— Проваливай, пока я не передумала.

Повторять дважды не пришлось — Элизабет убежала прочь, забыв все свои учебники на полу. Кавагучи сухо проводила её взглядом, большим пальцем потирая рукоятку волшебной и теперь бесполезной палочки.

— Я рад, что ты этого не сделала.

Она резко обернулась, чуть не направив своё оружие на подкравшегося незнакомца, но вовремя остановилась.

— Что ты здесь забыл? — поинтересовалась брюнетка, неохотно убирая палочку. Говорить с этим молодым мужчиной о своих слабостях ей совсем не хотелось.

— Потому что только ты можешь знать, где Ева, — сказал Оливер Вуд, приближаясь к девушке ближе.

Та сузила глаза, понимая, что он не в курсе последних событий.

— Разве тебе на входе в школу ничего не сказали? Её нет в Хогвартсе, — сообщила японка, отведя взгляд от бывшего гриффиндорца. Говорить об этом было тяжело.

— Где ещё ей быть? — На его лице отразилось недоумение, и он нахмурился. — Филч ничего мне не сказал такого. Да и учебный год ещё не закончился.

— И что? — тупо сказала она, разворачиваясь и направляясь к оставленным Элизабет учебникам.

— Что значит «что»? — Тот начинал злиться. — Ты ответишь мне, где она, или нет?

Аяно обернулась, уныло посмотрев на него.

— Она на похоронах, Вуд, — ответила девушка, наблюдая за тем, как от удивления вытянулось его лицо.

Время, казалось бы, остановилось.

***

Дождь лил как из ведра, омывая изголодавшуюся по влаге землю. Капли спадали с неба, сталкиваясь с поверхностью и разбиваясь вдребезги. Ровный строй каменных плит также был изранен влажными крупицами. Те отчаянно бились о мраморную поверхность в надежде смыть слова, навеки выкованные на них, будь то имена, роковые цифры или памятные фразы, посвящённые ушедшим.

«Сириус Блэк III. 3 ноября, 1959 — 18 июня, 1996. Optimum medicamentum quies est».

Ева перечитывала эти слова бесчисленное количество раз, надеясь на то, что они исчезнут или будут хотя бы плодом её воображения. Но сколько бы она не моргала, фраза оставалась неизменной — она не исчезала. Этот факт давил на девушку подобно внезапно упавшей металлической балке.

«Он действительно погиб, Ева. Даже в Мунго ему уже не могли помочь. Было слишком поздно».

Эти слова раскалённым добела тавро выжгли в её сознании, и Хейг зажмурилась, стараясь стереть их из памяти, но это оказалось невозможным. Влажный и холодный воздух заставил её поёжиться; она сжала одной рукой своё плечо, а другой ручку магловского зонта, который нашла в комнате Бродяги совсем недавно. Как он вообще там оказался? Она не знала этого, а теперь никогда и не узнает.

К горлу подкатил ком, и та снова зажмурилась, чувствуя боль в глазах от постоянной влажности. Шмыгнув носом, она выдохнула через рот, и вновь осмотрела последнее пристанище её дорогого Сириуса Блэка.

В голове всплыли последние мгновения, когда она ещё могла его видеть — его бледное и серое лицо, волнистые, блёклые волосы, впалые щёки, сухие и бледные губы и серые глаза, которые блондинка больше никогда не увидит. В последний раз она видела их тогда, у Арки, окружённая полчищем дементров — сознание навсегда запечатлело этот стеклянный взгляд, как фотографию в фотоальбоме. И как же жутко было понимать, что больше его не будет рядом.

Сириус Блэк просто исчез. Испарился из материальной жизни, оставив о себе лишь воспоминания и кое-какие вещи.

Слизеринка чуть согнулась, не желая раскрывать глаз. Ей было горько; что-то сдавливало её, разрывало в клочья изнутри. Хотелось впиться ногтями в собственную кожу и драть её, лишь бы не помнить, лишь бы не чувствовать.

Стиснув зубы, она готова была разрыдаться, чему противилась как могла. Но чья-то рука вдруг обхватила её плечи, заставив вздрогнуть и на секунду обо всём позабыть. Девушка вскинула голову, раскрасневшимися глазами заглянув в лицо, усыпанное неизменными веснушками; озорной взгляд голубых глаз заметно преобразился — стал непривычно серьёзным и взрослым, а рука крепко обнимала её. Он излучал тепло, и не только телом, но и душой.

Не думая ни о чём, Хейг просто прижалась к нему, оказавшись в объятиях. Она почувствовала контраст температуры, когда её ледяное лицо соприкоснулось с его горячей шеей; лбом она ощущала влагу стекающей с его волос дождевой воды. Он шёл к ней через всё кладбище…

Ева обняла его одной рукой, а другой взяла зонт поудобнее, чтобы дождь больше не мог достать до Джорджа. Он был молчалив всё это время, что было слишком странно, слишком неестественно для него, но он не смел проронить ни слова, за что она была ему благодарна.

— Ты продрогла, — тихо сказал вдруг Уизли, коснувшись ладонью её затылка и сильнее прижав к себе.

Чувствуя его руку, та непроизвольно вспомнила, как ещё прошлым днём в последний раз сжимала затвердевшую и сухую кисть Сириуса. Она была холодной, и блондинка держалась за неё очень долго, не отходила, неосознанно пытаясь согреть, хоть и понимала, что это абсолютно ненужное дело. Но так просто разорвать их последний телесный контакт казалось чем-то совершенно диким.

Слизеринка не заметила, как начала снова плакать. Джордж по-прежнему молчал, прижимая её к себе; он выглядел мрачным и слегка уставшим, и глядя в пространство, вспоминал минувшие дни, ужасаясь тому, как резко вдруг всё изменилось. Блэка больше нет, Волан-де-Морт был рассекречен, люди наполняются страхом перед ним, а Ева здесь, в его объятиях, разбитая вдребезги. Он обнимал её, пытался утешить, но понимал, что бессилен, что ничто не сможет облегчить её боль. И из-за этого он чувствовал себя бесполезным.

— Когда я вернусь в Хогвартс? — не своим голосом проговорила она.

Неожиданный вопрос настолько поставил рыжего в тупик, что он ответил не сразу:

— Минут через сорок, наверное. С вами будем твоя бабушка, Тонкс, Люпин и я.

— Тебя и бабушки было бы вполне достаточно, — сказала девушка, обретая контроль над собой и отстраняясь.

Тот без раздумий отпустил её, почувствовав холод всем телом.

— «Грозный глаз» обратного мнения, — сказал парень, внимательно разглядывая собеседницу, которая вернула взгляд к надгробию. — Гарри, Рон и Гермиона тоже едут в Хогвартс вместе с нами, и Гарри нужна защита, как никогда…

— Я знаю, — кивнула та. — Но дело не в этом.

Уизли не стал уточнять, и так зная, в чём дело. Он видел, что Хейг не могла не только смотреть в глаза Поттеру, но и находиться с ним в одной комнате; видел и понимал, почему.

— Пойдем, — сказал он. — Нам уже пора.

Казалось, та и не слышала его слов — не шевелясь, глядя на надгробие. Джордж, терпеливо ожидая, вдруг зацепил взглядом не каменное изваяние, а цветы, лежавшие на нём. Он сразу понял, что их принесла именно блондинка.

«Она всегда обожала водосборы, — подумал он, глядя на красно-жёлтые бутоны. — Цвет гриффиндорцев…»

Слизеринка судорожно вздохнула, наконец, ощутив на себе всю силу непогоды. Уизли перевёл взгляд на неё и хотел было вновь обнять, но та отвернулась, лишив его возможности сделать это.

— Пойдём, — тихо сказала она, прикрывая зонтом и себя, и его.

Не говоря ни слова, парень коснулся её руки, осторожно вынимая вещь и чувствуя, как окоченели её пальцы. Он поднял магловский атрибут, но освобождённой руки девушки не выпустил. Ева стояла на месте с равнодушным выражением лица, глядя в одну точку, но когда рыжий переплёл свои пальцы с её, она вдруг вздрогнула, будто вспомнила нечто очень важное, и вновь взглянула на парня. Он выдавил подобие улыбки, что сделало его похожим на того обычного Джорджа, который даже в самые тёмные времена мог дарить людям радость.

Хейг не могла улыбнуться ему в ответ — не могла и не хотела, однако своей руки вырывать из его ладони не стала.

Этого она тоже не хотела.

***

«— …Лир:

А мы вас посвятим

В заветные решенья наши глубже.

Подайте карту мне. Узнайте все:

Мы разделили край наш на три части.