Литмир - Электронная Библиотека

Мы всегда выбираем ту страну для путешествий, где сознательно или бессознательно надеемся получить ответ на какой-то уже оформившийся вопрос, вот и с Индией было то же. Хотя, в силу причин, пришлось отказаться от поездки по Южной Индии и выбрать более цивилизованный, с точки зрения европейцев, север, оставалась надежда каким-нибудь неожиданным образом получить долгожданный ответ. Для туристов это всегда проблематично, они практически не соприкасаются с реальной жизнью, окруженные назойливым персоналом туристического бизнеса, выполняющим роль добровольного буфера. Так можно проехать через всю страну, не вдохнув ее запахов, не прикоснувшись к ее земле, не выпив глотка воды, – точно в виртуальном путешествии. И таким же девственно невежественным вернуться обратно. И только если твоя карма привела тебя в эту страну, ты получишь ответ. Нам повезло, экскурсовод оказался брамином, воспринявшим наследие своей семьи как долг, и он мог читать настоящее, которое только кажется нам очевидным, и через это видел будущее.

Мы были в Джайпуре – городе ярких и сочных красок, которые проступают здесь абсолютно во всем: в расцветке тканей, пестреющих во всех уличных лавках, в одежде женщин, похожих на райских птиц в своих разноцветных сари, в драгоценных камнях на витринах ювелирных магазинов и во фруктах на импровизированных прилавках. Кажется, все, что есть в этом городе, – все выставлено напоказ, на обозрение жаждущей красок публике. Мы, лишенные живого цвета в затянувшейся московской зиме, впитывали эти краски каждой клеточкой своей бледной кожи и не могли насытиться. Хотелось взять все, заполнить себя до отказа этой эйфорией цвета, насытиться им. Наверное, поэтому, оказавшись в Джантар-Мантар, мы не могли сразу понять, зачем нас привезли туда, где присутствует лишь один цвет – золотистый цвет песчаника, из которого были сделаны окружающие нас в каком-то хаотичном строе неопределяемые постройки. Все разъяснилось, когда брамин, переходя от одной постройки к другой, стал объяснять их непонятное для случайного человека назначение, пользуясь для этого достаточно умело своими астрологическими знаниями. Он с удивительным упорством старался заинтересовать нас возможностью через эти каменные сооружения понять принцип действия вселенной. Эгоцентризм в каждом из нас настолько велик, что мы бессознательно определяем себя как центр вселенной и оттого, возможно, обижаемся на своих близких, действующих подобным же образом. Но здесь, в этом отлаженном механизме, до долей секунды определяющем движение планет и созвездий, мы вдруг не нашли себя и осознали, в сущности, простую истину – мы лишь мельчайшие песчинки, не определяемые ничем, кроме божественной сущности нашей души. Не этого ли хотел брамин, приведя трех ничего не смыслящих в астрономии, бледных и измученных зимой людей в это святилище астрологической науки? Забыв о красочной пестроте города, мы бродили по обсерватории, построенной раджпутским махараджей Савай Джай Сингхом – талантливым астрономом, в соответствии с ведическими текстами, до сих пор с удивительной точностью выполняющей свои функции – возвращать к реальности тех, кто сбился в системе координат вечности, чтобы он не был потерян для животворящей Вселенной.

– Когда вы родились? – спросил брамин, обращаясь к моей дочери, и, услышав ответ, подвел ее к странной конструкции, показывающей движение Солнца по знаку Стрельца. – Вам нужно жить на юго-западе от места вашего рождения, – сказал он неожиданно.

– Насколько далеко? – спросила его я, надеясь, что юго-запад Москвы вполне может подойти.

– Далеко, – опроверг мои надежды брамин. Его выводы меня не утешили, но дали основание думать, что он не лжет, поскольку дочь уже третий год отдалялась от дома именно в этом направлении.

– Моя старшая дочь, ей сейчас семнадцать, тоже живет не дома. В тринадцать лет Microsoft предоставил ей грант на обучение в США, мы с женой не препятствовали. После получения образования еще семь лет будет на них работать.

– Вам не жаль, что ваша дочь не будет уже жить в Индии? – задала я вопрос, зная о глубоком патриотизме брамина.

– Нет, – спокойно ответил тот, – не жалко, она талантлива и должна реализовать свой талант, а где конкретно, не так важно. – Вот и опять проявился этот взгляд на настоящее сквозь призму вечного, свойственный скорее философу, чем любящему отцу. Но все, что я слышала от него о девочках, свидетельствовало о его сильной привязанности к ним. Мое желание понять наткнулось на непреодолимое препятствие – менталитет западного человека.

– Сколько реинкарнаций нам предстоит пройти? – неожиданно спросил муж всезнающего брамина. Тот посмотрел на солнце, поднявшееся уже высоко на зимнем безоблачном и синем небе Джайпура, нам бы их зимы, указал на тень, показывающую на древних двадцатипятиметровых солнечных часах точное время настоящего, и спокойно ответил:

– Восемьдесят пять миллионов превращений.

После такого заявления торопиться было некуда.

– Кем же нам предстоит быть? – этот вопрос интересовал уже всех нас и не определялся одним только любопытством.

– Всем, – ответил индус почти равнодушно, это его явно не трогало: растениями, животными, деревьями, людьми. Все зависит от той кармы, которую мы уже имеем, и той, которую создаем себе сейчас, в этом жизненном обращении. Только те, кто достигнет Мокши, смогут выйти из круга реинкарнаций.

– Как же ее можно достигнуть? – подала голос прежде молчавшая дочь, ей, как всякому юному человеку, казалось, что она уже устала в этой жизни, и совсем не хотелось мучиться, еще восемьдесят пять миллионов раз заново сдавая бесконечные экзамены. Индус, у которого было три дочери, понимающе улыбнулся ее нетерпению.

– Вести праведный образ жизни, – назидательно сказал он и, увидев в ответ кислую мину, добавил: – или умереть в одном из семи священных мест Индии. Кстати, мы сегодня будем в одном из них – Варанасе, месте, где родился бог Кришна.

Дочь посмотрела на него взглядом, в котором читалось недоверие, любопытство и еще что-то, что можно было определить как настороженность образованного человека, столкнувшегося с проявлением чуда. Ее можно было понять – все, что нас окружало, было чудом, даже то, что мы до таких лет сохранили детскую веру в слова старика Хоттабыча: Индия – это страна, где много золота, которое добывают муравьи. После такой характеристики только очень ленивый не захочет побывать в Индии.

– Когда родились вы? – задал свой лаконичный вопрос наш сопровождающий, обращаясь одновременно ко мне и мужу, должно быть, считая, что и ответ для нас может быть один на двоих. Я назвала дату и время. Он с интересом посмотрел на меня, впервые за неделю нашего путешествия, словно вдруг увидел мою телесную многомерность. Ну что необычного он мог мне сказать из того, что я еще не знаю, и надо ли мне знать это, может быть, лучше будет повременить? Кажется, восточная неспешность в познании сиюминутных проблем жизни уже проникла в меня. Вперед выдвинулся муж, имеющий много неразрешенных, как ему казалось, вопросов, и брамин ответил:

– Вы ведь пишете, продолжайте писать, но новой книгой займитесь через месяц, тогда она принесет вам желаемый успех.

– Что же принесет успех мне? – не выдержала я взятой прежде паузы и получила:

– А вы его уже имеете. Вы знамениты. – Далее следовала та информация, которую прилично слушать на своих поминках, уже в бестелесном состоянии, и мне от этого вдруг стало неловко и грустно одновременно, точно я и не жила еще вовсе, а вот он, итог.

«Нет, – решила я для себя, – не надо мне таких результатов без процесса, кажется, жизнь и есть самое интересное в жизни».

Вопросов задавать больше не хотелось, да и какие могут быть вопросы, когда у собеседников различное восприятие реальности, а возможно, и ирреальности тоже. Восемьдесят пять миллионов перерождений, согласно ведическому учению, должна претерпеть душа, так что брамин мог немножко промахнуться с моей известностью – на одну жизнь раньше или на одну позже, ему в череде этих бесконечных перерождений, может быть, все едино.

4
{"b":"616605","o":1}