17 ноября 1-го года Миссии. Пятница. Место слияния Дордони и Гаронны.
Два дня назад, ретроспекция.
Появление в лагере представителей вымершего к нашему времени вида людей произвело фурор, затмив даже радость от того, что соль была успешно найдена и доставлена. Теперь неандертальцы топтались на берегу, имея напуганный и обескураженный вид. Они вздрагивали и стремились спрятаться друг за друга, когда внимание к их персонам становилось чересчур навязчивым. Для местных уехэ не являлись особой невидалью, поэтому они не проявляли к ним сильного интереса. Но вот остальные... В толпе наблюдающих присутствовали даже Ляля, Лиза и Катя, которые приглушенно ахали и шептались между собой. И если юные французы, воспитанные в традициях толерантности, старались не сильно демонстрировать свой интерес, то уж младшие русские дети со всей непосредственностью подходили к низкорослым коренастым людям довольно близко, пялились на них во все глаза и беззастенчиво обменивались мнениями.
- Какие они смешные и неуклюжие! - говорила маленькая Вероника, моргая синими глазищами, - даже на человеков не совсем похожи...
- Ага, - подтвердила Марина-младшая, - но они точно не обезьяны...
- Это люди, только они недавно из обезьян вышли, - высказал свою версию Антон-младший, подошедший послушать о чем говорят девочки, - нам об этом в школе рассказывали.
- Интересно, они умеют разговаривать? - спросила Вероника.
- Глупая! Если они люди - значит, умеют, - уверенно ответила Марина.
- А почему не разговаривают?
- Как это не разговаривают? Вон, слышишь: 'умт, гык, выйх, арр'?
- Ну, какие же это слова... - с сомнением произнесла девочка, - человеки так не разговаривают...
- Ну, я думаю, они не такие умные, как мы, и язык поэтому у них такой простой, -предположила Марина.
После эти слов старшей подруги Вероника с чувством некоторого превосходства посмотрела на неандертальцев.
- Да нет, - авторитетно заявил Антон, - они пока просто не умеют по-нашему. Вот мои жены вначале тоже не умели, а теперь трещат так, что не остановишь.
- Да, ты же у нас женовладелец, - насмешливо протянула Марина и высунула язык, - б-е-е-е-е!
В это время к детям незаметно подошла Ольга Слепцова, слышавшая весь разговор.
- Так, девчонки-мальчишки... - сказала она, - я вам кое-что скажу, и прошу запомнить мои слова.
Дети притихли, готовясь внимательно слушать.
- Это, конечно же, люди, и называются они неандертальцами... - начала Ольга, - по научному - 'хомо неандерталенсис'.
- Да, точно - неандертальцы, я просто слово забыл! - воскликнул Антоша.
Девушка строго посмотрела на него.
- Перебивать старших некрасиво, - сказала она, и, после того, как мальчик пробормотал извинения, продолжила, - итак, эти люди, которых вы видите, ничем не хуже вас. И к обезьянам они не имеют никакого отношения. Да, они необычно выглядят, их язык достаточно примитивен, но это ни в коем случае не говорит о том, что они глупы. Просто их ум своеобразен. Для той ступени развития, на которой они сейчас находятся, их умственных способностей вполне достаточно. В чем-то они, возможно, даже превосходят нас. Посмотрите, как они развиты физически. Я думаю, в скором времени мы познакомимся с ними поближе и сможем убедиться, что они мало чем от нас отличаются.
Дети дружно закивали. В этот момент Вероника, указывая куда-то позади Ольги, вдруг воскликнула:
- Смотрите, тетя Люся плачет!
Все, включая французов, тут же прекратили гомонить и повернули головы туда, куда указывала девочка. Зрелище вызывало замешательство - настолько оно было необычным. Мадмуазель Люси стояла, застыв как изваяние, и сцепив руки. С ее плеча свисал полосатый кошачий хвост. А по щекам ее катились крупные слезы... ее лицо было покрыто красными пятнами, прядь волос упала на лоб, отчего вид ее стал трогательно-простецким. Похоже, она была глубоко погружена в свои внутренние переживания. Она ни на что не обращала внимания, и ее взгляд был прикован к кучке неандертальцев.
У большинства тех, кто в этот момент смотрел на мадмуазель Люси, шевельнулось в душе что-то неопределенно-щемящее с оттенком легкого стыда. Нет, она совсем не походила на сумасшедшую. Так выглядит человек, внезапно признавший свои заблуждения...
Это длилось лишь полминуты, а потом мадмуазель Люси перестала быть центром внимания - любопытствующие отвернулись от нее, подсознательно чувствуя, что так будет лучше. И лишь маленькая Вероника, исполненная сочувствия, направилась к ней. Ребенок не мог знать, что так расстроило тетю Люсю, но доброе сердце требовало незамедлительно ободрить и утешить человека.
Тем временем началась суета. Петрович отдавал какие-то распоряжения; женщины засновали, начав разгрузку судна, а Марина Витальевна занялась новоприбывшими. Она осмотрела раненую, затем сказала, чтобы готовили баню.
Неандертальцы на удивление покорно снесли процедуру мытья и санобработку, лишь их выразительные глаза сверкали испугом и удивлением. С раненой пришлось повозиться - мало того, что ей трудно было переставлять ноги, она наверняка испытывала нешуточную боль из-за перелома руки; впрочем, к ее чести, она не стонала и не подвывала, а лишь бледнела и слегка поскрипывала зубами, когда Марина Витальевна, уже после мытья, ощупывала ее предплечье, стараясь вправить перелом. Затем их, всех восьмерых, отвели в выделенную им комнату на первом этаже Большого Дома, оставив там осваиваться и привыкать к новому образу существования.
Но уже через полчаса взрослые неандерталки, за исключение травмированной, вышли из своей комнаты и прошли на кухню, после чего старшая женщина по имени Ла, владеющая языком 'длинноногих' (то есть кроманьонцев юга Франции), через Ниту обратилась к Марине Витальевне с просьбой дать им... нет, не поесть, а возможность делать что-нибудь полезное, потому что они не могут сидеть сложа руки, когда остальные работают. А с их детьми, мол, способна посидеть и травмированная Дуп, одной руки для этого точно хватит.
Марина Витальевна с сомнением посмотрела на плотные мускулистые фигуры, едва прикрытые накидками из шкур, скрепленными между собой многочисленными сыромятными ремнями, про себя отметив, что всем женщинам и детям надо пошить такие же костюмы, какие носят в племени Лани. Какой бы у этих неандерталок ни был уровень иммунитета, такая легкая одежда в зимнее время наверняка вызывает у них частые простудные заболевания, являющиеся причиной повышенной смертности.
Что же касается работы, то путем несложных испытаний было установлено, что все, чем неандерталки способны заняться на кухне - это колоть и носить дрова, а также рубить на колоде мясо; и при этом надо следить, чтобы отлетевший после богатырского удара мосол не угодил кому-нибудь в лоб. То же самое и с дровами. Сила удара у неандертальцев совершенно не дозировалась, и когда они орудовали топором, становилось просто не по себе.
Впрочем, после обеда Андрей Викторович, узнав о их горячем желании работать, забрал их на берег Гаронны помогать тянуть сети. Там их замечательная сила была как раз к месту.
Утро. Берег Гаронны близ впадения в нее Ближней, там где племя Огня ловит рыбу.
Этот день не предвещал никаких происшествий. Шаман Петрович, стоя на берегу, задумчиво всматривался в белесоватую дымку, которой была подернута река. Чуть поодаль женщины из бывшего клана Волка дружно тянули из реки сеть, набитую лососем. От реки тянуло сыростью и холодом, резко пахло прелой травой и чем-то неуловимо-волнующим, свойственным глубокой осени. Громкие голоса работающих женщин наполняли Петровича чувством уверенности и удовлетворенности. В такие минуты он ни о чем не думал. Он просто отдыхал.
Внезапно состояние блаженной расслабленности было прервано каким-то движением на реке, выше по течению. Петрович, замерев, напряженно всматривался в мутную даль. Через минуту он убедился, что нет, ему не померещилось - по реке спускались плетеные из прутьев и обтянутые промасленными кожами пироги.
