— Он великолепен. Это великий артист, Дэйв.

— А где Энди?

— Внизу, репетирует свою роль перед зеркалом.

— Эдди тоже принимает участие в спектакле?

— И Эдди, и Джозеф.

— Они не запомнят, что им надо говорить.

— У них всего несколько слов.

— Эдди запомнит несколько слов, а в Джозефе я не уверен.

— Он просто повторяет их за Эдди.

— А констебль в курсе?

— Конечно.

— А сколько там этих?

— Семеро, из них две девушки. Одна хорошенькая, а другая просто чудесная. Она уже жалеет мистера Дэвиса.

— Вот это да! — сказал Дэвид. — Надо поторопиться.

— Как ты туда доберешься? — поинтересовался Том-младший.

— Я его донесу, — сказал Томас Хадсон.

— Папа, пожалуйста, позволь мне надеть туфли, — попросил Дэвид. — Я надену спортивные туфли Томми и стану наступать на ребро ступни. Это не больно и выглядеть будет прилично.

— Ладно. Тогда можно идти. Где Роджер?

— Решил пропустить по маленькой с Эдди за свое искусство. Он уже одурел от чая.

Когда они входили в «Понсе-де-Леон», ветер чуть не сносил их с ног. Люди с яхты пили у бара коктейль из рома. Выглядели они прилично — загорелые, в белых костюмах, и сразу вежливо подвинулись, освобождая место у стойки. Двое мужчин и девушка сидели с одного ее конца, где находился игровой автомат, а трое мужчин и вторая девушка сидели ближе к двери. Девушку у игрового автомата Томми назвал «чудесной», но и вторая была очень недурна. Роджер, Томас Хадсон и мальчики направились прямо к стойке. Дэвид изо всех сил старался не прихрамывать.

Мистер Бобби взглянул на Роджера:

— Ну что, мало тебе?

Роджер виновато кивнул, и Бобби поставил перед ним бутылку рома и стакан.

Роджер молча потянулся за бутылкой.

— А вы опять взялись за свое? — строгим голосом обратился Бобби к Томасу Хадсону. Тот кивнул. — Нужно брать себя в руки, — сказал Бобби. — Всему есть предел.

— Мне только немного рому, Бобби.

— Того, что он пьет?

— Нет. «Бакарди».

Мистер Бобби наполнил стакан и передал его Томасу Хадсону.

— Пейте, — сказал он. — Хотя наливать вам не следовало бы.

Томас Хадсон залпом проглотил ром, тот наполнил его теплом и радостным возбуждением.

— Повторите, — попросил Томас Хадсон.

— Только через двадцать минут, Хадсон, — сказал Бобби, взглянув на часы за стойкой.

Люди с яхты уже поглядывали на них, но делали это соблюдая приличия — не пялились.

— А ты что пьешь, парень? — спросил мистер Бобби Дэвида.

— Вам прекрасно известно, что я завязал, — сурово ответил Дэвид.

— С каких это пор?

— Со вчерашнего вечера, черт побери, и вы это знаете.

— Прошу прощения, — сказал мистер Бобби и быстро выпил. — С какой стати я должен помнить, завязал или не завязал какой-то малолетка? Я прошу только одного — не приводить сюда Хадсона, когда у меня приличные клиенты.

— Я пью тихо, не хулиганю, — сказал Томас Хадсон.

— Да уж, пожалуйста. — Мистер Бобби закупорил бутылку, стоявшую перед Роджером, и поставил ее на полку.

Том-младший одобрительно кивнул и что-то шепнул Роджеру. Роджер уронил голову на руки. Затем резко поднял ее и показал пальцем на бутылку. Том-младший покачал головой. Бобби взял бутылку, открыл ее и поставил перед Роджером.

— Да упейтесь вы хоть до смерти, — сказал он. — Плакать не стану.

Теперь обе группы гостей внимательно, но все еще вежливо смотрели на происходящее. Им было любопытно наблюдать за местными нравами, однако они были хорошо воспитаны и вообще казались приятными людьми.

Тут Роджер впервые заговорил.

— Налейте этому молокососу чего-нибудь выпить, — сказал он Бобби.

— Что будешь пить, сынок? — спросил Бобби у Энди.

— Джин, — заявил Энди.

Томас Хадсон старался не смотреть на приезжих, но кожей чувствовал их реакцию.

Бобби поставил бутылку и стакан перед Энди. Тот налил стакан до краев и поднял, приветствуя Бобби.

— За вас, мистер Бобби, — сказал он. — Не поверите — первый стакан за день.

— Пей, пей, — сказал Бобби. — Сегодня ты что-то поздно начинаешь.

— У него папа деньги забрал, — влез в разговор Дэвид. — Те, что мама ему на день рождения подарила.

Том-младший посмотрел на отца и залился слезами. Он не рыдал по-настоящему и не переигрывал, но смотреть на него было тяжело.

Все молчали, пока не раздался голос Энди:

— Я бы еще выпил джину, мистер Бобби.

— Сам наливай, несчастное ты дитя, — сказал Бобби. — А вам, — повернулся он к Томасу Хадсону, — еще один стакан — и проваливайте.

— Почему проваливать? Я ведь не дебоширю, — сказал Томас Хадсон.

— Уж я-то знаю — долго вы не продержитесь, — с угрозой в голосе произнес Бобби.

Роджер показал на бутылку, но Том-младший потянул его за рукав. Он сдерживал слезы, как положено мужественному, хорошему мальчику.

— Мистер Дэвис, пожалуйста, не надо, — умолял он.

Роджер молчал, и мистер Бобби снова поставил перед ним бутылку.

— Мистер Дэвис, вам надо вечером работать, — сказал Том-младший. — Ведь вы так решили.

— Поэтому я и пью. А ты что думал? — ответил Роджер.

— Но мистер Дэвис, когда вы писали «Бурю», вы столько не пили.

— Почему бы тебе не заткнуться? — оборвал его Роджер.

Том-младший был само страдание — мужественный, терпеливый герой.

— Хорошо, мистер Дэвис. Но вы ведь сами просили остановить вас вовремя. Может, вернемся домой?

— Ты хороший мальчик, Том, — сказал Роджер. — Но мы останемся здесь.

— Надолго, мистер Дэвис?

— До закрытия, черт возьми!

— Не думаю, что это хорошая мысль, мистер Дэвис, — сказал Том-младший. — Не надо этого делать. Тогда вы точно писать не сможете — у вас глаза слипаются.

— А я буду диктовать. Как Мильтон.

— Диктуете вы прекрасно, — согласился Том-младший. — Но сегодня утром, когда мисс Фелпс стала расшифровывать запись, там слова чередовались с музыкой.

— Я пишу оперу, — заявил Роджер.

— Не сомневаюсь, опера будет прекрасной, мистер Дэвис. Но не кажется ли вам, что сначала стоит закончить роман? Вы получили под него большой аванс.

— Заканчивай его сам, — сказал Роджер. — Сюжет тебе хорошо известен.

— Я знаю сюжет, мистер Дэвис, он очень впечатляющий, но в нем присутствует девушка, которая умерла в предыдущей книге, и это может запутать читателя.

— Дюма тоже так поступал.

— Не изводи ты его, — вмешался Томас Хадсон. — Разве сможет он писать, если ты постоянно пристаешь?

— Мистер Дэвис, а почему бы вам не нанять толкового секретаря? Он будет за вас писать. Я слышал, писатели так делают.

— Не пойдет. Слишком дорого.

— Хочешь, я помогу, Роджер? — предложил Томас Хадсон.

— Хочу. Нарисуй роман.

— Вот здорово! — обрадовался Том-младший. — Папа, ты правда нарисуешь?

— Да за один день, — сказал Томас Хадсон.

— И пожалуйста, рисуй его кверху ногами, как Микеланджело, — попросил Роджер. — И покрупнее, чтобы король Георг мог разглядеть его без очков.

— Так ты будешь его рисовать, папа? — спросил Дэвид.

— Да.

— Отлично, — сказал Дэвид. — Наконец я слышу разумные слова.

— А это не трудно, папа?

— Что ты! Боюсь, слишком легко. А что там за девушка?

— Та, о которой мистер Дэвис всегда пишет.

— Нарисую ее за полдня, — пообещал Томас Хадсон.

— И пожалуйста, кверху ногами, — потребовал Роджер.

— Прошу без пошлости, — сказал ему Томас Хадсон.

— Мистер Бобби, можно мне еще стаканчик? — попросил Энди.

— А сколько ты уже махнул? — спросил Бобби.

— Всего два.

— Ладно, — сказал Бобби и передал ему бутылку. — Послушайте, Хадсон, когда вы заберете отсюда картину?

— Никто не предлагал ее купить?

— Никто, — ответил Бобби. — Она загромождает помещение. И на нервы мне действует. Чтоб ее тут не было!

— Извините, — обратился к Роджеру мужчина с яхты. — Эта картина продается?

— С вами кто-то разговаривает? — строго посмотрел на него Роджер.