думал. Де Лаваль старший сделал вид, что впервые лицезрит “даму”, и даже не усомнился, в её половой принадлежности. А его сын упал в обморок, как только посмотрел на это существо. Прохладный слой мази лёг на мою кожу, и я вздрогнула. – Больно? – Нет, слегка щиплет, – сквозь зубы выдавила я. – Ничего. Это терпимо, – успокоил меня Оливье, размазывая целебное средство. – Думаете, что юноша знал сие существо? – спросила я. – Определённо. Я не верю, что шевалье Кристоф настолько нежен, что боится трупов. Более того; мне кажется, он, возможно, достаточно близко общался с этой лже-женщиной.
Граф закончил процедуру, и, оставив меня лежать в такой пикантной позе, вновь отошёл смыть мазь с рук.
– Неужели, они были любовниками? – прошептала я, задумавшись над словами мужа. – Всё может быть. Кристоф не показался мне искушенным знатоком дам. Он выглядит забитым, довольно отстранённым. Может, наше «нечто» смогло его соблазнить? – Но если человек, чьё тело сейчас лежит в подвале нашего замка – сын, родившийся до Кристофа и Дидье, то это же получается.... – Инцест, – закончил за меня Оливье, – Вдвойне мерзкий, справленный Позорным Грехом. Если такое всплывёт наружу, то это прямой путь к отлучению от церкви, всеобщему порицанию и изоляции. Мне кажется, граф де Лаваль это понимает, и старается всеми силами не допустить утечки. Но, кажется, того «перевертыша» он всё-таки узнал, так как на пару секунд, но лицо его побледнело. Опустив подол своей рубашки, я перевернулась на спину, и хотела было продолжить с ним разговор, как в дверь постучали. Я быстро натянула на себя халат, и граф разрешил войти. – Месье, вам срочно следует отправиться в лес, – быстро протараторил Гримо, топчась на пороге спальни, – В замок прибежал мальчишка, Марин. Он говорит, что крестьяне собираются сжечь старую Хельгу в её хижине. Ничего не отвечая, Оливье быстро вышел из комнаты. Я торопливо последовала за ним. Но как только моя нога ступила в коридор, он остановил меня. – Куда это вы собрались? Возвращайтесь в постель. Месье Жаме просил передать, чтобы вы сегодня больше отдыхали и спали. С этими словами граф слегка подтолкнул меня обратно в сторону комнаты. Не став спорить, я покорно преклонила голову, и вернулась в спальню. Что-то очень навязчиво подсказывало мне, что предписания лекаря были выдуманы только что. Я выглянула в окно. Мальчик-подросток, в потёртой монашеской рясе и сандалиях на грязную босую ногу, топтался у ворот. Его чёрные волосы были коротко острижены. Больше всего поразила его худоба – казалось, будто это был скелет, обтянутый тонкой бледной кожей. Он поклонился графу, и что-то быстро затараторил высоким голосом, указав рукой в сторону темнеющих деревьев. Оливье внимательно смотрел на мальчика, видимо, слушая его. Затем, прытко забравшись на осёдланного Пегаса, отдал управляющему распоряжения. Вскоре небольшой отряд из охраны и слуг, довольно быстро вооружившихся, отправился в сторону леса. Мальчик поспешил за ними. Однако и мне долго скучать не дали; спустя несколько минут меня пришли навестить Мод и Гертруда. Служанка принесла поднос с едой, предусмотрительно включив в мою трапезу соусник с горчицей и жареное мясо.
- Как вы себя чувствуете, сударыня? – спросила Гертруда, присаживаясь в кресло возле камина.
– О, всё вполне нормально. Просто ощущаю слабость, – учтиво ответила я, словно оправдывая своё пребывание в спальне супруга. – Вы слышали что происходит? Хельгу пытаются убить, – несколько возбуждённо продолжила она. Тут я довольно быстро поняла, что первый её вопрос был лишь актом вежливости. – И поделом ей! Нечего колдовать! – фыркнула Мод, садясь рядом со мной на край кровати. – Но ведь она так же чуть ли не единственная знахарка и повитуха. Многие люди обязаны ей своим здоровьем, – удивлённо возразила я. – Да, да… Раньше все её уважали. Правда, боялись и недолюбливали. Сами знаете: с ведьмой лучше дружить, чем враждовать. Каждый день жители должны были приносить ей что-то из еды, а каждую неделю что-то из более существенных вещей – дрова, свечи, одежду... Многим такое положение вещей, конечно, не нравилось. Но вы верно заметили – она искусная повитуха. Да и от многих болезней травы знает, – ответила Гертруда. – Что ж, на такую «знающую особу» вдруг ополчился народ? – усмехнулась Мод. – Я смогла расспросить Марина пока месье Гримо ходил за графом. Так вот, людей на неё натравили, – с глубоко осведомлённым видом произнесла мадам Жаме, – Это всё сделали монахи, которые недавно пришли в наш городок. Брат Сульпиций особо выделяется из всей этой братии – он стал проповедовать, как только пришёл в город. – Проповедовать? Разве он пророк или святой?! – возмутилась сказав я. – Ох, сударыня, он так красноречиво говорит… Собирает людей на площади, заставляет покаяться, вести богоугодную жизнь, читает им Святое Писание… Сама я его не слышала, но многие рассказывали, как люди и в самом деле начинали каяться, плакать ... – Нести деньги, одежду, еду, – закончила язвительно Мод, – И чем эти пронырливые монахи лучше местной ведьмы? – Так вот, эти люди сегодня наслушались речей брата Сульпиция на площади, в городе. Он заявил, что это злая ведьма, дабы насолить добрым христианам, вызвала демона из Ада и он убивает людей, забирая их невинные души. Брат уверил, что если они сожгут Хельгу, то и демон уберётся обратно в Преисподнюю. Родственники жертв его поддержали. – Я видела этого подростка, по имени Марин. Он был в старой монашеской рясе, – поведала я своим собеседницам. – Да, он пришёл в город вместе с монахами, но держится от них особняком, – поведала Гертруда, и добавила: – Он заявил, что грешно просто так жечь людей. – Довольно разумный паренёк. Одно время во Флоренции была прямо-таки одержимость поиском ведьм. Я помню, сожгли старую Рахиль, а все из-за того, что она была еврейкой, да жила одна, продавая яблоки со своего сада, либо штопала белье людям, пока кто-то не заявил, что видел её голой, танцующей при Луне с нечистью, – вспомнила Мод. Я покончила с едой, и меня медленно стало клонить в сон. Я не смогла подавить зевок, и, видимо, поняв моё состояние, Гертруда и Мод, сославшись на дела в замке, быстро вышли, унося поднос с остатками еды. После их ухода я погрузилась в сон, и проспала до вечера. Разбудили меня шаги возле кровати. Затем что-то с грохотом упало и кто-то раздражённо выругался. Я открыла глаза; возле камина Оливье поднимал с пола упавшую кочергу, обычно стоявшую у каменной кладки. По всей видимости, супруг, пытаясь не разбудить меня, решил прокрасться мимо, но в полумраке споткнулся о сей предмет. – Всё уже закончилось? – спросила я, повернувшись в его сторону. – Да, моя дорогая. Чернь разогнали. Правда, монахи, с толпой тех остолопов не явились. Самых ретивых доставили в темницу. Да, кстати; ради безопасности Хельги пришлось привезти её в замок – некоторые горячие головы грозились добраться до неё. Граф скинул с себя плащ, и положил шляпу на ближайший столик. Сев в кресло возле камина, он устало вытянул ноги.
- Что вы намерены дальше делать? – поинтересовалась я.
– Завтра мы с вами поедем в город, если, конечно, вы будете себя хорошо чувствовать, – ответил Оливье. Он подошел к кувшину с водой, налил её в тазик, ополоснув лицо и руки. – Эти спонтанные проповеди перед горожанами опасны. Я должен изловить этих ушлых братьев, и узнать, с каким умыслом они это творят. Ну, а затем, конечно, наказать их… Граф медленно потёр виски пальцами. Решив не вызывать Гримо, он разделся сам, облачившись в рубашку и халат. Задумчиво взглянув на меня, он кивнул и произнёс: – Освежусь-ка, умастив себя восточными маслами. Кликнув слугу, он приказал притащить, и наполнить горячей водой большую лохань. – Как вы могли догадаться, моя драгоценная нимфа, сегодня наше примирение продолжится, – он подошёл , и погладил мою руку. – Мне кажется, вначале вам стоит перекусить, – заметила я. – Отлично. Прикажу принести нам ужин в спальню, – более бодро ответил он. – Разве вы не составите компанию своему другу аббату?
